Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Вдали от кризиса и столичной суеты: быт и нравы южнокорейской деревни Хахве

4 апреля, 10:00 UTC+3

Житель древнего поселения рассказал ТАСС о своем подходе к жизни, к судьбе Кореи и политическому кризису в республике

Поделиться
Материал из 1 страницы
Реклама
Пропустить рекламу
{{$root.cfg.modules.slider.galleryTable_4147055.stepNow *12 +1}} - 7 из {{$root.cfg.modules.slider.gallery_4147055.sliderLength-1}}
1
...
{{item.num+1}}
...
{{$root.cfg.modules.slider['gallery_4147055'].sliderLength - 1}}
{{$root.cfg.modules.slider['gallery_4147055'].sliderLength - 1}}
+
© Станислав Варивода/ТАСС
© Станислав Варивода/ТАСС
© Станислав Варивода/ТАСС
© Станислав Варивода/ТАСС
© Станислав Варивода/ТАСС
© Станислав Варивода/ТАСС
© Станислав Варивода/ТАСС

В то время, как в Сеуле готовятся к первому допросу экс-президента Пак Кын Хе по делу о коррупции и злоупотреблении властью, жизнь в южнокорейской деревне идет своим чередом. О заботах и надеждах жителей поселения Хахве, основанного еще в XVI веке, — в материале ТАСС.

"Речная излучина"

Наверное, в деревне Хахве в окрестностях города Андон южнокорейской провинции Кёнсан-Пукто проживает больше кошек, чем людей. Эти пушистые бестии всех мастей и видов вольготно разгуливают по улицам, удивленными глазами таращатся из-за заборов на редких в это время года туристов и периодически устраивают яростные потасовки, причиной которых является стоящий на улице месяц март.

Хахве, с одной стороны, необычная, но с другой — совершенно типичная южнокорейская деревня. Она была основана еще при династии Чосон в XVI веке и с тех пор в целом сохранила свой исторический облик. Это один из двух населенных пунктов в Южной Корее, внесенных в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Однако, несмотря на свой статус, деревня не была полностью законсервирована и не стала типичным музеем под открытым небом. Жизнь здесь никогда не останавливалась и продолжает идти своим чередом и по сей день. Несмотря на историческую и культурную исключительность, в остальном Хахве наглядно отражает все насущные проблемы южнокорейского села.

Живописная деревня, название которой можно перевести как "речная излучина", насчитывает 125 домов и 232 жителя, среди которых 112 мужчин и 120 женщин. Молодых людей на улицах встретить сложно, это либо туристы, либо приехавшие навестить своих бабушек и дедушек внуки. В целом ощущение такое, что живут здесь одни старики.

Бреду по переулкам, любуясь древними постройками, выдержанными в классическом корейском стиле, — домами аристократов с изящными черепичными крышами и резными украшениями в виде драконов и рыб. С ними соседствуют здания попроще — обычные мазанки, крытые рисовой соломой. Поражает воображение, что некоторые дома стоят здесь уже больше пяти сотен лет и все это время в них живут люди.

Энергия, излучаемая этим поселением, просто потрясающая, здесь все буквально дышит историей — несмотря на постоянно бросающиеся в глаза приметы современности. Вот в небольшом изысканном павильоне притаился трактор, ожидающий посевной. А вот на древней стене закреплена спутниковая тарелка с ярким логотипом компании, предоставляющей широкополосный доступ в интернет. Мимо меня с тарахтением проносится скутер почтальона.

Толстой и Библия

Продолжаю бродить по узким пыльным переулкам. Несмотря на явные признаки жизни — развешанное во дворах белье, припаркованные автомобили и дымящие печные трубы, за несколько часов мне попадается всего один местный. Взгромоздившийся на стремянку пожилой мужчина сосредоточенно пилит сук растущей возле его дома яблони и, судя по виду, не настроен на общение с кем бы то ни было. Решаю не отвлекать его от важного дела и следую дальше. Наконец журналистская удача улыбается мне.

В одном из дворов вижу босоногого пенсионера в растянутых на коленях трениках и замызганном свитере, сидящего на деревянном крыльце со стаканом чая и почитывающего книгу.

Подхожу ближе и завожу разговор:

— Сонсэним (вежливое обращение к старшим в Корее, означает как любого человека старшего возраста по отношению к говорящему, так и учителя), вы здесь живете? 

Мужчина откладывает книгу и с интересом смотрит на иностранца, обращающегося к нему по-корейски. Видимо, в этих местах такое можно увидеть нечасто. Он утвердительно кивает, и начинается непринужденная беседа.

Моего собеседника зовут Пак Ки Хо, его корейский возраст 78 лет. По-нашему, значит, между 76 и 77. Корейцы считают, что, когда человек появляется на свет, ему уже есть один год. Второй год ему исполняется в ночь с 31 декабря на 1 января. Такая система отсчета непременно рождает различные казусы. Например, между близнецами, один из которых рожден за пять минут до полуночи 31 декабря, а второй через пять минут после полуночи, по корейским меркам будет разница в один год.

Пак Ки Хо приглашает меня пройти внутрь дома. Видимо, он уже знает, что в первую очередь интересует туристов. Он с гордостью демонстрирует совмещенную с туалетом небольшую ванную комнату, современный компьютер-моноблок известной фирмы, стиральную машину и холодильник. "У меня есть все для комфортной жизни, — говорит он. — В плане быта тут все устроено не хуже, чем в Сеуле. Тут даже лучше — спокойнее, воздух чище, нет вечной суеты и спешки".

Мой взгляд падает на полку с примерно двумя десятками книг, примостившуюся возле компьютера в небольшой комнатке площадью метров восемь, которую Пак Ки Хо называет рабочим кабинетом. Он достает их по одной и передает мне:

— Это Библия, это исторические записки про жизнь полководца Ли Сун Сина, а это Лев Толстой, "Война и мир".

Прошу его рассказать подробнее про последнюю книгу и в целом впечатления о русском классике. Пенсионер задумчиво подпирает подбородок ладонью. "Понятно, что Толстой был титаном своего времени, но у меня сложилось впечатление, что он считал себя умнее других. Мне не нравится его назидательный тон, отрицающий другие мнения", — говорит Пак Ки Хо. В то же время он признает заслуги писателя, заслуженно считает его одной из первых величин мировой литературы.

Пенсионер рассказывает, что живет в Хахве один. У него нет семьи, он никогда не был женат и не имеет детей. "Как-то не сложилось", — машет он рукой, давая понять, что не хочет углубляться в эту тему. Зато с удовольствием рассказывает о других аспектах своей долгой жизни.

Пенсии и рисовая водка

"Мой отец родился здесь, в Хахве, всю жизнь был фермером. Я пошел по его стопам, выращивал на продажу персики, сливы и неплохо зарабатывал", — говорит Пак Ки Хо. В Южной Корее государство стало платить пенсии по старости лишь несколько лет назад, до этого считалось, что стариков должны обеспечивать их дети. Однако и на нынешнее пособие в 300 тысяч вон (почти 300 долларов) выжить здесь практически нереально: это средняя сумма оплаты за коммунальные услуги, а надо ведь еще что-то есть и лечиться — в Корее медицина платная и стоит довольно больших денег даже при наличии страховки.

Как и многие пенсионеры, Пак Ки Хо начал готовиться к старости задолго до ее достижения. Он выбрал себе частный пенсионный фонд и ежемесячно вносил в него деньги, начиная с 30-летнего возраста. В итоге у него достойная пенсия, которая позволяет не беспокоиться о завтрашнем дне.

"Теперь я могу расслабиться, — отвечает мужчина на вопрос о том, чем он занимается сейчас. — Я достаточно работал и теперь отдыхаю, наслаждаюсь жизнью. Люблю сидеть на террасе, потягивать травяной чай и смотреть на горы. Иногда могу и соджу выпить под настроение". Соджу — любимый алкогольный напиток южнокорейцев, который они могут пить литрами. Это напоминающая японское сакэ рисовая водка крепостью 18–22 градуса, характерной особенностью которой является жуткое похмелье. Мало того, что сам по себе напиток содержит довольно много сивушных масел, так еще в большинстве случаев корейцы либо запивают, либо разбавляют его пивом. Последний способ употребления называется "пхоктан", или по-русски "взрыв".

"Книги и интернет — мои лучшие друзья", — говорит Пак Ки Хо. Мужчина никогда не смотрит телевизор, поскольку от этого, по его словам, "разжижается мозг". "По корейскому ТВ не показывают ничего путного. Новости я могу узнать и из интернета, а остальное, что показывают по "ящику", чистой воды безумие. Половина каналов с утра до ночи крутят кулинарные программы, куда не переключишь — везде то едят, то готовят... А по другой половине полуголые девицы скачут, но мне уже не до них", — усмехается пенсионер. Действительно, в последние годы телевидение Южной Кореи охватило направление, которое критики называют food porn — то есть продуктовая порнография, подробно отображающая процесс закупки, приготовления и поглощения пищи. Значительную часть эфира занимают и выступления исполнителей в стиле K-pop. Это группы, состоящие в среднем из шести-восьми смазливых девчонок или парней, поющие песни с большим числом слов baby ("детка").

"Подруга-шаманка"

Постепенно разговор перетекает в политическое русло. 

"Как я отношусь к Пак Кын Хе? — переспрашивает он. — Нормально отношусь, если честно, жаль ее, она повела себя как не очень умная женщина, поддавшись влиянию своей подруги-шаманки". "Жаль, конечно, что все так получилось, но мы в своей глубинке особых изменений не заметили. Это в Сеуле все бурлило и кипело, люди на митинги выходили, а мы тут как жили раньше, так и сейчас живем, — говорит Пак Ки Хо. — Революции и перемены — это дело молодых, а от нас они давно все разъехались, тут живут одни старики, весь протест которых сводится максимум к тому, что они могут побрюзжать на власти в беседе друг с другом".

Политический кризис в Южной Корее разразился прошлой осенью. Все началось с того, что в распоряжение журналистов крупного оппозиционного издания попал планшетный компьютер Чхве Сун Силь — близкой подруги президента Пак Кын Хе. В ходе его изучения выяснилось, что эта дама, которая является дочерью лидера одной из крупных южнокорейских сект, получала из администрации главы государства секретные документы, редактировала речи президента, осуществляла кадровые назначения — и все это при том, что формально не занимала никаких постов в правительстве и не имела допуска к государственной тайне. Делом заинтересовалась прокуратура, расследование которой показало, что это была лишь малая видимая часть айсберга злоупотреблений и коррупции. Вскрылись многочисленные случаи взяточничества, вымогательства денег у частных компаний, вывода средств за рубеж и т. д. В итоге в декабре прошлого года парламент проголосовал за ипичмент Пак Кын Хе, который в марте утвердил Конституционный суд.

Спрашиваю собеседника, кто, по его мнению, победит на предстоящих 9 мая досрочных выборах. "Похоже, что Мун Чжэ Ин, — поморщившись, отвечает он. — По крайней мере все опросы так говорят". Пак Ки Хо говорит, что не доверяет этому самому популярному кандидату, чей рейтинг поддержки колеблется в районе 35%. "Он демагог и популист, смог задурить молодежи голову пустыми обещаниями. Мун Чжэ Ин обещает и побороть безработицу, и вывести экономику из кризиса, и решить северокорейскую проблему, но не говорит, как конкретно. Потому что, полагаю, сам не знает как", — считает Пак Ки Хо. Сам он будет на выборах голосовать за консервативного губернатора провинции Кёнсан-Намдо Хон Чжун Пхё из Корейской партии свободы (бывшая "Сэнури").

Две Кореи

Далее всплывает тема Северной Кореи. "Конечно, было бы здорово, если бы нашей разделенной стране удалось вновь объединиться, но боюсь, это произойдет еще нескоро, если вообще произойдет", — говорит пенсионер. Он полагает, что вокруг этого переплетено слишком много интересов великих держав, которые не позволят Корее стать единой. "Пока не смогут договориться между собой США и Китай, даже и говорить об этом не стоит. И уж явно сейчас не лучшее время для таких разговоров", — считает Пак Ки Хо.

В последние месяцы резко обострилось противостояние между КНР с одной стороны и США и Южной Кореей с другой. Причиной тому стало намерение последней разместить на своей территории американский комплекс противоракетной обороны THAAD под предлогом защиты страны от возможной северокорейской ракетной атаки. Китай выступил категорически против этого и предпринял ряд демаршей, включая обструкцию работы южнокорейских компаний.

"Китайцы никогда не позволят Северу и Югу объединиться. Им невыгодно будет иметь под боком единое корейское государство, которое в этом случае станет намного сильнее и влиятельнее, да и, скорее всего, будет так же тесно дружить с Америкой", — полагает собеседник.

В этот момент во дворик его дома заезжает мопед, на котором восседает столь же почтенный старец. "О, это мой сосед в гости заехал", — бросает мне Пак Ки Хо. Он заводит с приятелем разговор о пользе удобрений и теряет ко мне интерес. У меня складывается впечатление, что он просто не хочет обсуждать политику в присутствии соотечественника. Выжидаю еще пару минут, прощаюсь и потихоньку направляюсь к парковке: дорога до Сеула занимает около четырех часов, а солнце уже катится к закату.

Духи-хранители

По пути к стоянке натыкаюсь на небольшой сарайчик, уставленный вытесанными из стволов дерева изваяниями, изображающими духов — хранителей деревни. Гротескные лица в сочетании со средневековым пейзажем наводят на мысль о древних традициях, верованиях и прочей мистике. До сих пор в преимущественно протестантско-католической Южной Корее есть место для многочисленных шаманов и колдунов, гадателей и ворожей, услуги которых пользуются большим спросом. Зачастую к ним за советом и благословением обращаются авторитетные политики и руководители крупнейших компаний.

Бросаю в сложенную неподалеку груду камней монетку в сто вон. По корейской традиции это небольшое жертвоприношение местным духам должно обеспечить мне безопасную и быструю дорогу домой.

Станислав Варивода

Показать еще
Поделиться
Новости smi2.ru
В других СМИ
Реклама
Загрузка...
Реклама