Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Экспертные мнения

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

"Он раздвигал границы действительности": каким был Александр Абдулов

29 мая, 15:27 UTC+3 Лазарев Александр
Александр Лазарев и Александр Абдулов

Александр Лазарев и Александр Абдулов

© Федор Савинцев/ТАСС
Автор
Лазарев Александр Александр Лазарев Александр Лазарев
Народный артист России, один из ведущих актеров театра "Ленком"
Профайл автора

29 мая артисту театра и кино Александру Абдулову исполнилось бы 65 лет. О том, каким его запомнили коллеги, видевшие его не на сцене и не в кадре, вспоминает Александр Лазарев — младший, служивший с ним в театре "Ленком".

Считаю Александра Гаврииловича Абдулова символом "Ленкома". Его энергия и оптимизм, желание работать, бежать и все успевать потрясала. Его хватало на всех и на все. Он обожал свой театр, боготворил Марка Захарова. Был фанатом своего дела. Он всегда спешил, очень мало спал и при этом обожал жизнь.

Абдулов всегда был полон идей и планов. Иногда звучали они абсолютно нереально, но он раздвигал границы действительности и умел жизнь превратить в сказку. При этом всем он никогда не был снобом и "звездой": он обожал людей, хотя, конечно, ненавидел фальшь, сплетни и желтую прессу.

Он был кумиром поколения и моим кумиром, таким же великим, как и "Ленком". "Звезда и смерть Хоакина Мурьеты", "В списках не значился", "Юнона и Авось", "Поминальная молитва" — я видел практически все его спектакли, будучи школьником, потом студентом.

Но жизнь иногда подбрасывает тебе встречи, о которых ты даже не успел помечтать. Благодаря Саше Садо я попал на прослушивание в "Ленком", будучи студентом третьего курса. Нужны были молодые и рослые ребята для танцев в "Юноне". Абдулов был членом худсовета, сидел в зале на прослушивании.

Я танцевал, пел, читал стихи и очень волновался. Абдулов ерзал в кресле, как всегда, куда-то торопился. После прослушивания мы встретились в туалете театра, и он бодро, со своей обворожительной улыбкой, стоя рядом у писсуара, сказал: "Не ссы, тебя взяли!" И не наврал! Так мы и познакомились.

Дальше наше общение происходило на репертуарной почве. Он много снимался и все время пытался ввести меня на свои роли. Я был счастлив и ходил за ним с блокнотом, записывая рисунок роли. Как-то раз он пытался ввести меня на свою роль в "Юноне и Авось". Там есть эпизод в начале второго акта, когда Фернандо висит под колосниками, размахивая красным плащом. Он кричит в припадке ревности, наблюдая танец Кончиты с Резановым. Я смотрел спектакль, пытаясь запомнить все хаотичные движения Абдулова.

Он повернулся ко мне и сказал: "Это придумал я сам. Захарову понравилось, и он это оставил. Поэтому, когда будешь играть, говори: "Абдулов — … [дурак]", и борзо ползи наверх и крутись как можешь".

Ввод не случился. Марк Анатольевич тогда не мог допустить кого-то другого к этой роли. Захаров очень любил Александра Гаврииловича. Это была всепрощающая взаимная любовь учителя и ученика.

Позже я благодаря Александру Гаврииловичу ввелся на его роль в "Поминальной молитве". Как-то на сцене он забыл сказать свою реплику, без которой дальнейшее действие не шло. Абдулов мастерски играл Менахема. И был настолько свободен на сцене, что увлекся беседой с Всеволодом Ларионовым на дальнем плане. Сидя в массовке, я выкрикнул его реплику. Он всполошился, повернулся ко мне, радостно сказал прямо на сцене: "О! Лазарев, вот ты теперь и будешь играть Менахема!" И начал вводить меня на эту роль со всей страстью и ответственностью.

У нас были дивные отношения, но дружбой это назвать было трудно. По-настоящему мы с ним подружились на съемках фильма "Бременские музыканты". Было много экспедиций, и мы много времени проводили вместе. Это было очень радостное время. Тогда мы поколенчески сравнялись.

Позднее наша дружба стала совсем близкой. Мне репетировать, выпускать и играть с ним в спектакле "Плач палача". У меня роль не шла. Я мучился. Даже думал отказаться. Абдулов с репетиций вез меня к себе домой, где продолжал со мной репетировать. Он давал очень точные советы. В тот момент это было крайне важно для меня, то был период моего творческого ступора, и Александр Гавриилович вправил мне мозги и убедил меня в том, что я хороший артист, в чем я сильно сомневался. Спектакль состоялся. Я пережил свой творческий тупик именно благодаря ему.

Я всегда звал Абдулова Александром Гаврииловичем. Это его очень раздражало. И в один из этих мозговправительных вечеров он строго сказал: "Сань! Перестань меня звать Александром Гаврииловичем. Для тебя я Саша". Но я так и не смог пересилить себя. Его авторитет не позволил сократить мне дистанцию до "Саши".

Его болезнь эмоционально сломила не только нас, его друзей, коллег. Это было потрясением для страны. Все переживали и верили в благополучный исход лечения. Он таял на глазах. Но мы не сомневались, что он выкарабкается.

Последний раз я говорил с ним по телефону за два дня до его ухода. Это было 1 января 2008-го. Я ему позвонил в больницу, чтобы поздравить с Новым годом. Он очень бодро разговаривал, как я сейчас понимаю, из последних сил. Почему-то он помнил, что 3 января — день рождения моего папы. Александр Гавриилович просил меня передать поздравления отцу, передавал приветы моей семье и сказал, что ему гораздо лучше. Мы с ним очень тепло попрощались.

А утром 3 января он умер. Но не ушел. Он в театре, в семье, он хранит Юлю и Женю. Он с нами.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru
Поделиться
Читайте
ТАСС VK
Много новостей? Мы собрали главные в нашей расссылке!