Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Чувство раскаянья и стыда позволяют нам оставаться людьми и быть живыми - Павел ЛУНГИН

28 марта 2012, 16:25 UTC+3
Поделиться
Фото ИТАР-ТАСС

Фото ИТАР-ТАСС

Эхо планеты Logo miniВ прокат выходит музыкальная драма «Дирижёр», снятая Павлом Лунгиным в Иерусалиме с литовским актёром Владасом Багдонасом в главной роли.Толчком к созданию картины стала оратория «Страсти по Матфею», сочинённая митрополитом Илларионом (Алфеевым) в бытность его ещё епископом Венским и Австрийским. Композитор хотел, чтобы под эту потрясающую по силе духа музыку был сделан фильм о фресках и храмах Сербии и Черногории. Однако Лунгин настоял на Святом городе. О том, как всё сложилось, режиссёр рассказал в интервью «Эхо».

 

— Павел Семёнович, легко ли вам было сочинить киноисторию, достойную пасхальной оратории «Страсти по Матфею», которую давно уже исполняют в концертах?

— Вариантов сценария было много. Остановились на самом простом, по образу «Репетиции оркестра» Феллини. Персонажами стали музыканты и дирижёр, которые приезжают в Иерусалим на гастроли. Это даёт право «Страстям...» неограниченно присутствовать в фильме. Музыка как бы звучит в головах героев. Потом стало понятно, что с ними должны происходить какие-то драматические события, которые бы рифмовались с духовной музыкой. И я до последнего боялся, что этого не произойдёт. Но вот удивительное дело: кладёшь почти хроникальную съёмку аэропорта на эту музыку, и получается что-то третье.

— Как вам работалось в Иерусалиме?

— Это необычный город. Все, кто в него приезжает, чувствуют какое-то сильное поле, энергетику. Там с людьми что-то происходит. Причём не обязательно хорошее. Но когда мы начали снимать, оказалось, что город-то довольно уродливый: весь белый, современный, выстроенный из грубого иерусалимского камня. И неповторимую атмосферу Иерусалима мы пытались поймать в каких-то проходах, переулках. Надо признать, что город от нас ускользал. А хотелось, чтобы он тоже был одним из героев фильма.

— Были сложности с получением разрешения на уличные съёмки?

— Вот чем хорош Иерусалим, так это тем, что там со всеми можно договориться, как и в Москве. С улицами и базаром, по которым в фильме бродит арабсмертник, проблем не было. Но нас не пускали в храм Гроба Господня, чтобы снять сцену покаяния дирижёра. Храм принадлежит четырём конфессиям. Все разрешили, и только главный армянский священник сказал: нет. И мимо нас прошли молодые дюжие монахи с палками в руках, сопровождая этого гордого старца. Но тут подошёл сторож-араб и сказал: «Ну, давайте быстро, пока его нет, у вас 20 минут». Представляете, мы писали письма, оформляли документы, обивали пороги. А в результате всё решили 100 долларов, что мы дали этому сторожу, чья семья является хранительницей ключей от храма уже в десятом поколении. Чудо! И вот мы уже снимаем внутри. Нам очень хотелось уйти от аляповатой, лубочной символики. Поэтому выбрали такое аскетичное место.

— Дают ли ваши фильмы вам самому ответы на те вечные вопросы, которые вы в них поднимаете?

— И да, и нет. Жизнь человека — это постоянный кризис. Ты выходишь из одного, чтобы войти в другой и опять что-то решить, понять, после чего снова перестаёшь что-либо понимать. Это процесс бесконечный. Я боюсь самодовольных людей, которые якобы уже всё поняли, в том числе и в христианстве. У них всё о'кей и душа хранится в швейцарском банке. Мой фильм «Дирижёр» о чувстве раскаяния и стыда. Они позволяют нам оставаться людьми и быть живыми.

Поделиться