Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Экспертные мнения

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Книга на выходные: сибирские "Дебри" Алексея Иванова

12 мая 2017, 19:39 UTC+3 Мильчин Константин
Алексей Иванов

Алексей Иванов

© Ирина Соколова/ТАСС
Автор
Мильчин Константин Константин Мильчин Константин Мильчин
литературный критик, главный редактор сайта gorky.media
Профайл автора

Полгода назад вышел в свет роман Алексея Иванова "Тобол" — книга, в которой описывались Тобольск и Сибирь петровских времен. По "Тоболу" снимают сериал, а Иванов в качестве приложения к роману и грядущей экранизации выпускает путеводитель "Дебри. Россия в Сибири: от Ермака до Петра".

В 1584 году Ермак погибает в бою. Все его атаманы убиты, остатки войска отступают за Урал. Сибирь, недавно завоеванная, кажется окончательно потерянной для Москвы. Но уже в 1586 году царские стрельцы закладывают Тюмень. За Тюменью следует Тобольск. Россия укрепляется в Сибири, на реках возникают остроги.

Пройдет меньше 40 лет, и передовые отряды русских землепроходцев дойдут до Лены. И вот уже корабли казаков плывут по Амуру. В 1648 году Семен Дежнев достигнет Чукотки, а Федот Попов — Камчатки. "А вслед за летучими отрядами охочих людей тяжело и властно шагала махина Российского государства".

От Уральских гор до Тихого океана возводятся крепости, а местные народы платят дань. Правда, на окончательное покорение сибирских земель Москвой уйдет еще полтора века. И это будет 150 лет интриг, крови, предательств, походов, побед, поражений и шекспировских страстей.

"Грозы отгремели, страсти отгорели, былые титаны перешагнули предел земной жизни, а Россия осталась, и Сибирь тоже осталась. История двигалась дальше: ее огромные зубчатые колеса вращались все так же неумолимо, державные куранты отбивали урочные часы и жернова событий перетирали в песок новых героев, новых святых и новых злодеев. Но это происходило уже иначе, хотя все та же вечная тайга шумела по берегам великих рек, и северные сияния по-прежнему полыхали над тундрой, и неизменные ветра неслись над бескрайними степями. Но Сибирь стала другой".

Критики так делают редко, просто потому что не очень умеют, а вот филологи и литературоведы занимаются этим постоянно. Они раскладывают писателей по полочкам, определяя их к той или иной школе или литературному направлению. Иногда писатели сами объединяются в группировки. Но в любом раскладе Алексей Иванов — одиночка. Его не с кем объединять.

Иванов — странный либерал-почвенник. Либералы в центр мира ставят человека с его правами и интересами, а почвенникам ближе государство с его нуждами и масштабами. Иванов одновременно ухитряется воспевать и государство, но и о маленьком человеке тоже помнит и любит его

И не только потому, что у него довольно сложный характер. И не только потому, что он периодически со всеми ссорится. И не только потому, что его не любят литературные премии, а он отвечает премиям взаимностью. Иванов — одиночка потому, что у него свои особые представления о ходе истории и о роли в ней человека, которые трудно отнести к какой-то из идеологий. И тут он не вписывается ни в какую из общепринятых классификаций.

Иванов одновременно патриот и за сильную Россию, но при этом он певец региональных различий между отдельными частями страны и настаивает на том, что у каждого региона, включая и те, где русское население составляет абсолютное большинство, разная судьба, разная идеология, разные ценности и разное устройство.

Иванов — странный либерал-почвенник. Либералы в центр мира ставят человека с его правами и интересами, а почвенникам ближе государство с его нуждами и масштабами. Иванов одновременно ухитряется воспевать и государство во всем, со всеми колоссальными проблемами, и о маленьком человеке тоже помнит и любит его.

Он искренне восторгается гением народа, который за 70 лет прошел от Уральского хребта до Японских морей и покорил, подмял под себя племена, которые жили на этой гигантской территории. И пишет про то, что стоило этим племенам вторжение подданных московского царя, пишет про убийства, про насилие, про несправедливые поборы. Его восхищает одновременно и совершенство, и несовершенство российской государственной машины.

В мире писателей Иванов всегда будет один. Ему нужны только читатели. С ними он, кажется, еще не успел поссориться.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru
Поделиться