Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Эдита Пьеха: меня обзывали кабацкой певичкой

31 июля 2017, 9:00 UTC+3 Пьеха, Эдита Станиславовна
Поделиться
Эдита Пьеха

Эдита Пьеха

© Юрий Белинский/TACC

31 июля народная артистка СССР Эдита Пьеха отмечает юбилей. Традиционно в этот день она выступит перед своими поклонниками в Большом концертном зале "Октябрьский" в Петербурге, где представит программу  "Помню только хорошее".

Накануне дня рождения певица дала эксклюзивное интервью ТАСС, в котором вспомнила этапы творческого пути, рассказала о своей гастрольной кругосветке, поведала о второй жизни концертных нарядов, созданных для нее ведущими российскими модельерами, и поделилась мнением о современной музыке.

Эдита Станиславовна, когда мысленно охватываешь весь ваш творческий путь, хочется, перефразируя слова Евгения Евтушенко, сказать: певец в России — больше чем певец. Вы по-прежнему любимы и интересны всем поклонникам. Как вы считаете, в чем секрет вашего творческого долголетия?

— Я не делала пиара, не делала карьеры. Просто всю жизнь любила петь, с детства. В день окончания войны впервые я выступала публично на улицах моего поселка шахтерского во Франции. Я вовсю запевала "Марсельезу", и детишки из моего класса пели вместе со мной. Мне это понравилось. А потом были хоры — хор начальной школы, хор лицея педагогического, хор Польского землячества.

Если говорить о современном репертуаре, о современных артистках, то я их просто не слышу

Ну а в Ленинграде я встретилась с Александром Броневицким, который разгадал мою судьбу. Взял за руку и повел на сцену. Вот так бывает... И до сих пор мне поется. Стоит только выйти на сцену, как сразу хочется петь. А вот дома — нет. Дома тишину люблю.

Вспомнились строчки из вашего репертуара: "Песне ты не скажешь до свиданья, песня не прощается с тобой". Они теперь воспринимаются автобиографически.

— Ну, да, это Аркадий Островский... Такая песня была. Песен у меня много-много.

Если верить статистике — 400?

— Да, что-то вроде этого. Это посчитали поклонники. Я не считаю.

Вы сказали на вернисаже в Шереметьевском дворце, что на юбилейном концерте не будет новых песен. Думаю, они бы появились, если бы по-настоящему заинтересовали вас. Что не удовлетворяет вас в современной эстрадной песне?

— К сожалению, композиторов, с которыми меня судьба связала, уже нет в живых — Броневицкого, Фельцмана, Петрова... Осталась память в виде песен, конечно.

Ну а если говорить о современном репертуаре, о современных артистках, то я их просто не слышу, понимаете. Не слышу. Вот выходит какая-то там Нюша или кто-то, я не понимаю, зачем она выходит. Денег на платье нет, в трусах выходит. Я все это не понимаю. Смотрю на них, как на иноземцев, как из Африки какие-то туземцы.

Храните ли вы ту концертную афишу осени 1957 года, где впервые появилось ваше имя и которая стала точкой отсчета вашей профессиональной деятельности?

— Не храню. Мне тогда не пришло в голову коллекционировать. Она появилась после коллективной победы "Дружбы" на Шестом всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве, где мы получили золотую медаль. И нас взяли на работу в Ленэстраду, как тогда называлась эта организация. И мы начали выступать — ансамбль "Дружба". Нас стали узнавать. Мы нравились публике. Нас подвергали критике, ругали, обзывали. Я, например, была кабацкая певичка, которую надо выстирать по самое декольте. Ну а потом последовали через какие-то годы извинения от автора этого изречения. Все было... Тернистый путь был, но ничего. Зато в памяти все.

Следите ли вы за творчеством своего внука Стаса? Даете ли ему какие-то советы как старший по профессии?

— Ой, да вы что, это очень сложно. Он сам чувствует, что хочет петь и, к счастью, такого явления, которое именуется пошлостью, нету у него. Он сам стихи пишет, и даже у него вышел сборник стихов.  А советы я не смею ему давать. Мне самой не нравилось, когда меня ругал Сан Саныч Броневицкий. Но так, деликатно, я ему что-то намекаю. Как-то довелось побывать на его концерте в "Октябрьском", и мне не понравилось, что он очень много времени на сцене во время концерта уделял своим поклонницам. Они выходили, что-то ему говорили, и это останавливало концерт, действие. Сейчас он ездит по стране, обещал приехать ко мне на юбилей.

Этим летом вы устроили на выставке в Шереметьевском дворце настоящий праздник для своих концертных платьев. Я не удивлюсь, если платьям после такого триумфа не захочется возвращаться в гардероб. Думаете ли вы о будущем этой удивительной коллекции?

— Спасибо Ирине Владимировне Танцуриной, модельеру, с которой мы давно уже подружились, и у меня сейчас есть несколько платьев ее авторства. Это она взяла на себя роль выставить мои платья в Шереметьевском. Как видите, это оказалось полезным и нужным. Но эти платья не висят в гардеробе. Я им построила павильон. Живу я в пригороде, в Северной Самарке, в деревне. Купила дополнительный участок, и там в павильоне живут мои платья. Там же находятся сувениры, грамоты, награды, подарки от публики, подарки официальные. Тридцать платьев Танцурина забрала на выставку. Но я надеюсь, что в августе они вернутся в павильон. 

Я наслаждаюсь свободой, как узник, которого выпустили на волю. Я была в плену у своей гастрольной жизни

Как вы относитесь к своим концертным нарядам?

— Очень серьезно... Потому что по существу модельеры одевают не меня, а мои песни. И поэтому мои песни будут оголенными без платьев. Платья нужны, чтобы песни были одетыми.

— Сейчас, когда ваша концертная жизнь стала менее интенсивной, что составляет круг ваших интересов? 

— Я наслаждаюсь свободой, как узник, которого выпустили на волю. Я была в плену у своей гастрольной жизни. И это было немыслимо. За 11 месяцев в году — круглосуточно — гастроли, гастроли, работа, песни, города... Я объездила четыре раза весь Советский Союз, побывала в тридцати странах мира. И каждое выступление всегда начинала песней о Ленинграде: "Люблю я всей душой, красивый город мой с туманами и криком чаек над Невой". Так что я знакомила публику через песни со своей биографией.

У нас была небольшая группа концертная, три или четыре человека. Мы были первыми советскими людьми, которые ступали на землю Гондураса и первыми советскими артистами, которые выступали в Боливии на высоте 2500 метров над уровнем моря. В Перу после землетрясения выступали. Вот в Африке только не была... Были мы и в Австралии. Там очень большая диаспора русских людей, которые покинули Россию, кто до революции, кто после революции. И самое интересное, что они сохраняют русскую культуру. Я оказалась в гостях в одном доме, забежала девочка и по-английски к маме обратилась. Она — раз и ей пощечину: "Ты дома, а не на улице. Какой наш язык родной?" — "Русский, мама, русский". Вот такие они, патриоты русской культуры.

Вы исполняли песни на многих языках. Сколько всего языков?

— Я пела по-польски, по-французски, по-немецки. На испанском могу петь тоже. Я была пять раз на Кубе и в странах Латинской Америки: в Коста-Рике, Перу, Боливии.

Ну, наверное, и на английском?..

— Нет, английский — это не мой язык.

Планируете ли вы праздничные концерты в столице? Каковы вообще ваши дальнейшие творческие планы? Будут ли новые записи?

— В столице выступать не планирую. Нет, я в Петербурге, в своем "Октябрьском" зале буду. Смешной вопрос: какие новые записи? Воскресите композиторов, с которыми я сотрудничала, которые мне доверяли свои песни. Что такое новое? Это хорошо забытое старое. И записывать ничего нового я не собираюсь. Ну, может быть, заново издать отреставрированные записи.

Не приоткроете ли секрет, кто из ваших коллег готовится вас поздравить?

— Лева Лещенко сам изъявил желание приехать. Надеюсь, что Розенбаум будет, что Сенчина выйдет. А про других я не знаю, это будет импровизация.

 Передайте тем, кто любит песни Пьехи, низкий поклон за верность, за то, что мы по жизни шли, влюбленные в песни. Нельзя жить и быть равнодушными.

Олег Сердобольский

Поделиться