Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Политические уроки дефолта ельцинизма

16 августа 2013, 13:59 UTC+3 Сергей Роганов

Дефолт 1998 года открыл новую страницу в политической жизни России

Поделиться
Материал из 1 страницы
Фото ИТАР-ТАСС\Ираклий Чохонелидзе

Фото ИТАР-ТАСС\Ираклий Чохонелидзе

17 августа 98-го года правительство РФ заявило «о внедрении комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики». С момента заявления Президента Б.Н. Ельцина – «Девальвации рубля не будет. Это твердо и четко…. Положение полностью контролируется» - прошло всего три дня.

Дефолт не просто обрушил финансовую и экономическую системы, хотя, можно ли было называть действия властей 90-х экономической или финансовой политикой? В те дни недееспособное постсоветское государство рухнуло в очередной раз. Даже самые слабые иллюзии и надежды на то, что сложившаяся социально-политическая модель ельцинской России хоть сколь-нибудь способна поддерживать на плаву общество после гигантского коллапса СССР исчезли навсегда.

О причинах и последствиях дефолта 98-го года написано немало. И виновники очередного «торжества» - команда либералов: А. Чубайс, С. Дубинин, Е. Гайдар и другие были определены. Но самое парадоксальное заключается в том, что, в целом, последствия дефолта большинством экспертов оцениваются позитивно в основном для российской экономики. Страна получила позитивный импульс к развитию, здравомыслие и трезвый анализ возобладали, и уже к 2000 году рост ВВП достиг 10%.  Эпоха легких денег и откровенного грабежа бюджета под лозунгами неолиберального толка завершилась, - об этом говорят все подряд. А вот все, что касается состояния самого общества тех лет, экспертами относится к разряду воспоминаний о тяжелых днях и месяцах, километровых очередях в банки; разорению малого и среднего бизнеса, взлету цен на продукты питания. Общую для всех атмосферу национального хронического безумия, поголовную обреченность и растерянность массы граждан, то есть, социальной аномии, как правило, объясняют посттравматической реакцией на финансово-экономический шок.

Аналитики и экономисты оперируют финансово-экономическими показателями, и, возможно, через год-два после рокового августа эти цифры значительно улучшились. Но то, что события 98-го года стали отправной точкой для радикального поворота российской внешней и внутренней политики к тому, что теперь на международной арене носит название «путинизм», - стратегический вектор развития не только постсоветского, но и постсоциалистического пространства, - те же аналитики и эксперты странным образом упускают. Сам Владимир Путин становится Президентом России через два года после дефолта, и, оглядываясь назад, понимаешь, что не цифры и не показатели являются индикаторами развития общества, и отчет новейшей истории России ведется именно с того самого 98-го года.

Я, как и многие мои коллеги и партнеры, хорошо помним то гнетущее чувство обреченности в России к концу 90-х. Прежде всего - самого общества, «несуществующей» парламентской системы, десятков и сотен никому не нужных партий и союзов, бесконечных либеральных экспериментов над постсоветской экономикой, по сравнению с которыми «эксперименты» большевиков 17-го года кажутся невинной забавой. «Никто ничего не хочет!» - вот максима того времени и в центре, и на местах. Не нужны: ни программы развития, ни оздоровления, ни реанимации жизни в регионах, - все хотят только денег, а размышления о судьбе собственной страны и общества, попытки сделать хоть что-нибудь позитивного, рационального, чтобы если не остановить, то хотя бы задержать движение России к пропасти, - все это казалось полной бессмыслицей в атмосфере того времени. Никакого доверия ни к власти, ни к парламенту, ни к политикам, ни к общественным деятелям того времени не существовало. Перспектива абсолютного исчезновения страны была реальна как никогда. Тогда даже и не представлялось никаким образом, что разгул нуворишей, либералов и масштабное разрушение любых институтов и ценностей общества можно остановить.

Но именно в момент агонии прозападного эксперимента над постсоветской Россией 90-х появился исторический шанс, и, как часто бывает, он был не сразу заметен и очевиден для большинства и специалистов, и простых обывателей. Россия сделала свой выбор, и началось болезненное, тяжелое, поначалу неуверенное, но возвращение на круги своя: и жизни регионов,  и ценностей, и верховенство центральной власти. Как бы ни усердствовали жестокие критики современной российской власти, как бы ни списывали все неудачи постсоветского развития на пресловутых «силовиков» или команду Владимира Путина, как бы ни навешивали ярлыки «авторитаризма» или советского стиля на высшее руководство страны, самое главное - что Россия, наконец, начала учиться идти своим путем, не оглядываясь на мир западных ценностей, думая о том, как она сможет устоять и начать развиваться по своим законам, в соответствии со своими традициями и историческим опытом.

Корни пороков современной России уходят в 90-е и, увы, потребуется не одно поколение и не одно десятилетие, что страна смогла вернуть себе былые мощь, культуру, традиции. Нужно обладать изрядной долей цинизма, чтобы продолжать измерять итоги национального краха СССР показателями финансовых рынков или «возвращением» института частной собственности. Продолжать обвинять во всех смертных грехах настоящего нынешнюю власть или пытаться вернуть модели эпохи Бориса Ельцина в современность. Тем более, пытаться раскачивать государство по лекалам заокеанских менторов и советчиков.

Никакие институты собственности, никакие цифры и показатели экономики не могут заменить обществу чувство национальной гордости, национального самосознания, веры в само себя, в свои исторические корни, в свои собственные силы. Дефолт 1998 года стал, прежде всего, катализатором процессов национальной самоидентификации на всех уровнях и для всех групп российского общества. Именно эти процессы и позволяют государству быть и развиваться, каким бы тяжелым и трудным не казалось это развитие внешнему наблюдателю.

 

 

Роганов Сергей Роганов - философ, публицист

Показать еще
Поделиться
Новости smi2.ru
Новости smi2.ru
Загрузка...
Реклама
Новости партнеров
Реклама