Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Адвокат, выигравший дело у The New York Times: надо, чтобы люди знали простые факты

29 мая 2015, 17:01 UTC+3
Глава РЖД Владимир Якунин выиграл у газеты суд по иску о защите чести и достоинства
Материал из 1 страницы
Президент ОАО "Российские железные дороги" Владимир Якунин

Президент ОАО "Российские железные дороги" Владимир Якунин

© Артем Коротаев/ТАСС

ВАШИНГТОН, 28 мая. /Корр. ТАСС Андрей Шитов/. Почти ровно год назад - 27 апреля 2014 года - газета The New York Times напечатала статью о том, как украинский кризис подстегнул в США интерес к "поискам тайных богатств" президента России. Российский общественный деятель и управленец Владимир Якунин, на которого в статье возводилась напраслина, подал на газету в суд и выиграл дело. Его адвокат Алексей Мельников рассказал корр. ТАСС об уроках недавней истории, легко проецирующихся и на сегодняшний день.

- Вы известны, как специалист по защите чести и достоинства. Что для Вас значат эти понятия?

- Есть материальное воплощение человека, а есть та важнейшая часть человека, которая не материальна, которая есть совместный продукт самого человека и, пожалуй, Бога. Гете писал о "о божественной части человека - душе, украденной воровски"... Честь и достоинство - это та часть человеческой личности, которая нематериальна. Это представление человека о себе и представление об этом человеке в своём обществе. Или даже в мире, как у Владимира Ивановича (Якунина), поскольку его известность шире, чем просто российская...

- И Вы сами, защищая своих клиентов, считаете их честными и порядочными людьми, правильно?

- Ну, несомненно. Владимира Ивановича - уж точно...

- А как доказать, что они не делали того, что им приписывают? Я вот регулярно хожу на брифинги в Белый дом и госдепартамент, и там пресс-секретари никогда не отвечают на вопросы о том, что чего-то не было, кто-то чего-то не совершал. Это просто азы профессии - "недоказуемость не бывшего"...

- Прежде всего сам закон, исходя из того, что вы только что сказали, устанавливает презумпцию добросовестности каждого человека. Если обвинитель сам не докажет свои обвинения, то информация является ложной. То есть обязанность доказывать некие обвинения лежит на том, кто их выдвигает...

Чтобы было понятнее, маленький пример. Бывает информация недостоверная, но не негативная. Скажем, вы про меня написали, что у меня три высших образования. Но это не правда. Вот в таком случае, если есть желание это опровергнуть, то доказывать должен уже не тот, кто распространил такие сведения, а тот, кому эта информация не нравится.

Но в остальных случаях, особенно когда речь идет о нарушении закона, все очень просто: доказывает обвиняющий...

- И журналистов это тоже касается?

- Да, их тоже. И это не российская особенность. Про Америку однозначно не скажу: хоть и смотрел их практику для данного дела, но окончательный вывод не сформировался . Но то, что европейская Конвенция об основных правах и свободах человека устанавливает именно такую норму, это факт...

Больше того, практика Европейского суда по правам человека, защищая важные для общества права журналиста на сбор и распространение информации, всегда подчеркивает, что необходимо помнить, что это право не безгранично и существует не менее важное право человека иметь доброе имя и деловую репутацию, не запятнанную чужими нападками. И что между этими двумя демократическими правами обязательно должен быть баланс...

Есть, правда, важное исключение в отношении политиков и вообще тех, кто сам выводит себя под пристальное внимание общества, соглашаясь участвовать в выборах... Но к Владимиру Ивановичу это не относится. Он в политической деятельности не участвует.

- Я специально переспросил насчет журналистов. Потому что есть простой прием: автор ссылается на некий источник и тем самым снимает с себя ответственность. Вот в "вашей" статье в "Нью-Йорк таймс" была ссылка на Wikileaks /"Викиликс"/. "Вашингтон пост" на днях в редакционной статье беззастенчиво цитировала откровенно ангажированный источник по Украине. Или печатается интервью, в котором некий израильтянин Максим Фрейдзон выдвигает обвинения в адрес президента России, публикация тут же снимается с электронной "полосы", но продолжает распространяться в цитатах. С точки зрения права это допустимый прием?

- Я бы сказал - это прием, не освобождающий от ответственности. В России есть закон о СМИ, там все это прописано. Самый распространенный случай освобождения от ответственности - прямой эфир. Если у вас в передаче гость вдруг начинает говорить что-то не то, при чем здесь передача или телекомпания? Её ответственности нет.

Описанные вами случаи к такого рода исключениям не относятся, потому что есть обязанность - самостоятельно проверять достоверность публикуемой информации. Откуда бы к тебе новость ни поступила, ты должен ее проверить. Если ты этого не сделал, то может наступить ответственность.

Кстати, я очень и очень внимательно изучил профессиональные стандарты "Нью-Йорк таймс". Они открываются гениальной фразой, обращенной к журналистам газеты: "Репутация The New York Times не принадлежит ни одному из нас". И это понятно, она ведь создавалась чуть ли не столетиями.

И вот в этих стандартах самой газеты сказано, цитирую по памяти: "Ничто не освобождает нас от необходимости самостоятельной проверки публикуемой информации"...

- И все же в данном случае они этого не сделали?

- Там много интересного, в этом деле. То ли они очень торопились, то ли эта информация была им навязана и результат проверки был им понятен заранее, то ли мы преувеличиваем степень их профессионализма... Никакую проверку они не провели. Больше того: их представитель в суде в ответ на мои прямые вопросы сказала, что, мол, мы и не должны проверять. Я тогда сослался на норму их же собственного внутреннего регламента. Ответа, понятно, не последовало.

Если уж говорить о проверке, какой способ самый простой? Обратиться к тому лицу, которое в чем-то обвиняют. Уж этот-то человек в силу заинтересованности, сразу приведет тебе множество аргументов. И журналист может, и не делая ничего больше, понять, что информация ошибочна.

Мы изучили публикации The New York Times за целый год до выхода "нашего" материала. Нашли всего два случая, когда они кого-то обвиняли, не обращаясь за комментариями к этим лицам. Про каких-то региональных индийских законодателей писали, что те брали взятки. Но их даже не называли по именам, что исключает возможность комментария или ответа. А второй случай - лидеры движения "Талибан", к которым и обращаться не нужно: они сами похваляются своими "подвигами".

Видимо, понятно, что это несопоставимые ситуации с нашим случаем. Между тем, во всех остальных публикациях обвинения строго вписывались в юридический контекст. И никогда не исходили от самой газеты...

- Я, между прочим, и не знал до сих пор, что The New York Times​ участвовала в том процессе в российском суде, защищалась...

- Состоялось несколько судебных заседаний. Ответчик был. Прислал профессионального адвоката, как бы даже специалиста по защите прав СМИ. Она старалась, но проиграла.

- Ну и что вам это дало? Ведь даже опровержения не было...

- На наш взгляд, главное - что в открытом судебном процессе установлена неправота ответчика. Это очень важно...

После завершения судебного процесса была серьезная международная реакция на вынесенное решение, причем не только в СМИ, но и в дипломатических кругах. Все-таки, значит, информация-то распространяется...

Вообще - как должен вести себя нормальный цивилизованный человек, когда его обвиняют? Мне кажется, у него только одна возможность и есть - идти в суд. И все.

- Ну, хорошо. И что - в этой нынешней истории с Фрейдзоном, якобы вспоминающим события двадцатилетней давности, Кремлю идти в суд?

- Ситуация с президентом, конечно, сложнее. Грубо говоря, "слон и моська". Есть ли смысл связываться?

Хотя, знаете ли, ведь пару раз Владимир Владимирович подавал иски к российским политикам в российские же суды. То есть и его иногда нападки задевают ...

Поэтому в данном случае первая моя реакция - что, наверное, президент может и не реагировать на явную ложь, тем более в такой странной форме распространенную.. Может, обратить через своего пресс-секретаря, как это и произошло, внимание общественности, и российской, и зарубежной, на полную бездоказательность утверждений, их взаимную противоречивость. И этим ограничиться.

Есть еще один возможный механизм - прокуратура. Помните, у Маяковского - "товарищу Нетте, пароходу и человеку"? Так и президент - есть человек, а есть глава государства. Ясно же, что целили не в человека, а скорее в институт государства, можно сказать - в Россию.

Поэтому есть российская прокуратура. Есть такое понятие, как клевета. Оно уголовно наказуемо. И никто не мешает российской прокуратуре, например, возбудить уголовное дело. Хотя, конечно, воспринято это все равно будет как-то нехорошо...

- Вот именно. И получается, куда ни кинь, только себе же и навредишь. А упреждающий залп, на Ваш профессиональный взгляд, - эффективная мера? Ведь не только пресс-секретарь, еще и глава администрации откликнулся...

- Мне кажется, да. Я вот сам думаю: а как им ещё реагировать? Тем более что любой юридический процесс - очень долгий. Негатив получаешь сразу, а исправление ситуации, как в нашем случае, может быть, через год, а то и позже. Но суд если не с Фрейдзоном, то со средством массовой информации я бы проанализировал.

Ведь вот наше дело пусть и косвенно, но ясно показывает: ну нет у этих СМИ ничего достоверного. Наскребают буквально слухи. И распространяют прямо по Высоцкому. Помните, "я ненавижу сплетни в виде версий"...

- Да РС/РСЕ будет счастлива, если на нее Кремль в суд подаст. Им бюджет сразу увеличат так, что на много лет безбедной жизни хватит. И "версии" их тоже вполне устраивают...

- Согласен...

- А объект нападок по сути беззащитен...

- Я скажу так: эффективных средств защиты по сути нет... Выход у нас один: чтобы наша страна была богатой и сильной. И тогда шавки будут бояться.

- Чем больше Россия усиливается, тем больше на нее нападают. И слушать нашу правду никто не желает. Мне тут шеф американской внешнеполитической пропаганды однажды публично заявил: "Наши факты - факты, а ваши - фикция". Какой при таком подходе может быть практический смысл в споре?

- Я бы сказал так: в любом обществе есть мыслящие люди. Их, будем надеяться, немало. И бывают такие факты, которые, как ты их ни замалчивай или ни извращай, все равно очевидны.

И в нашем деле тоже были такие факты. Например, газета, опять же вопреки собственным правилам, даже не обратилась к человеку, которому были приписаны оспаривавшиеся нами слова. Может, он вообще такого не говорил... Спросить его ничто не мешало, имя его известно. Исказили саму информацию, не указали, что ранее человек работал в Государственном департаменте США.

Все, о чем мы с вами говорим, называется одним словом - открытость. И я сейчас с удовольствием понимаю, что в этой беседе происходит нечто действительно важное и нужное, не менее важное, чем сам судебный процесс. Надо, чтобы как можно больше людей узнали вот эти простые факты и сделали свои выводы!

Меня и раньше спрашивали ваши коллеги, в том числе из иностранных изданий. Хорошо, вынес суд решение. И что вы получили? А мы отвечаем: ну, вот вы же знаете об этом решении. Какая разница: российский суд рассматривал, или не российский. Все же очевидно, даже по сути и не отрицается. Вы же вот видите, как все было. И это уже результат. 

Показать еще
В других СМИ
Реклама
Реклама