Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Алексей Цыденов: в Бурятии помнят неудачный опыт "варягов" и надежды возлагают на своих

24 мая, 6:00 UTC+3
Поделиться
Временно исполняющий обязанности главы Бурятии Алексей Цыденов

Временно исполняющий обязанности главы Бурятии Алексей Цыденов

© Дмитрий Серебряков/ТАСС

7 февраля Бурятию после ухода с поста главы республики томича Вячеслава Наговицына возглавил Алексей Цыденов — уроженец Читинской области (сейчас это Забайкальский край), потомственный железнодорожник, начинавший свою карьеру на Дальнем Востоке.

Пройдя путь от бухгалтера Дальневосточной железной дороги до замминистра транспорта России и члена совета директоров РЖД, он вернулся в Сибирь и встал у руля региона с проблемами, присущими, как он сам говорил неоднократно, многим субъектам РФ.

В интервью ТАСС врио главы Бурятии Алексей Цыденов рассказал, как он сделает Бурятию "суперреспубликой", почему местные жители не любят "варягов" и что регион выиграет от закрытия цинковых рудников в Австралии.

— Вы буквально после назначения заявили о том, что хотите сделать из Бурятии "суперреспублику", что это значит для вас?

— Да, я хочу, чтобы республика шагала вперед, процветала и стала суперреспубликой. Я даже такой мем-идею запустил — "суперреспублика". Это связано не только с туристическим брендом. Это бренд Бурятии в целом.

Главная наша задача — повысить статус республики. Это сразу решит несколько задач. Первое и самое главное — это изменит самоощущение людей, живущих в Бурятии.

Мы хотим, чтобы самые молодые, самые перспективные, самые активные, самые продвинутые не уезжали, а, наоборот, стремились в Бурятию и здесь реализовывали себя.

Я действительно ничей, за мной не стоят никакие корпорации и политики. Поэтому я надеюсь, что вкладывать деньги в Бурятию будут все

Во-вторых, следствием повышения статуса станет привлечение инвестиций. Инвестор должен понимать, что Республика Бурятия — активная и прогрессивная республика. И он сразу по-другому будет воспринимать все риски инвестирования — коммерческие, кадровые, административные, какие угодно.

Он увидит, что административный ресурс благоприятно настроен, все люди высокообразованные, трудоспособные и трудолюбивые, есть удобная логистика, налажены коммерческие связи. Инвестор видит все это и вкладывает деньги.

— Кто вас поддерживает из крупных политических и промышленных групп?

— Мне не один раз задавали такой вопрос — чей я: "Кто вас лоббировал, от кого вы идете в политику?" Отвечаю — ни от кого. А если серьезно, меня временно исполнять обязанности главы республики назначил президент страны.

Я действительно ничей, за мной не стоят никакие корпорации и политики. Поэтому я надеюсь, что вкладывать деньги в Бурятию будут все — и "Газпром", и Ростехнологии, и РЖД, и ФСК, и "Роснефть". Всех приглашаю инвестировать в республику.

Вы должны понимать, что сейчас в российские регионы пришла новая команда опытных молодых политиков. Их тщательно отбирают, прежде чем дать тот или иной участок работы: есть новый порядок отбора глав регионов.

Я давно состою в кадровом резерве, и меня последних лет пять журналисты не раз "сватали" то в Хабаровск, то в Читу. И в этот раз мне даже родственники не поверили, когда прочитали о том, что еду в Бурятию. Думали, опять СМИ придумали

Как это происходит? Реально там несколько человек — возможных кандидатов гоняют по тестам, собеседованиям, тщательно выбирают. Я тоже прошел через все этапы отбора.

Мне сказали: "Ну вот, ты прошел тесты и собеседования, иди и работай". Если честно, самой сильной эмоцией было в этот момент осознание ответственности, которая на тебя ложится.

— Вариантов отказаться от предложения возглавить республику не было?

— Может быть, и были, я не пробовал. (Смеется.) Зачем отказываться, если оказано такое доверие. Я же понимаю, что это очень амбициозная задача, вызов, который любому нормальному мужчине нужно принять.

Это великая честь — доказать, что все, что ты до этого делал, изучал, весь накопленный опыт ты теперь можешь применить и максимально эффективно использовать.

Я давно состою в кадровом резерве, и меня последних лет пять журналисты не раз "сватали" то в Хабаровск, то в Читу. И в этот раз мне даже родственники не поверили, когда прочитали о том, что еду в Бурятию. Думали, опять СМИ придумали.

— Сложные тесты были, когда шел отбор?

— Очень сложные. Отбор был двухэтапный. Сначала собеседование — трехчасовой экспресс-опрос. Про себя рассказываешь, на какие-то вопросы отвечаешь — что бы вы сделали в той или иной ситуации. Все проходит в достаточно быстром темпе, а потом 2,5 часа — компьютерные тесты, где тоже много вопросов.

— Какие самые трудные вопросы были?

— Вопросы были разные — на счет, аналитику, ситуативное поведение. Есть вопрос: яблоки, груши, бананы в разных странах в разный период времени стоят столько-то, продаются в таких-то объемах, диаграмма там — 15 разнонаправленных линий.

Во время встречи с президентом России я говорил, что у Бурятии есть большой потенциал. Надо признаться, я ошибался. Приехав в республику, я понял: на самом деле потенциал у региона огромный

У тебя 15 секунд, чтобы принять решение, что выгоднее, куда выгоднее их продавать: бананы — в Бразилию, яблоки — в Монголию. Или дается большая таблица с набором информации, где нужно сделать быстрый вывод, какое решение наиболее оптимально.

При этом понимаешь, что 80% информации — шелуха для отвлечения внимания, начинаешь разбираться. Плюс есть вопросы поведенческие, вплоть до самых простых и обыденных: вас облил кофе официант, что вы будете делать? Времени на ответы мало, стоит секундомер: успел — не успел, следующий вопрос.

— С момента назначения вас на пост врио главы Бурятии прошло 100 дней. Общепринято считать, что этого времени достаточно, чтобы сформировать первые впечатления.

— Во время встречи с президентом России тогда, 7 февраля, я говорил, что у Бурятии есть большой потенциал. Надо признаться, я ошибался. Приехав в республику, я понял: на самом деле потенциал у региона огромный.

Возможностей для развития много, причем во всех сферах: в промышленности, добыче полезных ископаемых, сельском хозяйстве и, безусловно, туризме. Но в работе со всем богатством нужен системный подход.

Никто не спорит, что во всех направлениях и ранее работа велась, но можно сказать, что работа была точечная. Это латание дыр, решение проблемы здесь и сейчас — прыжки на амбразуру. Системного подхода на долгую перспективу не было и пока нет.

Честно скажу, я не ожидал такой активности от людей и того, как люди сами делают мир вокруг лучше. Недавно сгорела библиотека — люди взяли и заново ее построили

Что я увидел? В Бурятии живут достаточно сильные и гордые люди. Они очень положительные и почти все патриоты. В регионе есть сильное ТОСовское движение (ТОСы — территориальные общественные самоорганизации. — Прим. ТАСС), почти треть населения состоит в ТОСах. Что это значит? Они сами выходят на еженедельные субботники, целые объекты строят!

Библиотеки, спортзалы, клубы, начальные школы, ФАПы (фельдшерско-акушерские пункты. — Прим. ТАСС), храмы, детские площадки, пожарные депо, мосты — вот такие объекты!

— Строят за свой счет?

— Мы небольшую поддержку ТОСам оказываем, но опять же как… Мы не даем деньги на какой-то конкретный объект.

ТОС работает, занимает первое, второе, третье место по району, получает премию — 80–200 тыс. рублей — в зависимости от того, какое место занял. Люди не делят эти деньги, а вкладывают в развитие. И у нас получается, что в среднем на каждый рубль, который мы даем в виде премий за хорошую работу общественникам, семь рублей вкладывает ТОС.

Вкладывает своим трудом, своими материалами — кто-то лес несет, кто-то доски, гвозди, краску, еще что-то. Это, конечно, достойно максимального уважения.

Честно скажу, я не ожидал такой активности от людей и того, как люди сами делают мир вокруг лучше. Недавно сгорела библиотека — люди взяли и заново ее построили, попросили нас только обновить книжный фонд, но строят здание сами.

Хочу сделать отдельный республиканский закон по ТОСам, только подходить нужно с осторожностью. Ведь любая бюджетная поддержка может убить инициативу, если забюрократизировать, зарегулировать процесс, требовать постоянно подробную отчетность.

— Что для вас сейчас является наиболее сложным, каких ошибок хотелось бы избежать?

— Не хочется принимать неверные решения… Но нельзя назвать что-то ошибкой, пока не начнешь действовать и не увидишь, как это работает. Самое сложное — не ошибки, наиболее острым и достаточно тяжелым для меня сейчас является кадровый вопрос.

Я уже половину регионального правительства на учебу отправил, повышаем квалификацию чиновников, в том числе и по направлению ГЧП (государственно-частное партнерство. — Прим. ТАСС). Возвращаются люди после учебы в регион с большими глазами (улыбается), всем очень интересно.

Здесь, в республике, с осторожностью относятся к "варягам", что отчасти связано с предыдущим неудачным опытом. Многие возлагают большие надежды на своих, ожидания и будущее связывают со своими

Сейчас целенаправленно делаем отдельную образовательную программу для правительства и глав муниципалитетов. Изучаем все, какие есть, предложения в Москве — привезем ректоров, наставников, бизнес-тренеров в Бурятию. 

Всех чиновников будем подтягивать до современного уровня, экономить на этом не будем — меняется мир, законодательство, бизнес-практики, нужно быть современным. Даже за столь короткий промежуток времени эффект после обучения уже сейчас виден! Люди формируют другие предложения, по-другому смотрят на проблемы.

— А рекрутингом в других регионах занимаетесь?

— Здесь, в республике, с осторожностью относятся к "варягам", что отчасти связано с предыдущим неудачным опытом. Многие возлагают большие надежды на своих, ожидания и будущее связывают со своими. Я это учитываю.

Сейчас многие, кто уехал из региона раньше и уже состоялся в бизнесе, политике, хотят вернуться. Я смотрю, взвешиваю, прежде чем принять решение и пригласить в свою команду. В национальной республике все несколько сложней, неизбежно нужно учитывать баланс русских и бурят в команде.

— Незнание бурятского языка вам не мешает? Не было ситуации, когда что-то обсуждают, а вы не понимаете?

— Пока то, что я не знаю бурятский, мне не мешает, но учить язык я уже начал. Сохранение бурятского языка и национальной культуры — это для меня очень важная задача с точки зрения национальной идентичности.

У нас много чего есть. Но проблема в том, что про Бурятию и ее возможности мало кто знает

Сейчас даже в национальных районах республики, где проживают в основном буряты, треть учеников в школах уже не говорят на родном языке. И если человек не говорит постоянно на родном языке, он забывается. Это происходит, конечно, не за один год, не за два, за десятилетия… Нельзя допустить этого.

— У Бурятии имидж не очень богатой республики. Что вы можете предложить бизнесу, чтобы инвесторы начали вкладывать в регион средства?

— Давайте я вам расскажу про якобы "бедный" регион...

Самое крупное угольное предприятие — в Бурятии. Не на Кузбассе, не в Якутии, не в Красноярском крае, а именно в Бурятии. Тугнуйский разрез считается одним из самых эффективных угольных предприятий в мире, там добывается порядка 14 млн тонн угля в год.

У нас самое эффективное в мире предприятие по добыче урана "Хиагда". Оно считается экологически чистым и имеет стопроцентный замкнутый цикл — нет ни грамма внешних выбросов. Есть вертолетный завод, где производят Ми-8.

У нас много чего есть. Но проблема в том, что про Бурятию и ее возможности мало кто знает! Вот вы знаете, что в республике около 1,2 тыс. горячих источников?

У нас лучшие аршаны (источники. — Прим. ТАСС) в России! У нас радоновые источники более концентрированные, чем на Алтае. Потенциал для развития огромный, но развитие требует определенных инвестиций. У нас ресурсы такие, что если начать их развивать, то получать отдачу можно очень долго.

Компании уходили в Иркутск, в Читу. Одни говорили, что кошмарили бизнес, другие из-за налогов, третьи из-за споров — кто-то с кем-то чего-то не поделил. Тут до правды не докопаешься

До конца года может начаться освоение цинкового месторождения "Озерный" в Еравнинском районе Бурятии — проект оценивается в 1,5 млрд долларов. Из-за роста мировых цен на ресурс появились новые перспективы.

В прошлом году в Австралии после истощения закрылось два цинковых рудника, цена пошла вверх: год назад было 1,5 тыс. долларов за тонну, сейчас — 2,5 тыс. долларов.

Лицензиат Озерного месторождения — ГК "Метрополь" — сейчас отрабатывает варианты сотрудничества со шведской компанией и компанией из КНР. Идет борьба, выиграет тот, кто первый зайдет на разработку.

— Как вы работаете с инвесторами и чем можете помочь бизнесу?

— Мы абсолютно открыты для всех потенциальных инвесторов, работаем со всеми. Сейчас передо мной стоит, можно сказать и так, задача менеджера по продажам. Я лично встречаюсь со всеми бизнесменами, помогаю в ручном режиме.

Мы ведем переговоры с резидентами Особой экономической зоны "Байкальская гавань": решаем некоторые трудности с законодательством, чтобы развязать руки, пойти навстречу инвесторам в оформлении земельных участков.

Настрой у бизнеса есть, работаем. Помогаем по всем направлениям. Недавно удалось договориться с "Тетрапаком", чье оборудование в лизинге у крупнейшего в регионе предприятия "Молоко Бурятии". Оно находилось в предбанкротном состоянии, сейчас рефинансировалось, наращивает объемы производства.

Мы договорились о том, что банки отзывают свои иски, приостанавливают дела. Я с ними буквально за ручку прошелся по всем банкам, чтобы решить проблемы.

— Есть у вас особые режимы с набором преференций и льгот для инвесторов? 

— Запустили промышленный парк. У нас есть там резиденты, пока проекты на небольшие суммы — от 3 млн рублей. Если нет других, пусть будут такие, мы рады. Речка с ручейка начинается.

В целом на дороги в 2017 году мы потратим 6 млрд рублей — сумма беспрецедентная. Для такого объема работ у нас уже не хватает ресурсного потенциала — мы начали дополнительно закупать дорожную технику

Хотя есть и более значимые инвестиции: компания "Ажур" работает в легкой промышленности, производит все — от носков до футболок. Пока компания работает на привозном сырье. Мы их ориентируем, чтобы работали на местном, — собираем в Бурятии шерсть, они закупают ее у нас.

Зашел в промпарк также небольшой инвестор, который перерабатывает пластиковый мусор в дорожную плитку. Сейчас с несколькими предприятиями я договаривался о перерегистрации: те, кто уходил из республики, вновь возвращаются в Бурятию.

— А куда уходили компании из республики и почему перерегистрировались в других регионах?

— Уходили в Иркутск, в Читу. Одни говорили, что кошмарили бизнес, другие из-за налогов, третьи из-за споров — кто-то с кем-то чего-то не поделил. Тут до правды не докопаешься. Я пытался узнать у собственников, но все очень аккуратны в выражениях.

Главное — компании начали возвращаться в Бурятию. И это уже хорошо.

— В каких направлениях вами уже сделаны шаги на перспективу?

— Первое — это транспортная доступность. Начинается строительство автодорог: Улан-Удэнская агломерация попала в федеральную программу "Безопасные и качественные дороги" — по ней до конца года будет выделено около 1,5 млрд рублей.

В целом на дороги в 2017 году мы потратим 6 млрд рублей — сумма беспрецедентная. Для такого объема работ у нас уже не хватает ресурсного потенциала: мы начали дополнительно закупать дорожную технику.

Если логистические проблемы решить, у нас конкурентов в Восточной Сибири не будет! В аэропорту Байкал сейчас строится новая взлетно-посадочная полоса, благодаря ей воздушная гавань Улан-Удэ сможет принимать все типы самолетов. Мы ведем переговоры о прямых авиарейсах с Китаем и Монголией — как о регулярных, так и о чартерных.

Мы рады всем туристам, но есть исключения. Мы за тех, которые не несут нагрузку для экологии и эффективны для экономики республики. Вариант "приехал, поставил на берегу палатку, сходил в кусты, оставил гору битых бутылок и уехал" неприемлем

Перелет к нам из Москвы станет дешевле: в октябре зайдет "Победа". Цена билета будет около 5 тыс. рублей в одну сторону. Сейчас на рынке два перевозчика — S7 и "Уральские авиалинии", стоимость перелета — от 16 тыс. рублей и выше.

Бурятия включена в перечень труднодоступных регионов, межрегиональное авиасообщение будет субсидироваться: уже заявились к субсидированию восемь направлений, в том числе из Красноярска, Новосибирска, Якутска, Хабаровска.

— Каковы перспективы у местных авиакомпаний? Там же была достаточно сложная ситуация...

— У компании "Бурятские авиалинии" перспектив нет, они не летают. Мы сейчас работаем над тем, чтобы создать одну местную авиакомпанию, куда войдут то, что осталось от "Бурятских авиалиний", действующая авиакомпания НПК "ПАНХ", и мы пытаемся привлечь еще одно предприятие. Думаем, что после появления местной авиакомпании будут развиваться перевозки внутри региона и будет возможность летать в соседние регионы.

У нас север республики до недавнего времени больше ориентировался на соседние Иркутск и Красноярск, чем на столицу Улан-Удэ. Ведь сквозной автодороги через республику нет, а по железной дороге через Тайшет добираться до Улан-Уде почти двое суток. Самолет летал один раз в неделю, и билет стоил 11 тыс. рублей.

Сейчас мы запускаем из международного аэропорта Байкал в Улан-Удэ два раза в неделю рейсы в Таксимо на севере Бурятии, три раза в неделю в Нижнеангарск. Полеты субсидируем из республиканского бюджета. Стоимость перелетов составит 6–7 тыс. рублей.

— Одна из первых официальных встреч у вас была с президентом РЖД Олегом Белозеровым. Вы обсуждали пригородные перевозки, возможность использования Бурятией сквозных магистралей, которые идут через республику. Какие есть планы?

— Сразу скажу: мы сильно на железнодорожную логистику повлиять не можем. Железная дорога, которая проходит через Бурятию, транзитная. Мы не формируем грузовую базу — есть немного леса, но объемы перевозок несущественные. Мы не можем определять условия работы и загруженность железной дороги.

Я очень надеюсь, что, как только будет решена проблема транспортной доступности, регион будет востребован туристами круглый год

И это касается всего: не только железнодорожных перевозок, но и автомобильных. Все, что мы производим, используется в основном для собственных нужд, не вывозится из региона.

Открытым в перспективе остается вопрос по Озерному месторождению цинка — строить там железную дорогу или не строить? Но 990 тыс. тонн в год для железной дороги — это небольшой объем. Нет рядом прилежащих перспективных месторождений, которые могли бы там дать дополнительную базу и объем для перевозки по железной дороге. Может быть, лес, но…

Таким образом, мы пока не можем говорить о том, что железнодорожная ветка от данного месторождения будет самоокупаемой. Отсутствие таковой от Озерного ГОКа для нас пока не критично — есть технологическая автодорога до Могзона, там можно будет перегружать сырье в вагоны.

Конечно, нам хотелось бы иметь через Бурятию связь от Транссиба до БАМа — это линия Могзон — Новый Уоян. Она в стратегии железнодорожного транспорта прописана. Я, еще работая в Минтрансе, сам ее вписал в 2007 году. Но это очень капиталоемкий проект, говорить о его ближайшей перспективе пока преждевременно.

— Политика транспортной доступности региона нацелена в том числе и на развитие туризма…

— Для этого тоже, но в первую очередь все делается для местных жителей, чтобы не было ощущения изолированности. Ведь сейчас наши люди, чтобы слетать в Москву, едут в Иркутск и Читу: оттуда дешевле добраться до столицы, чем из Бурятии!

— На каких туристов ориентируетесь и что Бурятия готова предложить сейчас гостям?

— Мы рады всем туристам, но есть исключения. Мы за тех, которые не несут нагрузку для экологии и эффективны для экономики республики. Вариант "приехал, поставил на берегу палатку, сходил в кусты, оставил гору битых бутылок и уехал" неприемлем. Ничего, кроме раздражения местного населения и нагрузки на экологию, это не вызывает.

В апреле на Красноярском экономическом форуме я выступил с предложением включить Бурятию в число пилотных регионов, где будет введен "курортный сбор". С "дикарей" на Байкале надо собирать деньги, пусть по сто рублей, но эти деньги пойдут на уборку территории от мусора.

Я очень надеюсь, что, как только будет решена проблема транспортной доступности, регион будет востребован туристами круглый год.

Мы недавно презентовали в Москве проект нашего скульптора Даши Намдакова — это большое здание, выполненное в виде мамонта. Предполагается построить его на берегу озера. Это будет грандиозное, необычное сооружение с этноисторическим колоритом

Не все знают, что в Улан-Удэ есть уникальный Центр восточной медицины, в котором применяются высочайшие компьютерные технологии диагностики и восточные практики. Туда и президент Татарстана Рустам Минниханов заезжал. Мне рассказывали, он был поражен.

Два своих выходных, которые у меня были за все время начиная с 7 февраля, я провел в этом центре. Восстанавливался после напряженной работы, вышел оттуда как заново рожденный.

— Туристы поедут туда, где есть не только красивые места, но и нормальные отели…

— Резиденты "Байкальской гавани" на встрече подтвердили намерение строить новые гостиницы. Но туристам интересны не просто отели, многие хотят местного колорита, а это этноотели, такие проекты тоже есть.

Мы недавно презентовали в Москве проект нашего скульптора Даши Намдакова — это большое здание, выполненное в виде мамонта. Предполагается построить его на берегу озера. 

Это будет грандиозное, необычное сооружение с этноисторическим колоритом: высота одного бивня — 100 метров, в голове — помещения и конференц-залы. Я надеюсь, если идея будет реализована и мамонт появится на берегу Байкала, через некоторое время он станет визитной карточкой, брендом республики, именно с ним будет ассоциироваться регион.

— 2017 год объявлен Годом экологии. Бурятия — один из регионов, где эта тема наиболее актуальна из-за близости Байкала. Как регион участвует в решении экологических проблем озера?

— Проблема стоит очень остро: на территории республики сосредоточена практически вся водосборная часть Байкала — не в Иркутской области, а именно у нас. Вся нерестовая база байкальского омуля у нас.

Бурятии очень нужны очистные сооружения. В этом году мы уже начинаем реконструкцию очистных сооружений в Улан-Удэ, где в сутки сбрасывается 135 тыс. тонн грязных вод.

У республики есть полномочия по тушению лесных пожаров, деньги на эти цели выделяет федерация. По нормативу нам нужно более 2 млрд рублей, а получаем около 300 млн. Вот и весь расклад

Для Бурятии актуален вопрос и со свалками. Вся программа по отходам укладывается в 14 млрд рублей, из них 6 млрд рублей — это ликвидация более 300 несанкционированных свалок, остальные 8 млрд — создание 23 полигонов, строительство мусороперерабатывающего завода, мусоросортировочных и мусороперегрузочных станций.

Программу мы должны запустить в этом году, но пока не понимаем до конца степень федерального участия.

В планах, и уже не только на бумаге, строительство мусороперерабатывающего завода по японским технологиям, сейчас идут переговоры.

— Какова ваша позиция по поводу строительства ГЭС в Монголии, как вы оцениваете угрозу Байкалу?

— Мы глубоко погружены в эту тему, недавно провели в Улан-Удэ экологические слушания под эгидой Всемирного банка. Вынесено однозначное заключение о невозможности строительства ГЭС. Мы на всех уровнях вопрос прорабатываем и, как можем, доносим свою позицию.

— В регионе есть еще одна большая проблема — лесные пожары. В этом году Бурятия опять горела, несколько десятков строений сгорели в селе Черемушки.

Из года в год местные власти, лесники говорят о нехватке средств, выделяемых на профилактику и борьбу со стихией, возникают споры о распределении полномочий между регионом и федерацией. Регион не раз критиковали за готовность к тушению пожаров, вы согласны с этим?

— Сказать, что регион не делал и не делает ничего, нельзя. Да, подготовка к пожароопасному сезону вызывает вопросы. Например, прошлогодний сводный план по тушению природных пожаров был, скажем так, немножко необъективным. Он предусматривал готовность 4 тыс. специалистов встать на защиту леса.

В этом году стали смотреть — оказалось, на деле готовы к тушению не более 2 тыс. Теперь мы планируем работу, рассчитывая на реальные силы. У меня в правительстве появился зампред по безопасности, который будет отвечать в том числе и за пожарную безопасность региона.

Есть еще один важный момент. У республики есть полномочия по тушению лесных пожаров, деньги на эти цели выделяет федерация. По нормативу нам нужно более 2 млрд рублей, а получаем около 300 млн. Вот и весь расклад.

Сейчас мы запускаем проект по применению беспилотников — мониторить ситуацию с лесными пожарами будут специальные аппараты с видеофиксацией. В остальное время аппараты будут помогать бороться с браконьерами. Проект технического задания сформировали, договорились с Рослесхозом, Минфином России, заявку подали на дополнительное финансирование — это около 20 млн рублей на один сезон.

Екатерина Щукина

Поделиться