Закрыть фоторежим
Закрыть фоторежим
Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Василий Осьмаков: цифровая революция, в отличие от прошлых революций, проходит у нас осознанно

14 июля, 18:30 UTC+3 "Иннопром"-2017
Поделиться
Поделиться
{{secondsToDateTime(data.visiblePosition) | date: 'HH:mm:ss'}} / {{(videoDuration | date: 'HH:mm:ss') || '05:20'}}
{{secondsToDateTime(data.visiblePosition) | date: 'mm:ss'}} / {{(videoDuration | date: 'mm:ss') || '05:20'}}
{{qualityItem | uppercase}}
HD .mp4 Высокое качество
SD .mp4 Среднее качество
© ТАСС

"Умное производство" и цифровая экономика стали главными темами завершившейся в Екатеринбурге Международной промышленной выставки "Иннопром-2017". О том, какие возможности "цифровизация" открывает для промышленности, об инвестициях в умные фабрики и о том, как оборонные предприятия будут работать в рыночных условиях, в интервью ТАСС рассказал заместить министра промышленности и торговли Василий Осьмаков.

— Одна из основных тем форума "Иннопром-2017" — "умное производство". Япония — страна-партнер "Иннопрома" в этом году — традиционно является лидером в этой области. Вели ли вы с ними переговоры о передаче знаний и технологий?

— Во-первых, сам факт того, что Япония согласилась быть страной-партнером на "Иннопроме", говорит о том, что трансфер разработок и технологий возможен. Сейчас у нас развиваются отношения в различных сферах, появляется много совместных проектов. И мы считаем, что Япония — один из лидеров движения в новую цифровую экономику — может дать нам многое, и мы найдем, что дать им взамен.

Существуют разные форматы трансфера технологий. У нас уже есть подписанные договоры о совместном производстве. Это DMG Mori в Ульяновске, похожий проект — компании Takisawa и Ковровского электромеханического завода. Есть и другие примеры. Их пока мало, и они носят пилотный, точечный характер, но и это уже неплохо. Сейчас мы стали свидетелями битвы концепций о будущем промышленности — какой будет индустрия 4.0? И уже очевидно, что неважно, какой будет программа развития промышленности — на японский лад, американский или немецкий. Очевидно то, что только цифровая держава может оставаться промышленной.

У нас значительно выросли компетенции в области IT. Это дает нам возможность "достроить" свою промышленность

А цифровизация экономики дает возможность именно для России свершить очень большой скачок. Мы за последние 20 лет пропустили длинный инвестиционный цикл и застряли, с точки зрения машиностроения, в поколении до "цифры". Но параллельно у нас значительно выросли компетенции в области IT. Это дает нам возможность "достроить" свою промышленность, используя, в том числе, механизм СП. Интересными, как нам кажется, могут быть альянсы, например, Яндекса или Касперского с какой-нибудь японской компанией, и так далее. А "Иннопром" вносит значительный вклад в переговоры о таком сотрудничестве.

— За цифровизацию промышленности, в том числе, отвечает готовящаяся сегодня программа цифровой экономики. Какой вклад Минпромторог внес в эту программу? Сколько может стоить "оцифровка" производства и готовы ли в нее вкладываться сами компании?

— Я пока не могу дать оценку, сколько может стоить тотальный переход на рельсы цифровой экономики, поскольку пока только складывается понимание этого процесса. Это не федеральная цифровая программа и не локальный план действий. Это фактически переход в новый экономический уклад. Важно здесь то, что, в отличие от предыдущих технологических революций, эта — цифровая революция — проходит у нас осознанно. Со стороны министерства мы выделили направления, в которых будет проходить эта революция, и определяем механизмы поддержки. Так, например, в этом году "Станкин" при поддержке министерства создал первый российский станок ЧПУ (числовое программное управление. — прим. ТАСС). В Сарове "дочка" "Росатома" ведет разработку российской PLM-системы (системы прикладного программного обеспечения для управления жизненным циклом продукции. — прим. ТАСС), а именно системы проектирования.

Есть оценки инвестиций в программу на ближайшую трехлетку — это порядка 15-16 млрд рублей, но эта оценка будет уточняться по мере появления проектов, создания так называемых "умных фабрик"

Нам также предстоит переделать нормативную базу. Подведомственное нам агентство "Росстандарт" с 2015 года разрабатывает несколько десятков стандартов, в том числе "киберфизические системы", "цифровое проектирование" и так далее. Это очень важное направление, ведь мы не сможем перейти в новый промышленный уклад на старой законодательной базе. Третье направление — это все, что касается национальной технологической инициативы, "технета". Есть оценки инвестиций в программу на ближайшую трехлетку — это порядка 15-16 млрд рублей, но эта оценка будет уточняться по мере появления проектов, создания так называемых "умных фабрик".

Первая из этих фабрик будет запущена на базе Объединенной двигателестроительной корпорации в течение этого года. Такая фабрика — это гибкая производственная ячейка, где "цифра", оборудование, комплектаторы и все процессы объединены в единое целое. В рамках "технета" и пилотных проектов "умных фабрик" мы сейчас только нащупываем некие стандарты того, какой эта "умная фабрика" должна быть.

— Сколько времени может занять эта революция?

— Первый вопрос: туда ли мы идем? Разговоры о цифровизации чем-то напоминают разговоры об аддитивных технологиях. Тогда в промышленности начали говорить о том, что производить компоненты можно не путем "вырезания" детали из пласта, а наслаивания материала. Тогда же появилась 3D-печать. И все понимают, что это прорывная технология, которая перевернет мир, но быстро пришло осознание, что нужно фильтровать направления — где аддитивные технологии применимы, а где — нет. А еще все поняли, что нужно просчитывать экономику. Во-первых, сколько будет стоить новшество для каждого вида производства, а во-вторых — кто успеет проинвестировать в это первым?

Если ты не достиг определенного уровня цифровизации процессов на своем производстве, то в течение 5-10 лет ты, скорее всего, умрешь. Просто твой уровень конкурентоспособности критически снизится, и ты просто вылетишь с рынка

Сейчас "цифра" уже пришла в некоторые виды промышленности. А какие-то направления так и останутся вне цифровой революции. Если пытаться обобщить промышленность, то я думаю, что если ты не достиг определенного уровня цифровизации процессов на своем производстве, то в течение 5-10 лет ты, скорее всего, умрешь. Просто твой уровень конкурентоспособности критически снизится, и ты просто вылетишь с рынка. Вы увидите — коренным образом, например, в ближайшие 5-10 лет изменится автопром.

— Один из обсуждаемых сегодня глобальных промышленных проектов — это строительство ледокола "Лидер". Есть ли перспективы у этого проекта и могут ли в нем участвовать частные компании?

— Вопрос с этим ледоколом — это не вопрос конкретной железки, конкретного корабля. Это вопрос рентабельности и эффективности в целом проекта под называнием "Северный морской путь". Если удастся выработать некую модель государственно-частного партнерства, например, сформировать долгосрочные тарифы на проводку по Северному морскому пути, и найти инвестора, готового инвестировать в строительство ледоколов под возвратность средств от платной проводки кораблей — почему бы и нет? Но это вопрос не только ледокола. Это вопрос прибрежной инфраструктуры, запуска инвестиционных проектов в Арктике, это комплексная история.

Но это сложно. Нам не до конца понятен потенциальный объем грузоперевозок в арктической зоне. Еще есть такие факторы, как, например, глобальное потепление. Может быть, оно приведет к тому, что рентабельность этого направления будет расти дикими темпами. А может быть, нет. В любом случае нам нужно дождаться утверждения госпрограммы "Арктика". После этого, в моем понимании, нам нужно для развития региона искать какую-то ГЧП-модель.

— Перед Минпромторгом стоит задача о переходе военных предприятий к выпуску продукции гражданского и двойного назначения. Начался ли этот переход, и к росту каких видов гражданской продукции он приведет?

Понятны проблемы "оборонки", например, неумение работать на рынке и вечное желание "дайте нам заказ". Сделать какую-нибудь железку, которая стреляет и соответствует тактико-техническим характеристикам можно всегда, а вот работать в рынке — это ключевая сложность для таких предприятий

— В рамках программы по диверсификации ОПК более-менее понятны приоритетные ниши — это техника, фармацевтика, электроника различных видов, станки и то, что можно назвать производственным аутсорсингом, потому что за последние лет пять российскими предприятиями закуплено 80 тысяч высокоточных станков, и на них можно делать все что угодно. Проблема в том, чтобы вовлечь этот производственный потенциал в решение гражданских задач. Для предприятий всегда остаются традиционные ниши — это гражданское авиастроение, судостроение — программы рыболовецких, пассажирских судов, судов типа река-море. Еще это энергомашиностроение различных видов. Все эти направления более-менее понятны, а еще понятны проблемы "оборонки", например, неумение работать на рынке и вечное желание "дайте нам заказ". Сделать какую-нибудь железку, которая стреляет и соответствует тактико-техническим характеристикам можно всегда, а вот работать в рынке — это ключевая сложность для таких предприятий.

— Азиатские страны проводили свои промышленные революции, покупая НИОКР. Россия пошла по пути субсидирования компаний, работающих над НИОКР самостоятельно. Оправдана ли эта методика?

— Мне кажется, что это упрощение картины. Понятно, что существует некая разница подходов у различных стран, но она была обусловлена разными стартовыми позициями.

Мы все-таки страна, которая свою индустриализацию прошла в 20-30-е годы прошлого века, а юго-восточная Азия — в 60-70-е годы. У нас есть своя научно-исследовательская школа, своя оборонная промышленность, умение совмещать внутри одной страны и технологическую, и сельскохозяйственную державу

Поэтому логично, что делать ставку на чистую закупку технологий за рубежом невозможно. Плюс есть один немаловажный нюанс: когда мы вспоминаем о практике покупки технологий за рубежом, скорее всего, мы говорим про Китай. Но там была ситуация крайне ненасыщенного внутреннего рынка и отсутствия своей школы. И там это имело смысл. У нас совершенно другие базовые предпосылки. У нас нет внутреннего рынка, достаточного для того, чтобы работать в гиперрежиме. Мы, скорее, хотим делать что-то, что можно экспортировать. А значит нам нужен эксклюзивный продукт, который надо создавать с нуля.

— Появятся ли у Фонда развития промышленности какие-то новые функции?

Мы, скорее, хотим делать что-то, что можно экспортировать. А значит нам нужен эксклюзивный продукт, который надо создавать с нуля

— Они появились неделю назад. Были утверждены две новые программы — это программа диверсификации ОПК и программа развития комплектующих. В рамках этих программ клиентам в первые три года будет даваться финансирование со ставкой 1% годовых, четвертый-пятый годы — со ставкой 5% годовых. Я думаю, у фонда будут появляться и новые предложения. ФРП у нас довольно гибко адаптируется к окружающему миру. Благодаря этому качеству с момента начала работы фонда мы уже сняли "пенку" самых хороших проектов. И сейчас нельзя сказать, что темпы поступления новых проектов какие-то дикие. Это значит, что теперь фонду надо развивать инструментарий. Мы сейчас рассматриваем возможность перехода к модели equity-финансирования, то есть финансирования через участие в капитале. Этот подход предъявляет совершенно другие требования к персоналу фонда, требуется более глубокая экспертиза, поэтому пока мы только присматриваемся к этому механизму. Второе перспективное направление работы фонда — это "бюро хороших дел", "доупаковка" проектов. Для того чтобы реализовать это направление, фонд начал работать в регионах, создавать там региональные фонды развития промышленности. Это кропотливая ручная работа, но мне бы хотелось, чтобы полномочия ФРП в части складывания, упаковки проектов росли постоянно.

— Минпромторг считает целесообразным докапитализацию ФРП в 2017 году?

— У нас в этом году есть для работы фонда 17,4 млрд рублей. Этих средств до конца года нам хватит. Более того, в течение ближайших двух лет мы, скорее всего, выйдем на самоокупаемость ФРП, потому что мы начнем получать возврат от первых выданных займов. Вопрос о докапитализации фонда на следующие три года пока открыт, идет обсуждение в рамках бюджетного процесса.

— Расскажите об итогах первого полугодия в промышленности. Не снижаете ли вы прогноз по промпроизводству на год?

— За пять месяцев промышленность выросла на 1,7%, обработка — на 0,8-0,9%. В целом это слабая восстановительная динамика, на которую надо смотреть с большой осторожностью. Мы более-менее стабилизировались, меры поддержки оказали определенный эффект, но эту тенденцию надо продолжать. Цифровизация не заменяет, а дополняет импортозамещение и все остальное, то есть работы для нас становится только больше. Но есть одна хорошая тенденция: мы видим рост инвестиций в реальный сектор на уровне 1,5-2%.

Поделиться