Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Борьба с коррупцией: почему в современной России не повторится "хлопковое дело"?

7 июня 2013, 1:32 UTC+3 Александр Садчиков (ИТАР-ТАСС, Москва)
У нынешней антикоррупционной кампании другой смысл и иные задачи
Материал из 1 страницы
Фото ИТАР-ТАСС

Фото ИТАР-ТАСС

Арест мэра Махачкалы Саида Амирова, новые фигуранты в деле «Оборонсервиса», многочисленные сообщения о задержании взяточников в провинции. Выпуски новостей переполнены «коррупционной тематикой». Вот уже эксперты-аналитики рассуждают о новом «хлопковом деле» в современной России. Хотя у нынешней антикоррупционной кампании другой смысл, иные задачи.

Каждый день богат на сообщения и о том, как развиваются «старые» уголовные дела (тот же «Оборонсервис»), и о том, кто из мздоимцев стал «свежей добычей» МВД, ФСБ и Следственного комитета. Российские регионы не отстают от столицы - один только воронежский чиновник, отвечающий за автодороги и дорожное строительство, с изъятыми 140 миллионами рублей в пустых мешках и банках чего стоит.

В череде этих, как выражаются сыщики, «плановых антикоррупционных мероприятий», безусловно, знаковое – арест Саида Амирова. Не важно, что формально ему предъявлены обвинения за организацию убийства следователя прокуроры. Путь даже Амиров сам никаких взяток не брал. При нем и при таких, как он на Северном Кавказе создавалась система, пронизанная коррупцией сверху донизу. Вот уже говорят, что арест Амирова сопоставим с «хлопковым делом» в Узбекистане на закате Советского Союза, а масштаб антикоррупционной кампании-2013 напоминает разоблачения и аресты казнокрадов середины и конца 1980-х.

«Хлопковое дело»

«Хлопковое», или как его еще называют «узбекское дело», и вправду стало самым крупным наступлением на коррупцию в СССР. Оно было возбуждено в начале 1980-х как попытка разобраться со взяточниками среди высокопоставленных руководителей Узбекской ССР и за несколько лет «распухло» до десятка самостоятельных уголовных дел, причем не только в сфере хлопковой промышленности, но и во многих других. Всего в рамках «хлопкового» было целых 800 уголовных дел, по которым осудили на различные сроки лишения свободы больше четырех тысяч человек, в том числе и московских чиновников (под статью попал даже зять Брежнева Юрий Чурбанов).

Чем больше было гласности и перестройки, тем сильнее в обществе проявлялся запрос на справедливость. «Хлопковое дело» давало прекрасную возможность ответить на этот запрос. Вот уже на трибуне съезда народных депутатов СССР «герои перестройки», следователи Генеральной прокуратуры Тельман Гдлян и Николай Иванов открыто говорят, что дело-то хоть и узбекское, но следы ведут в Москву, глядишь, вот-вот оно станет кремлевским.

На первый взгляд, кажется, что между тем, что происходило в 1980-х, и тем, что мы наблюдаем сейчас, действительно, много общего. И тогда, и сейчас верховная власть дает понять, что не будет вмешиваться в ход расследования. И тогда, и сейчас все начиналось с одного эпизода, а потом дела «укрупнялись». Наконец, и тогда, и сейчас телевизор предъявляет нам картинки о красивой повседневной жизни казнокрадов. Правда, тогда это были бухарские дворцы, в подвалах которых хранились банки, набитые сотками советских рублей и золотыми кольцами, а сейчас это 14-комнатная квартира Евгении Васильевой с полотнами Репина, Васнецова, Айвазовского. Тут, в общем-то, вопрос вкуса: у советских хлопководов – одни представления о надежных вложениях, у нынешних коррупционеров - другие.

Тем не менее, все эти аналогии условны. «Хлопковое дело» постепенно перешло из уголовной плоскости в политическую, стало инструментом разборок одной группы ЦК КПСС с другой и, в конце концов, «сдулось» (в мае 1989 года Прокуратура СССР возбудила уголовное дело уже по обвинению Гдляна и Иванова в нарушениях законности при проведении расследований, но они были народными депутатами СССР и могли рассчитывать на неприкосновенность; новые власти независимого Узбекистана в 1991-м амнистировали всех фигурантов).

Сейчас сложно представить, чтобы самые громкие уголовные дела перешли в политическую плоскость и стали инструментами в игре группировок и кланов. Безусловно, от ареста Амирова в Дагестане кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает, но это вопрос республиканской, а не федеральной политики. Наверное, есть заинтересованность крупных каких-то бизнес-структур и в определенном финале дела «Оборонсервиса» или, к примеру, дела экс-председателя Росбанка, но тут интерес носит исключительно коммерческий характер и не затрагивает институты власти. Кроме того, пока нет никаких оснований полагать, что нынешние уголовные дела, если использовать сленг их фигурантов, «будут слиты».

Город-государство Сингапур

Если уж и искать аналогии антикоррупционной кампании-2013, то нужно это делать не в родном Отечестве, а за рубежом. Есть такое город-государство Сингапур. В 1970-е там захотели навести порядок. «Мы решили сосредоточить внимание БРК (Бюро по расследованию коррупции -- Corrupt Practices Investigation Bureau) на крупных взяточниках в высших эшелонах власти. С мелкой сошкой мы намеревались бороться путем упрощения процедур принятия решений и удаления всякой двусмысленности в законах путем издания ясных и простых правил, вплоть до отмены разрешений и лицензирования в менее важных сферах общественной жизни», -- описывает начало своей антикоррупционной кампании отец сингапурского экономического чуда, бывший премьер-министр этой страны Ли Куан Ю в книге «Сингапурская история: из третьего мира – в первый».

Опыт – поучительный. К моменту обретения независимости в 1965 году страна находилась в кризисной ситуации – развал экономики, злоупотребления чиновников, повальное казнокрадство, беззаконие. Тут молодой премьер-министр предлагает набор антикоррупционных мер. Действия чиновников были регламентированы, бюрократические процедуры упрощены, появились этические стандарты, за соблюдением которых строго следили. На какое-то время для чиновников вводится «презумпция виновности»: не можешь объяснить происхождение недвижимости, крупные расходы, дорогие покупки – значит берешь взятки. Но одновременно с ужесточением уголовного наказания были резко подняты зарплаты и пенсии госслужащих и судей (сегодня они одни из самых высоких в мире).

По другому пути шел коммунистический Китай, где за взятки и хищения предусмотрена в том числе и высшая мера наказания. С 2000 года в КНР были расстреляны за коррупцию около 12 тысяч чиновников (примерно, по трое в день), еще 120 тысяч получили сроки от 10 до 20 лет заключения. Но вот парадокс: в Китае был и остается один из самых высоких уровней коррупции, а в странах, где карательные санкции не так суровы, например, в Швеции или Дании, этот показатель один из самых низких.

Два пути борьбы с коррупцией

В современном мире два пути борьбы с коррупцией – карательный и институциональный. Второй путь прошли европейские страны и Сингапур. Сейчас Россия пытается бороться с этим злом не только количеством уголовных дел, но институционально -- вводя контроль не только за доходами, но за расходами чиновников, заставляя госслужащих избавляться от иностранных счетов и недвижимости. Разумеется, наивно ждать сиюминутного оздоровления системы госслужбы. Эта кропотливая работа требует многолетних усилий и формирования новых чиновничьих традиций. Возможно, должно прийти новое поколение «столоначальников», не отягощенных опытом «взаимовыгодно решать вопросы».

Рано или поздно, чем-то закончатся дела Амирова, «Оборонсервиса» и все другие. Финал этих дел станет своеобразным тестом и для власти, и для правоохранительных органов, и для судебной системы на способность цивилизованно противостоять коррупции. Но антикоррупционная кампания не может сводиться к отдельным делам. Даже очень громким и резонансным. Противостоять мздоимцам должны не только следователи, прокуроры и судьи, но и институты, и традиции. Возможно, тогда появятся успехи в борьбе с коррупцией. Полностью искоренить которую не удавалось нигде и никому.

Показать еще
В других СМИ
Реклама
Реклама