Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Сбалансированность экономики не может быть достигнута указами - экс-глава ЦБ Сергей ДУБИНИН

23 ноября 2012, 16:00 UTC+3
Поделиться
Фото ИТАР-ТАСС

Фото ИТАР-ТАСС

Эхо планеты Logo miniОб уроках, которые сегодняшние финансисты должны извлечь из исторического опыта введения золотого червонца в Советской России, в интервью «Эхо» рассказал председатель Наблюдательного совета банка ВТБ, бывший глава Центробанка РФ Сергей Дубинин.


— Как с высоты сегодняшнего дня вы оцениваете события 90-летней давности?

— Тогда у людей, которые отвечали за российские финансы, была уверенность, что можно безоглядно пополнять казну денежными знаками. А вот профессор Леонид Наумович Юровский, один из ещё «царских спецов», считал иначе: для того чтобы разрушенное революцией и войной народное хозяйство начало функционировать, нужны твердые деньги. Он и был автором всей научной части денежной реформы. Именно Юровский делал доклад от наркомфина на специальном заседании комиссии Политбюро, где рассматривался вопрос об использовании золотовалютного резерва для поддержки курса золотого червонца. И убедил руководителей страны в необходимости этого шага. Правда, закончилась история Юровского типичным для той поры образом: в 1932 году его арестовали, в 1938-м расстреляли. Что касается наркома финансов Григория Сокольникова, то, в отличие от многих своих коллег, политических назначенцев, он был грамотным финансистом. Сумел оценить и поддержать и отстоять идею. Введение золотого червонца было, по сути, единственно возможным разумным решением для спасения экономики. Остальные неминуемо вели бы к краху.

— Вы не сгущаете краски?

— Когда вместо продразвёрстки был введён продналог, стало понятно, что за имевшие тогда хождение деньги, постоянно дешевеющие из-за бешеной инфляции совзнаки, крестьянин не продаст то, что остаётся от продналога. В результате страна могла остаться без продовольствия со всеми вытекающими последствиями. Требовались твёрдые деньги, и в результате уже в первые месяцы 1923 года золотой червонец был в обращении. Принципиально важно, что новая денежная единица была приравнена к десяти золотым царским рублям 1913 года. Причём приравнена именно по золотому содержанию: в ней было столько же золота, сколько в десяти царских рублях. Потом это количество золота пересчитывалось к золотому содержанию британского фунта, и устанавливался тот твёрдый курс, который надо было поддерживать. Поскольку золотая монета не чеканилась — червонец был бумажный, — то практического размена на золото не существовало. И следующим логичным шагом стал размен червонца на валюту. Решение о разменности было принято в марте 1923 года. На товарных биржах были открыты валютные отделы, и возникла свободная конвертируемость, прежде всего внешняя. Но тут люди и внутри страны поняли, что червонцев не так много и за них можно купить реально не товары. Червонец вошёл в оборот очень быстро, буквально в течение года.

— Это стабилизировало финансовую ситуацию в России?

— Довольно быстро. Была сбита гиперинфляция по целому ряду продуктов. Возникли устойчивые цены. Правда, в то же время некоторые политические деятели, в частности Пятаков, доказывали, что нужно снова прибегнуть к широкой эмиссии, а валюту тратить не для того, чтобы поддерживать курс червонца к фунту, а на закупку оборудования по импорту. Без этого, дескать, индустриализации не видать. Спустя несколько лет их точка зрения победила, на этом история золотого червонца закончилась, а рубль снова из кредитного стал эмиссионным.

— Была ли возможность после этого вернуться назад к золотому червонцу?

— Не было, причём нигде в мире. Те же фунты стерлингов были деньгами кредитными, их увязка с золотом была искусственной, чисто пропагандистской. Сегодня ещё сложнее. Золото в наше время функционирует совершенно в другой системе отношений. Это не просто товарный ресурс, необработанное сырьё это, по сути, основа для выпуска широкого круга производных финансовых инструментов. Все эти производные бумаги — деривативы, которые выпущены на золото — оторвали цену на драгметалл от какого-то его материального использования в экономике.

— Так, может, стоило хотя бы в период кризиса опять привязать валюту, которая лишь надувает финансовые пузыри на разных рынках, к золоту или к стоимости каких-то иных ресурсов?

— Невозможно. Цена этих ресурсов, — всего лишь цена финансового инструмента. То есть, чтобы привязать валюту к золоту, надо определить цену этого золота, а она зависит от спекулятивной составляющей из-за огромного объёма деривативов, выпущенных на золото. В результате цена золота и других ресурсов типа нефти или платины очень волатильна и спекулятивна. Эта цена формируется на финансовом рынке и не является надёжным ориентиром.

— Получается замкнутый круг: в сегодняшних условиях невозможно ни к чему привязать стоимость денег?

— Совершенно верно. Но это не единственная причина. В современном мире деньги стали кредитными и не могут работать чисто как казначейские дензнаки. Потому что экономика ещё не насытилась основными валютами. В связи с этим происходят парадоксальные вещи. Посмотрите на американский доллар: существенное наращивание его денежной массы, казалось бы, должно привести к инфляционным последствиям и значительному росту цен. Но огромная часть этой массы была поглощена банковским капиталом для пополнения его ресурсов. В условиях, когда банки оказались на грани разорения и встал вопрос о пополнении капитала, американский доллар принимался всеми как наиболее надёжный инструмент. Аналогию, как ни странно, тут можно провести с царским рублём. Он уже после 1917 года какое-то время ещё ходил в Польше, Латвии и Эстонии параллельно с местной валютой. Фактически его поддерживало на плаву только воспоминание людей о его надёжности. Даже в Советской России люди использовали царские рубли.

— В то же время говорят, что твёрдая валюта не позволяет экономике в кризис быстро расти, и это ещё один аргумент против привязывания к золоту...

— Да, для роста экономики требуется денежное стимулирование. Давайте посмотрим на пример Греции, Испании, Португалии и Ирландии: какой ценой твёрдая валюта евро помогает преодолевать кризис? Безусловно, ценой снижения уровня жизни и потребления, урезания всех государственных расходов.

— Вам кажется, это отрицательный опыт?

— Это очень тяжёлый опыт. Вот грекам уже несколько лет говорят: если не хотите выполнять свои обязательства в евро, выходите из еврозоны, вводите свою валюту. И население вроде бы согласно. Но если это случится, боюсь, население очень быстро разочаруется: получив драхму вместо евро, оно столкнётся с таким курсом, что реально их драхмы будут стоить жалкие центы вместо полновесных евро. И такая жёсткая денежная политика явно погрузит ситуацию на самое дно кризиса. И только потом оттуда, возможно, начнётся рост. Но надо дойти именно до самого дна кризиса, как это было и в России в процессе Гражданской войны. Твёрдая валюта может остановить инфляцию, но сама по себе экономический рост не запускает. Поэтому той же Греции лучше из евро не уходить.

— Сколько длятся у нас рыночные реформы, столько говорят о борьбе с инфляцией. Разве нельзя было параллельно с обычным рублём начать выпуск, скажем, золотого рубля, который был бы привязан к золоту? Может быть, это в какой-то мере сковало инфляцию и мы бы не жаловались на постоянный рост цен?

— Можно сказать, мы получили такой денежный якорь в форме бивалютной системы, когда у нас обращался доллар. Зачем было выпускать ещё какой-то условный червонец, если в 1990-х и в начале 2000-х имел свободное хождение доллар и по отношению к нему определялся курс рубля? А рядом шла рублёвая эмиссия, практически ничем не сдерживаемая. Во время работы в минфине и в бытность свою главой Центробанка, общаясь очень часто с депутатами Госдумы, я понимал, что эмиссию нужно было прекращать, потому что иначе сдержать их финансовые аппетиты невозможно было никакими аргументами. Здесь можно смело проводить параллели с той тяжелейшей ситуацией, которая была в 1922 году, когда совзнаки лились рекой и при этом не имели почти никакой ценности. Если помните, в 1992 году у нас инфляция измерялась тысячей процентов.

— Не так давно Республиканская партия в США возврат к золотому стандарту вписала в свою программу. Может быть, настала пора подумать об этом опыте?

— Скорее, это чисто пропагандистский ход, рассчитанный на то, что само понятие золота пользуется у человечества большим историческим уважением. Но я считаю это абсолютно нереализуемым, по крайней мере до ситуации распада мировой финансовой системы на противостоящие экономические и валютные блоки, как это произошло во время Великой депрессии. Рузвельт считал своей самой крупной ошибкой то, что при нём не достигли соглашения о поддержании низкого уровня таможенных тарифов и полного свободного движения денег и капитала, причём именно американцы отказались продолжать переговоры в Лондоне. Тогда возникли так называемые замкнутые зоны: из США в Канаду было невозможно перевести деньги, требовалось специальное разрешение. И товары, хотя всё было рядом, буквально через границу, облагались огромными пошлинами, потому что канадская территория входила в зону фунта и Британской империи. В результате депрессивное состояние экономики тогда затянулось на десятилетия.

— А нынешние кризисы не приведут к повтору той ситуации?

— Нет, поскольку произошло расщепление хозяйств и развивающиеся страны, Китай, Индия, Бразилия, Индонезия, пользуясь свободой торговли, которая раньше была им вроде бы во вред, сумели нарастить объёмы производства. И теперь уже американцы жалуются: валютная система ставит их в неравное положение, и они требуют от Китая перевода юаня в свободную конвертацию.

— Возвращаясь к 1922 году, можно ли сказать, что история с золотым червонцем — это урок для дня сегодняшнего или это просто занимательный исторический эпизод?

— Я считаю, что вся финансовая и кредитно-денежная политика 1990-х годов была уроком, который мы извлекли из того опыта. Она базировалась на том, что целью является конвертируемый рубль, что это должны быть полноценные кредитные деньги. Сбалансированность экономики не может быть достигнута указами. Свобода цен здесь играет принципиальную роль. И именно поэтому нам удалось выйти из очень тяжёлого инфляционного периода, который начался ещё во времена Советского Союза. Все чувствовали это по исчезновению товаров и по разгулу спекуляции. А в 1991 году была окончательно разрушена советская финансовая и денежная система. Из этого всего мы выбирались именно тем самым путём, который показали Сокольников и Юровский. Сегодня Россия имеет уже нормально функционирующие кредитные деньги. А спор возникает всё по тому же поводу, о котором говорил Пятаков: давайте тратить золотовалютный запас не на поддержание курса, а на завоз по импорту новых товаров или производств. Это просто удивительное повторение! Снова находится много желающих провести сверхиндустриализацию одним рывком. Наверное, нынешние сторонники этой идеи очень бы удивились, если бы им сказали, что они фактически повторяют риторику троцкистов.

 

Дмитрий Докучаев

 

***

Из досье «Эхо» 

Сергей Дубинин родился в 1950 году. Выпускник экономического факультета МГУ (1973). Доктор экономических наук, профессор. Занимал должности первого замминистра финансов (1993—1994), и.о. министра финансов (1994). Председатель Центрального банка (1995—1998). Входил в состав правления ОАО «Газпром» (1998—2001) и РАО «ЕЭС России» (2001—2008). В настоящее время член совета директоров ЗАО «ВТБ Капитал», председатель Наблюдательного совета ОАО «Банк ВТБ».

Поделиться