Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Глава Российского детского фонда: единой формулы добра не существует

13 октября 2017, 13:00 UTC+3
Поделиться
Альберт Лиханов

Альберт Лиханов

© Михаил Джапаридзе/ТАСС

Сегодня благотворительностью в России занимаются многие — как отдельные люди в частном порядке, так и целые организации. Однако мало кто знает, что первый благотворительный фонд в нашей стране, целью которого было решить проблему сиротства, создан всего 30 лет назад. О том, с чего все начиналось, какое событие к этому подтолкнуло и какие проблемы фонд решал тогда и решает сейчас, ТАСС рассказал председатель Российского детского фонда, писатель и общественный деятель Альберт Лиханов.

— Почему пришла идея создать благотворительный фонд? Как это происходило?

— Фонд был создан 30 лет назад, однако его история началась раньше. За три года до этого я написал письмо в ЦК КПСС, в котором рассказал о проблеме детей-сирот. В тот момент их насчитывалось в стране 1,2 миллиона.

Советское правительство с большим вниманием отнеслось к моим словам, и в 1985 году вышло объемное постановление, где были прописаны нормы питания в детских домах, необходимое количество носочков на одного ребенка в год — все до мелочей. Это был фундаментальный документ. Спустя два года появилось еще одно постановление, которое было призвано коренным образом улучшить воспитание, обучение и материальное обеспечение детей-сирот в СССР, в его подготовке я также принимал участие.

В том же 1987 году состоялось заседание Политбюро, куда меня пригласил выступить генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев. Моя речь была правдивой и малоприятной, но запала людям в душу, и было принято решение о создании Советского детского фонда имени Ленина. Меня как человека независимого — я тогда был главным редактором журнала "Смена" — выбрали главой оргкомитета. С тех пор я и работаю с Детском фонде, и стараюсь убедить людей, что нужно помогать ближним, в том числе и финансово.

— Правда ли, что слово "благотворительность" в Советском Союзе имело негативный оттенок?

— В советское время слово "благотворительность" было отвергнуто на корню, потому что оно якобы означало, что это богатый подает нищему. А богатых людей ведь не было при советской власти, все должны были быть равны.

В советское время слово "благотворительность" было отвергнуто на корню, потому что оно якобы означало, что это богатый подает нищему

Если кто-то и выделялся, то ненамного, например деятели культуры, артисты, академики, но это была незначительная часть. У министра тогда была зарплата 600 рублей, у меня, в те годы главреда журнала "Смена", — 400. Сильного разрыва не было.

— Почему в 1987 году ситуация переломилась?

— Началась перестройка, и некоторые правила, которые существовали раньше, усердно отменялись. Кроме того, в 1985 году произошла чернобыльская авария, и чтобы справиться с этой трагедией, правительство СССР открыло специальный счет, куда народ в короткие сроки перевел из сострадания и сочувствия полмиллиарда рублей. По тем временам это были огромные деньги. Это стало аргументом в пользу того, что люди должны "соучаствовать".

— На что были направлены первые пожертвования Детского фонда?

— Как я уже сказал, проблема сиротства стояла очень серьезно, и это касалось всего Советского Союза, не только России. Было огромное количество неблагоустроенных детских домов, надо было помогать, и мы в это вмешались. Только за первые четыре года мы купили и передали в детские дома СССР 1500 автобусов и грузовиков за наши деньги — за деньги, данные нам народом, а не государством. Потому что если нет автобусов у ребят в детском доме, они отъехать от своего заведения никуда не смогут, не посмотрят город, не сходят в театр. Тем более что большинство детских домов было в сельской местности.

Государство могло бы сделать это самостоятельно, но, мне кажется, была выбрана правильная тактика: люди дали деньги, а мы превратили их в помощь.

— С чем связано то, что так много было детей-сирот? Казалось бы, военные годы давно позади…

— Это всегда связано с бедностью, с малограмотностью и некультурностью. И поведением женщин, у которых в минуты отчаяния часто проявляется жестокая сторона, и они становятся способны на такие ужасные вещи, как отказ от собственного ребенка.

— Статистика по детям-сиротам всегда была доступна общественности?

— Мы первыми в Советском Союзе сделали доклад о положении детей, это было в 1990 году. Он был роздан всем депутатам Верховного Совета СССР на Съезде народных депутатов, где собралось 6 тысяч человек. Данные, которые там приводились, вызвали шок. Никто не привык к такому откровению.

Сейчас доклады о положении семьи и детей снова стали делом чиновников, их выпускает Минтруд. Я с вниманием их читаю, но полагаю, что многое там можно было сказать более откровенно

Потом уже российское правительство к нам обращалось, и мы несколько лет делали такие доклады на базе нашего Научно-исследовательского института детства. Сейчас доклады о положении семьи и детей снова стали делом чиновников, их выпускает Минтруд. Я с вниманием их читаю, но полагаю, что многое там можно было сказать более откровенно.

— Сегодня фонд работает по 30 программам. На кого они направлены?

— Мы помогаем глухим и слепым детям, ребятам, болеющим туберкулезом, церебральным параличом. У нас есть проекты по наполнению библиотек литературой, программы, связанные с духовной защитой, — очень много разных.

— А как вы отбираете тех, кому стоит помочь?

— У нас структурированная организация — 75 отделений в стране. Наше центральное управление занимается общенациональными бедами, то есть ведет федеральные программы.

Дело в том, что благотворительность должна быть выгодна. Наше законодательство ее таковой не делает

Например, наводнение на Дальнем Востоке. Амурская область, Еврейская область, Хабаровский край, Якутия были в этом задействованы. Мы из центра объявили на всю страну о сборе средств и собрали 77 млн рублей, которые потом были превращены в одежду, обувь, оборудование для кухонь. Эту помощь получили около 9 тысяч детей и их семьи. Вещи раздавали наши сотрудники в этих регионах. Это и есть работа общероссийской организации: Москва собирает деньги по всей стране, чтобы отдать их тем, кто нуждается. 

В Крымске было наводнение, на него все государство бросило большие силы. Мы сделали свое маленькое дело: оснастили литературой библиотеки десяти школ, которые снесло и которые затем строили заново. Мы помогли в Чечне и Беслане, в Южной Осетии, куда мы отвезли два самолета Ил-76 с одеждой для детей. Такую же помощь мы оказали во время землетрясения в Армении.

— Что, по-вашему, осложняет работу благотворительных организаций в нашей стране?

— Дело в том, что благотворительность должна быть выгодна. Наше законодательство ее таковой не делает.  Во многих странах средства, перечисляемые на благотворительность, освобождаются от налога. Это ведь тоже способствует росту благих дел.

— Должен ли крупный бизнес активнее подключаться к благотворительности, имея для этого средства?  

— Я все время говорю, что нет никакой формулы, согласно которой только богатые должны помогать бедным. Есть сострадание, когда и бедный подаст бедному, если тому еще хуже.

Беседовала Кристина Сулима

Поделиться