Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Зураб Церетели: готовлю уникальный проект — мир обалдеет

22 августа, 16:00 UTC+3
Поделиться
Зураб Церетели

Зураб Церетели

© Станислав Красильников/ТАСС

Выставка современной скульптуры "Пять измерений" откроется в Третьяковской галерее на Крымском валу 23 августа. Представить себе этот крупнейший за последние десятилетия проект без президента Российской академии художеств Зураба Церетели невозможно.

Скульптору и живописцу 83 года, интервью он дает нечасто. От поездок на телеканалы отказывается, в шоу-программах не участвует, зато у себя дома рад видеть не только журналистов, но и всех почитателей искусства. Корреспондент ТАСС отправилась в гости к российскому художнику-монументалисту в поселок Переделкино, где находится дача и мастерская-музей Церетели. 

— Зураб Константинович, у вас всегда день открытых дверей на даче?

— Всегда. Кто хочет — заходит и смотрит скульптуры. Билеты не нужны. По соседству — музеи Евтушенко, Вознесенского, Чуковского. Но там, как я знаю, экскурсии платные. А я не могу жить в Переделкино и брать с народа деньги за просмотр своих скульптур.

— В ваших музеях под открытым небом много известных личностей: политики, артисты, музыканты. Вы с ними со всеми дружили?

— Со многими. Помните, памятник Володе Высоцкому, где он на гитаре играет с оторванной струной? У этой композиции отдельная история. Мы дружили с Володей. Крепко. Я его свадьбу с Мариной Влади организовал. Отвез их в Тбилиси. Гуляли у меня дома несколько дней. Мои знакомые грузины такие концерты перед Мариной устраивали.

Когда я был выпускником Тбилисской Академии художеств, мою работу снял с диплома президент Академии художеств СССР Владимир Серов. Сегодня я сижу в его кабинете, занимаю его должность. Парадокс, правда? А на тот момент это был беспрецедентный случай

Володя долго держался, молчал. А, когда они успокоились, взял гитару, да так запел, что струна лопнула. Этот эпизод я изобразил в бронзе. А потом еще и дубовый стол, за которым сидели все гости, сломался пополам — раскладной был. Марина ногой его задела.

Вся андрониковская посуда (жена Зураба Церетели — грузинская княжна Инесса Андроникашвили — прим ТАСС) разбилась. На Кавказе это плохая примета, как и лопнувшая струна. Хотите верьте, хотите нет, а в итоге у них с Мариной так и не сложилась семейная жизнь.

— Для вас этот год насыщен юбилеями. 260 лет Российской академии художеств, и 20 лет, как вы сами стоите у ее руля.

— Правда 20? Надо же, а я и не считаю. Даты, телефонные номера и отчества — моя слабость. Недавно была годовщина смерти моей жены. Все звонили, телефон обрывали. Ее все помнят и любят. А я за календарем совсем не слежу. Вот сегодня какой день? (смеется)

— Вы думали, когда-нибудь, что станете управлять Академией, которую задумывал сам император Петр I?

— Что вы?! Когда я был выпускником Тбилисской Академии художеств, мою работу снял с диплома президент Академии художеств СССР Владимир Серов. Сегодня я сижу в его кабинете, занимаю его должность. Парадокс, правда? А на тот момент это был беспрецедентный случай.

Комиссия во главе с Серовым, которая приехала к нам в институт, посчитала, что моя картина "Песнь о Тбилиси" выполнена в импрессионистическом стиле, что было запрещено по тем временам. В Союзе признавали только тональную живопись. А я хотел играть колоритом, всеми красками, как симфоническим оркестром.

Настоящих педагогов, передающих свое мастерство, сейчас почти не осталось. Многие ушли из вузов. Русская классическая школа, аналогов которой в мире сегодня не найти, постепенно теряется

Помню, Сарьян (армянский живописец, член Академии художеств СССР Мартирос Сарьян — прим. ТАСС) похвалил, а Серов вот так… Весь город сочувствовал моему провалу. У меня в это время еще и свадьба на носу была, а до выпуска оставалось 12 дней.

Тогда я придумал писать портрет своего знакомого скульптора Алика Ратиани. Почти две недели мы не выходили из комнаты. Питались только кильками в томате и черным хлебом. В итоге за новую работу "Портрет спортсмена" я получил "пятерку". Но из своей палитры, чтобы никого не раздражать, мне пришлось убрать все импрессионистические краски.

— Грузия в то время была плодородна на таланты. Там нашли свое временное убежище и будущие эмигранты, в числе которых и Марк Шагал. А сами вы никогда не хотели уехать за границу?

— Я верю, что нужно до конца довести жизнь на той земле, где родился. Я вам так скажу: когда закрыли границы, многие захотели эмигрировать в Париж через Грузию. Марк Шагал и его будущая супруга Вава (вторая жена Марка Шагала — Валентина Бродская — прим. ТАСС) тоже так уехали.

И, пока Шагал ждал парома в Турцию, чтобы переправиться в Париж, он делал рисунки. Он не мог не рисовать. Спустя много лет, я нашел их в Тбилиси и передал в Московский музей современного искусства.                  

А что касается меня, то тетя моей жены, княгиня Лилия Андроникашвили, жила в то время в Париже и пригласила нас к себе в гости. Уже когда мы были на границе, меня пустили, а мою супругу — нет. Она была сирота. И власти решили, что мы хотим эмигрировать во Францию. Хотя таких мыслей никогда не было.

— Классической школе живописи вы учились у видных художников: Василия Шухаева, Давида Какабадзе, Серго Кобуладзе, Учи Джапаридзе, Иосифа Шарлеманя. Есть ли у современных выпускников Суриковского и Репинского институтов такие образцы для подражания?

— Для меня это больная тема. Конечно, есть наши академики, выдающиеся мастера-педагоги. Но их по пальцам пересчитать. Настоящих педагогов, передающих свое мастерство, сейчас почти не осталось. Многие ушли из вузов. Русская классическая школа, аналогов которой в мире сегодня не найти, постепенно теряется. 

Я борюсь с "ветряными мельницами", пытаясь доказать, что отделение от Российской академии художеств двух главных институтов — Суриковского и Репинского, а также художественных лицеев — огромная ошибка.

Академия больше двух веков не только была центром художественного просвещения, но в первую очередь выполняла образовательные функции, воспитывала и поддерживала молодых художников, передавала свои знания из поколения в поколение.

— Неужели современных художников и скульпторов сейчас ничему не учат?

— Я имею в виду, что многие дисциплины упразднились. Например, создание монументальной скульптуры — это долгий процесс. Нужно столько шагов пройти: гипсовая форма, восковая форма, увеличение изогипсами, точечное увеличение.

Все это художник не может сделать в одиночку. Ему нужны художники-исполнители. А где этому сейчас учат? Средние учебные заведения уже не готовят мастеров-исполнителей в области скульптуры, монументальной живописи, печатной графики, декоративно-прикладного искусства.

Утрачены художественные и производственные базы Союзов художников: Всесоюзный художественно-производственный комбинат им. Вучетича, Мытищинский завод художественного литья. Раньше скульпторов отправляли на эти производства, чтобы они проходили там практику, сейчас у выпускников такой возможности нет.

— Что же вы предлагаете?

— Я выкупил пятиэтажный дом в Кривоколенном переулке. Большое здание — 7 тыс. квадратных метров. Хочу сделать в нем Институт исполнительского мастерства, в котором объединились бы все забытые дисциплины. Уже подготовил концепцию. Станки специальные для шелкографии и литографии купил. Нужно только получить соответствующее постановление Правительства РФ и провести реставрацию этого здания.

— А может, просто выпускники сами не видят перспективы в своей профессии?

— Здесь вы отчасти правы. Я как-то зашел в Суриковский институт, а там — шесть девочек на скульптурном отделении и всего один мальчик. У меня — слезы в глазах. Никогда такого не было. Мы теряем патриотизм в искусстве, преданность любимому делу.

Академия на протяжении всей своей истории воспитывала художников, которые создавали музейные ценности. В Третьяковской галерее, Русском музее, других музеях большая часть коллекций — работы выпускников Академии.

Когда у меня спрашивают: почему я так часто рисую подсолнухи? Я отвечаю: в Москве мало солнца. Подсолнухи — это игра цвета, радость жизни, свобода живописи. Отсутствие солнца, как и тональная скупая манера письма, трагедия для меня

Это национальное достояние, гордость страны. Сегодня, окончив вуз, художники, чтобы прокормить себя, работают на покупателя, на галерею, а не на собственную идею.

Раньше существовало целевое направление на работу молодых художников, скульпторов, искусствоведов, а также система государственных заказов, получаемых через творческие союзы художников. В настоящее время такая практика утрачена. 

— В Государственной Третьяковской галерее на Крымском валу 23 августа открывается масштабная выставка скульптуры. Среди участников — 50 авторов. Вы в том числе. Чем будете удивлять?

— На выставке в Новой Третьяковке будут представлены мои работы из серии "Горожане", посвященные жизни старого Тбилиси. Можно сказать, что это — лейтмотив моего творчества. Над этими образами я начал работать еще с 1960-х годов. Продолжаю до сих пор.

— Я видела ваши мастер-классы для детей в Галерее искусств. Проводите вы их бесплатно. С какой целью?

— Я даю детям возможность мыслить самостоятельно и нестандартно. Ни в чем их не ограничиваю. Краски, кисти, холсты — все им даю, только, чтобы они рисовали и фантазировали. Важны колоритные моменты.

Когда у меня спрашивают, почему я так часто рисую подсолнухи, я отвечаю: в Москве мало солнца. Подсолнухи — это игра цвета, радость жизни, свобода живописи. Отсутствие солнца, как и тональная скупая манера письма, трагедия для меня.

— Среди ваших работ есть скульптуры политиков: Путину, Жириновскому, генералу Шарлю де Голлю, например. А влияла ли политика на ваше творчество? Вот, например, ваша статуя Колумбу в Америке. Почему, с приходом нового американского президента, ее никак не откроют?

— Я никогда не играл в политические игры. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Наоборот, считаю, что только искусство может примирить людей. 126-метровый памятник Христофору Колумбу в Пуэрто-Рико я задумал в честь 500-летия открытия Америки. И мне ее не просто заказали.

Я честно выиграл в конкурсе. В итоге скульптурная композиция из бронзы, в которой около 4 тыс. деталей, уже установлена. Ну что мне сделать, чтобы ее открыли: сплясать, спеть? Я свое дело выполнил. Для меня каждый , кого вы упомянули, — яркая личность, художественный образ, а не политик.

— Кстати, а вы поете, когда работаете?

— Это отец мой всегда пел, когда просыпался. А я только слушаю грузинские песни. Они мне дают нужный колорит. 

— Зураб Константинович, простите за излишний пафос, но что вы еще не сказали миру? Чем хотите поделиться?

— Я ищущий художник, не могу сидеть и самодовольно рассуждать. Жизнь впереди. Много чего не сказано. Но поделиться самой важной идеей пока не могу.

— Почему?

— Украдут. Как только расскажу, мигом своруют. Работаю над проектом пока только в карандаше. Но это и правда будет уникальная вещь. Мир обалдеет.

Беседовала Оксана Полякова

Поделиться