Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Реформа РАН: о чем спорят академики

8 октября 2013, 12:50 UTC+3 Татьяна Клячко
Основной спорный вопрос - научное руководство академическими институтами
Материал из 1 страницы
Фото ИТАР-ТАСС/ Денис Вышинский

Фото ИТАР-ТАСС/ Денис Вышинский

Идет жаркий разговор о реформе РАН. Журналисты и сами представители академического сообщества информируют общественность о том, что будет с Академией, когда ее реформируют. И на первом месте сообщается, что РАН станет государственным бюджетным учреждением.

Мне не хочется ввязываться в дискуссию о самой реформе – хорошая она или плохая. Я об освещении событий, о профессионализме журналистов, о том, кто и как будет воспринимать информацию о проводимых реформах. Точно также идет обсуждение реформ в образовании и здравоохранении: говорится вроде бы о вопиющих фактах, а на деле – суть реформы пропадает и, если потом,  вдруг обнаруживаются ее подводные камни или интерпретация законов не устраивает тех, кто оказывается объектом правоприменения, то общество уже не реагирует – оно «съело» все жареные факты и переключилось  на  новый объект.

О фактах в реформе РАН

Если зайти в Интернет, что под силу любому журналисту, найти и прочитать Устав Академии до реформы, то выяснится – о ужас! – что она была государственным бюджетным учреждением.  Она  давно согласилась на этот статус, чтобы иметь возможность  без проблем получать бюджетные деньги.  И думала, что она будет брать государственные деньги, и делать с ними то, что сочтет нужным. Это и называлось независимостью. А  было самой настоящей зависимостью.  И ровно об этой зависимости речь сейчас и идет. Ничего нового сказано не было.

У государственного бюджетного учреждения собственность – здания и сооружения - находится в оперативном управлении. И у институтов РАН, которые также являются государственными бюджетными учреждениями РАН, собственность находится в оперативном управлении. И сейчас собственник этого самого имущества – государство, в общем-то, не сказал ничего иного, кроме того, что хочет навести порядок в управлении этим имуществом.  Так сказать – Богу богово, а кесарю кесарево. Госзадание (вдумайтесь в это слово), под которое идет бюджетное финансирование, Академия будет распределять самостоятельно. Другими словами, государство как давало деньги, не очень спрашивая, на что их потратят, так и будет давать.  И можно предположить, что все, кто их получали, так и будут их получать.  И, скорее всего,  собственностью институтов, так и будет распоряжаться их администрация, но уже под контролем не президиума РАН, а чиновника. То есть договариваться о том, почему сданы те или иные площади  и кому они сданы, придется с другими людьми. Выводы о том, что происходило раньше и что будет происходить потом, можно легко сделать самостоятельно. И столь же легко сделать вывод о том, чего не хочет руководство РАН и ее институтов.

Можно отдельно выяснять, почему значительная часть академических зданий и сооружений сдается в аренду, как распределяются полученные средства, есть ли в Академии требование (оно, было, например, у вузов, когда они вынуждены были сдавать площади), что средства, полученные от сдачи в аренду помещений, могут расходоваться только на оплату коммунальных услуг, закупку нового оборудования и лабораторных и т.п. материалов. То, что и здесь можно словчить, понятно, но если в каких-то помещениях наука не живет, полученными деньгами может распоряжаться собственник имущества или, по крайней мере, контролировать полученные от аренды средства (это его право).

Это все низкие мотивы и говорить о них не хочется.  А хочется о независимости Академии и академиков, которую им предлагают обменять на чечевичную похлебку.  Но, как ни печально, в данном случае речь действительно идет о споре хозяйствующих субъектов. Вряд ли стоит общественности в него ввязываться.

Ввязываться надо в разговор о том, почему наука перестала жить  или еле теплится во многих академических институтах, почему при средней зарплате в науке в 160 процентов от средней по экономике страны в нее не идет молодежь.  Почему научные разработки не идут по большому счету в дело, и почему лирики в почете, а физики в загоне (еще 20 лет назад считалось ровно наоборот и думалось, что это мировой закон).

Наука, здравоохранение, образование становятся все более дорогими сферами деятельности.  Это связано с ростом технологичности этих отраслей.

Место российских вузов

 Нельзя учить по-старому, как бы ни казалось – что вот 30 лет назад хорошо учили и нас так хорошо выучили: и учили по-разному, и выучили далеко не всех хорошо.  В результате на мировом рынке высшего образования российские вузы получают сейчас  0,7 процента  от общего объема средств, которые платят иностранные студенты, учась в университетах других стран (для сравнения США – 32 процента). Мы стали поставщиком  на мировой рынок дешевого и не очень качественного высшего образования.  Сейчас в ведущие вузы вкладываются значительные деньги, чтобы подтянуть не менее 5 университетов до мирового уровня.  А Китай, который стартовал со значительно худших позиций, эту задачу уже практически решил. И наука начала переезжать в Китай, потому что научные разработки там «с колес» идут в дело.  Ученому тоже хочется видеть плоды своих трудов, и это не только статьи в престижных журналах, индекс Хирша и импакт-фактор.

Нельзя лечить по-старому, иначе не справиться с вызовами времени – хорошие лекарства будут идти из-за границы и дорожать, т.к.  встроены в другие технологические цепочки, а отечественная фармацевтика не отвечает современным требованиям. Оборудование будет стареть, а уповать только на хорошие руки хирурга или доброе сердце терапевта – себе дороже. В результате 10 млрд. долл. ежегодно будет уходить в клиники Израиля, Германии, США, а теперь еще и Китая, т.е. второй федеральный бюджет здравоохранения будет для страны потерян.

И наука становится все более дорогой – получение единицы дополнительного знания обходится все дороже: нужно очень дорогое оборудование, нужны дорогие кадры.  А у нас, в основном, наука делается на старом оборудовании, старыми (или стареющими) исследователями. Обратите внимание на таблицу   (  Файл "Смотрите также"), куда идут остепененные научные кадры – доктора и кандидаты наук (и плагиатные диссертации здесь играют не очень большую роль).

Как видим, «урожайные» на кандидатов и докторов годы  - 2006 и 2007 гг.  для вузов и организаций науки сменились на значительно более бедные. А вот ненаучные (прочие) организации привлекают их в избытке.  Если это научные подразделения крупных компаний, то можно ожидать улучшения ситуации в прикладной науке. А вот как жить науке фундаментальной – требует отдельного и серьезного разговора. И он абсолютно точно не связан с идущей реформой РАН, и с тем будет ли  Академия – государственным бюджетным учреждением. Она другой и не была.

А вообще, в современном мире надо очень быстро бежать, чтобы хотя бы оставаться на прежнем месте.

 

Татьяна КлячкоТатьяна Клячко - директор Центра экономики непрерывного образования Института прикладных экономических исследований РАНХиГС, доктор экономических наук. 

Показать еще
В других СМИ
Реклама
Реклама