Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Борис Спасский: жалею, что отказался выигрывать матч у Бобби Фишера

30 января 2017, 10:00 UTC+3 Google Top
Поделиться
Борис Спасский

Борис Спасский

© Нина Зотина/ТАСС

Десятый чемпион мира по шахматам Борис Спасский в понедельник отмечает 80-летие. В интервью ТАСС легендарный гроссмейстер рассказал о начале шахматной карьеры, таинственных спецприборах на легендарном матче с Бобби Фишером, причине переезда во Францию и увлечении творчеством Федора Шаляпина и Энрико Карузо.

— Можете вспомнить тот момент, когда вы полюбили шахматы?

— Мне кажется, что я начал свою шахматную карьеру летом 1946 года, когда оказался на Крестовском острове в Ленинграде. Это было в парке культуры. Я увидел застекленную веранду, где были шахматные столики с фигурами. И что-то у меня в голове повернулось, да так, что с тех пор из мира шахмат я так и не вышел. Я стал приезжать в тот павильон постоянно.

У меня не было спортивной ярости, и я никогда даже не мечтал стать чемпионом мира по шахматам

В первые дни я только наблюдал, как играют другие, не отваживался сам сесть за доску. Но очень полюбил белого ферзя, потому что он так разгуливал по всему полю сражения, что не увлечься было невозможно. Я даже хотел его украсть. Не решился. Думаю, если бы я сделал это, то шахматная богиня Каисса меня бы наказала рано или поздно. Тот белый ферзь очень вкусно пах лаком. Но он остался в целости и сохранности. Хотя был в моих руках.

— Кто был вашим первым тренером?

— Моим первым тренером, даже ангелом-хранителем, был Владимир Григорьевич Зак — старший преподаватель Дворца пионеров в Ленинграде. Он не только показывал мне различные схемы, но и подкармливал меня. Это были голодные послевоенные годы. У него было довольно небольшое жалованье и довольно большая семья: жена, две дочки, домашнее животное — киса Макса. И вот он почувствовал, что на игры я прихожу полуголодным, а после них становлюсь и вовсе голодным как волк. Голодным волком-одиночкой. Подкармливал он меня хорошо — до сих пор помню куриный бульон, который готовила Татьяна Владиславовна, его жена. Это было такое божественное блюдо, что лучше просто некуда. 

Если взглянуть на фотографию, сделанную после того, как я стал чемпионом мира, то там у меня кислая-кислая рожа. Не физиономия, а рожа какая-то

Одна из проблем детских шахмат — это огромная эмоциональная нагрузка. Я приходил домой и буквально валился. И на следующее утро обязательно опаздывал в школу... Я был довольно доброжелательным ребенком, несмотря на то, что мы росли в суровое послевоенное время. У меня не было спортивной ярости, и я никогда даже не мечтал стать чемпионом мира по шахматам. Я просто играл в свое удовольствие. А потом это пришло как-то само. И пришло как-то незаметно. Я вспоминаю Виктора Корчного, который все время рвался к первым местам, стремился всех побеждать. Но поговорка гласит, что бодливой корове бог рог не дает. Как в фильме с Марчелло Мастроянни: "Желание у меня есть, но возможностей никаких".

— Кто из наших шахматистов произвел на вас самое сильное впечатление?

— Гениальный русский шахматист Александр Алехин всегда производил на меня большое впечатление. Я всегда им интересовался. И потом уже, когда подрос и начал участвовать в международных турнирах, я всегда искал игроков старшего поколения, лично знавших Алехина. Всегда их расспрашивал. Мне у Алехина нравилась чистота шахматной мысли. И, конечно, его тактические замыслы — всевозможные комбинации, планы, концепции.

Мне звание чемпиона мира никогда никакого счастья не приносило. Материально я немножко улучшил свою жизнь, но в общем-то ничего такого не было

Кроме того, в детской библиотеке я прочел все, что только было об Александре Суворове. Так что и он был моим героем. Я всегда жил со своими войсками: восемь пехотинцев, восемь офицеров, ну и я, как командир.

— Какие из сыгранных партий ваши любимые?

— Я сыграл много интересных партий. И я не могу сказать, что есть какие-то самые любимые. Но есть партии, которые мне нравятся. Например, когда я выиграл в королевском гамбите у Бронштейна на чемпионате Союза в Ленинграде. Или моя победа в королевском гамбите над Фишером, с которым были напряженные, нервные партии. Фишер тогда, кажется, даже заплакал после партии...

Королевский гамбит мне достался от Зака. Он любил "гулять" королем по примеру Стейница. А я как раз наоборот — стремился мобилизовать свою армию и напасть на короля.

— Почему у многих известных гроссмейстеров довольно трагические судьбы?

— Шахматный гений никогда не делал человека счастливым. Это правда. Я не наблюдал никого, кто был бы счастлив от своего шахматного гения. Может быть, только Миша Таль хорошо к этому относился. Легко. А он был настоящий шахматный гений.

Был еще один шахматный баловень. Это (Хосе Рауль) Капабланка — гениальный шахматист. Когда он появился на международном турнире в Петербурге в 1909 году, петроградские барышни ходили специально на него смотреть. Любовались. Не шахматами, а Капабланкой. Интересно, ведь Куба славится своими красивыми женщинами, но не мужчинами. А тут, видите, Господь Бог решил порадовать человечество.

— Вы счастливы?

— Мне звание чемпиона мира никогда никакого счастья не приносило. Материально я немножко улучшил свою жизнь, но в общем-то ничего такого не было. Я инстинктивно никогда не стремился стать чемпионом. И если взглянуть на фотографию, сделанную после того, как я стал чемпионом мира, то там у меня кислая-кислая рожа. Не физиономия, а рожа какая-то.

— Если не шахматистом, то кем бы вы могли стать?

— Когда я был малышом, то мечтал стать шофером. А еще я мог пойти в легкую атлетику — когда хорошо прыгал. Но все-таки я остался на стороне белого ферзя, которого хотел украсть. 

— Помимо шахмат, что вам еще приносит удовольствие?

— Литература, музыка, спорт. Я часто думаю о том, что в XIX веке Россия совершила чудо в области литературы, театра, музыки, живописи. Шаляпин остается моим любимым исполнителем. Также люблю слушать Карузо. Это мои первые шахматные вдохновители. Когда я ходил в школу еще, у меня была целая коллекция: Шаляпин, Карузо, русские романсы. И всех своих школьных товарищей я заставлял слушать Шаляпина. Не все соглашались, правда. Потом, когда стал профессионалом, я возил с собой на соревнования кассетки с любимыми исполнителями.

— У вас были какие-нибудь ритуалы?

— Были. Например, когда был матч с Петросяном, я приходил домой после партий, а жил я в хрущевке напротив Бутырской тюрьмы, как их называли тогда — Хрущево-де-Борако, и слушал там Шаляпина и Карузо. Это мне помогало.

— В 2012 году вы вернулись из Франции в Россию. Не жалеете, что сделали такой выбор?

— Переезд из Москвы в Париж дал мне возможность участвовать во всех международных турнирах. Это была единственная причина, по которой я поменял место жительства. Но мне странно, ведь Спорткомитет Союза мог легко решить эту проблему. На мое имя приходили приглашения для участия в международных турнирах, но Спорткомитет решил отомстить мне за проигрыш Фишеру. Я ведь мог выиграть матч легко, но отказался. За это шло наказание... 

Во время матча я чувствовал, что мне кто-то или что-то сильно мешает. И я ничего не мог сделать против этого

Сейчас же я нахожусь в состоянии бракоразводной войны со своей бывшей французской женой. Развестись мне посчастливилось в Москве, через районный суд. Мой сын тоже подключился к борьбе за мое имущество. Мои родные распродают мое имущество во Франции. Пытаюсь спасти свой архив. Может быть, Российская шахматная федерация (РШФ) поможет. Там рукописи, мои любимые книги, довольно редкие документы. А вы знаете, что архив Алехина жив? Он в Великобритании. 

Свой же архив, если его удастся вернуть, может быть, я отдал бы на хранение в РШФ. Некоторые материалы могли бы быть интересны с точки зрения истории шахмат. Например, перед матчем с Фишером я получил письмо от одного американца русского происхождения. В письме говорилось, что на этого человека охотятся и используют против него ультракороткое излучение. Определенной частоты. Кажется, от 2 до 4 тысяч мегагерц. В этом письме он предупреждал меня, что существуют такие вещи. Такие приборчики действительно выпускаются. И, например, Корчной знал об этом приборе, когда мы с ним играли матч в Белграде.

— То есть вам кажется, что в матче с Фишером против вас использовались какие-то спецприборы?

— Мне кажется, что там что-то было. Что-то таинственное. Приведу такой пример: когда я посетил Исландию лет десять назад, то встретился с одним из организаторов того матча, и он мне сказал, что предположения о том, что мне мешали, — не такие и глупые. Во время матча я чувствовал, что мне кто-то или что-то сильно мешает. И я ничего не мог сделать против этого.

И знаете... Сейчас, по прошествии лет, я жалею, что отказался выигрывать матч у Фишера. Когда он не пришел на игру. Надо было принимать сдачу (после двух партий счет был в пользу советского шахматиста — 2:0, в итоге американец выиграл — 12,5:8,5. — Прим. ТАСС).

— Вы перенесли два инсульта, но хорошо выглядите. Как вам это удалось?

— Только благодаря Валентине Алексеевне (Кузнецовой, агенту гроссмейстера. — Прим. ТАСС). Она меня кормит, поит, отстирывает. Спасибо ей. Она мой ангел-хранитель.

— Бывало ли, что ваши соперники со временем становились вашими друзьями?

— Были такие. Здравко Милев из Болгарии. И в последние годы я был очень дружен с Бобби Фишером. Я его спросил как-то, какой первый ход сильнее: d4 или e4. Он ответил, что d4, потому что пешка защищена ферзем, а на e4 — беспризорная. Мне было очень интересно это услышать от Бобби. А 17 января он умер, отказавшись от операции: думал, что его обязательно зарежут на столе. У него была сильная мания преследования. Когда я делал операцию в Исландии по удалению аппендикса, он мне звонил и постоянно отговаривал. 

— А вам как кажется, какой первый ход сильнее?

— Мне кажется, что примерно одинаковые. Без разницы особо.

— Что скажете о последнем матче за шахматную корону — между Магнусом Карлсеном и Сергеем Карякиным?

— Этот матч ничего не решал для шахматного мира: каким он был до него, таким и остался после. А им обоим еще надо расти. И Карлсену есть куда расти. А Сергей еще свое получит.

Беседовал Андрей Карташов

Поделиться
источников много
ГЛАВНЫЙ ОДИН
Читайте ТАСС в Яндекс.Новости