Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Прощание с Тэтчер: конец эпохи большого стиля

18 апреля 2013, 0:34 UTC+3 Иван Сухов (ИТАР-ТАСС, Москва)
Большой стиль в политике – это понимание ценностей и целей и умение идти к ним, ежедневно принимая очень тяжелые решения
Материал из 1 страницы
Фото EPA/ИТАР-ТАСС

Фото EPA/ИТАР-ТАСС

Когда в субботу 30 января 1965 года Лондон прощался с сэром Уинстоном Черчиллем, это как будто была уже совсем другая страна и другая эпоха, нежели те, о которых можно было сказать: времена Черчилля. Времена Черчилля были разные. Между министерством колоний, поражением британцев при Галлиполи и словами "Никогда еще столь многие не были обязаны столь немногим" лежала целая эра. И еще одна эра была между его первым премьерством и вторым, за десять лет до смерти, и третьей эрой были эти десять лет.

И все равно время Черчилля кончилось по-настоящему только тогда, когда его гроб, накрытый "Юнион Джеком", провезли по лондонским улицам. И шедшие за гробом близкие, и собравшийся на панихиду истеблишмент, и весь мир вместе с ними получили возможность оглянуться и задуматься: а что же это было за время – время Черчилля?

Траурная церемония в среду 17 апреля 2013 по масштабу и протоколу была сравнима с похоронами Черчилля 48 лет назад. Слава двух этих британских политиков, во многом определивших облик Британии в двадцатом веке и ее положение в новом, двадцать первом столетии, как и количество мифов, которые сложились вокруг их фигур, и непримиримых споров, которые ведут между собой их адепты и противники, вполне сопоставимы.

Чего нельзя сказать, к примеру, о ком-то из преемников баронессы.

Премьерство Тэтчер закончилось в 1990-м году – это не так уж давно, как кажется.

Мир за эти 23 года менялся отчасти так, как она этого хотела – но отнюдь, отнюдь не только так. В этом мире завершилось воссоединение Германии – она не хотела этого воссоединения. В этом мире распался и перестал существовать Советский Союз: в какой-то степени противостояние Союзу и сдерживание его было делом ее жизни, но для нее, как и для большинства ее единомышленников на Западе крушение "империи зла" стало неожиданностью, и едва ли такой уж приятной. В том числе потому, что крушение СССР означало и крушение системы политических координат, в которой росли и существовали политики поколения Тэтчер. В этом мире – если говорить о Европе – идея социального государства всеобщего благосостояния в основном торжествует над идеями чистой капиталистической экономики с максимально ограниченным участием государства, которые были так близки Тэтчер.

Если не все, то многое, пожалуй, идет не совсем так, как ей хотелось бы.

Это, к слову, тоже сближает ее с Черчиллем. Черчилль сказал, что стал премьер-министром короля не для того, чтобы присутствовать при развале Британской империи – а оказалось, что как раз при нем дом Британской империи треснул и просел, чтобы никогда уже не быть отремонтированным. О Тэтчер говорят, что она заставила биться сердце британской экономики и вернула стране часть ее утраченного величия – но сейчас эта экономика работает уже по иным правилам, и есть много обстоятельств, которые позволяют поставить величие под вопрос.

Тем не менее, заслуги обоих великих консерваторов таковы, что их будут помнить еще долго – очевидно, дольше многих, кто был до, был между и будет после, и не только на Британских островах.

Например, в России, где сложился своеобразный культ Тэтчер. Настолько явный, что на центральных каналах панихида по баронессе на равных соседствовала с выступлением премьер-министра Дмитрия Медведева в Госдуме – и даже отчасти затмевала ее. Не говоря уж о том, что лондонские траурные церемонии дали прекрасный повод не уделять излишнего внимания начавшемуся в Кирове суду над блогером Алексеем Навальным.

При том, что почти в каждом российском сюжете сквозит мысль, будто Тэтчер специально выбрала и выпестовала Михаила Горбачева, чтобы тот обрушил ненавистный Западу СССР, авторы явно не могут отделаться от симпатии к "железной леди". Это парадоксально еще и потому, что идеи, которыми она всегда руководствовалась в своей политике – отнюдь не только по отношению к СССР, – часто диаметрально противоположны нынешней официальной российской повестке дня, неизбежно продолжающей вращаться вокруг социального государства.

Объяснение этой любви-ненависти может быть связано с несколькими довольно разноплановыми вещами. 

Во-первых, Тэтчер раз и навсегда очаровала российских женщин, а с ними и мужчин. Женщины, для которых Тэтчер была и теперь навсегда осталась невозможным образцом равноправия, успеха, превосходства, достоинства и стиля, до сих пор хотят быть похожими на нее. Валентина Матвиенко не случайно заявила, что у ней с Тэтчер много общего. Мужчинам в России, конечно же, не помешали бы такие женщины, как Тэтчер – они как минимум скорректировали бы господствующие представления об успехе. А частные представления об успехе владельца яхты-люкс и студента с бутылкой пива на автобусной остановке очень важны для успеха общества, частью которого они являются, и страны, в которой они живут.

Во-вторых, Тэтчер в Британии столкнулась с вопросами, которые стоят и перед Россией, - и она нашла в себе силу и волю решать их и добиться успехов в решении. Стране нужно было вернуть статус – это ровно то, о чем у нас с утра до ночи говорят все, кого показывают по телевизору. Стране нужно было запустить экономический мотор, помочь предпринимателям, сбросить с усталых бюджетных плеч бремя поддержки убыточных отраслей – это задача, которую российское руководство аккуратно обходит со времен падения СССР, избегая даже говорить о ней, но зная, что без ее решения не может быть реальной модернизации. Стране нужно было построить фундамент, на котором будет строиться здание будущего – и Россия пытается сделать то же.
А в-третьих, Маргарет Тэтчер, как и многим похожий на нее Уинстон Черчилль – это, если угодно, политики большого стиля. В эпоху отсутствия стиля они вызывают стремление подражать им даже у людей, страшно далеких от политики. У их последователей и подражателей костюмы могут быть дороже и элегантней, но что-то не срабатывает.

Наверное, большой стиль в политике – это понимание ценностей и целей и умение идти к ним, ежедневно принимая очень тяжелые решения. Тех, кто способен на это, огромный дефицит, - не только в России, но и во всем мире. Лондон, да и весь мир, еще раз прощались 17 апреля с такой политикой.

Хотелось бы верить, что не навсегда. 

Показать еще
В других СМИ
Реклама
Реклама