Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Спецпредставитель президента РФ по вопросам климата: Парижское соглашение пересмотру не подлежит

17 ноября 2017, 13:30 UTC+3 Меркель, Ангела
Поделиться
Александр Бедрицкий

Александр Бедрицкий

© Стоян Васев/ТАСС

Cоветник президента, специальный представитель президента России по вопросам климата Александр Бедрицкий представлял российскую делегацию на завершающейся сегодня 23-й сессии Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (COP-23) в Бонне. На ней международное сообщество попыталось консолидировать подходы к глобальному процессу защиты окружающей среды. В интервью ТАСС Бедрицкий рассказал, в каком ключе проходили дискуссии, какие последствия будет иметь решение США выйти из Парижского соглашения и каковы перспективы использования угля в качестве энергоносителя.

— Конференция подходит к концу, в каком ключе проходили дискуссии, на что делался упор, можно ли назвать их успешными?

— Эта конференция, с одной стороны, была техническая. Цель была — обсудить и подготовить проекты текстов по механизмам реализации Парижского соглашения. Само оно носит общий характер, но в нем содержатся указания, что должны быть разработаны определенные документы. Достаточно непростая задача стояла перед делегациями. Первая причина — соглашение объединило страны разного уровня экономического развития, другими словами, развитые и развивающиеся. У них разные обязательства по снижению нагрузки на климат. Отсюда вытекает, что разные стороны оказались в разных условиях. А принцип соглашения был таков, что мы идем к цели все вместе. РФ и многие другие считают, что руководящие документы должны распространяться на всех и не должны быть дифференцированы.

Сейчас ситуация такова, что одни только развитые страны не могут повлиять на сокращение темпов потепления, а значит, усилия развивающихся государств необходимы как никогда. Признавая национальные особенности стран, условия, в которых они существуют, и экономическое развитие, нужно двигаться в одной колее. Проблема в том, что не все думают, что такой путь правильный. Это одна из главных проблем, которые нужно решить на стадии подготовки. Но, по оценкам делегаций, в деле подготовки переговорных документов наблюдается хороший прогресс. Не у всех он ровный, не все идут нога в ногу, но тем не менее существенный прогресс есть.

— Вы говорите, что страны находятся в неравных исходных условиях. Немецкий МИД перед началом боннской конференции подчеркивал, что меры по охране климата, с одной стороны, и развитие экономики, промышленности — с другой, не должны выглядеть противоречием и не должны друг друга исключать. То есть проще говоря, посыл был такой: климат — не враг экономическому развитию. Вы согласны? Есть ли тут противоречие или нет?

— Такие противоречия могут возникнуть, если какая-либо страна принимает на себя непосильные обязательства. Дискуссии на эту тему велись. Проблемы были в том, что если вы берете на себя непосильные обязательства, исходя из своей экономики, финансовых и структурных возможностей, то вам их будет трудно выполнить, и тогда уже это может стать препятствием на пути к экономическому развитию. Эта мысль циркулирует, но в основном у тех, кто либо хочет скрыто уйти от участия, либо у тех, кто любит критиковать любые решения. Понятно, что международное сотрудничество — это непростое дело. Но в действительности, если смотреть на это более пристально и исходить из практических соображений с учетом особенностей стран, получается, что участие в климатическом сотрудничестве — не груз. Наоборот, это возможность повысить конкурентоспособность своих продуктов, возможность обеспечить переход на новые технологии.

— Сразу на ум приходит выход США из Парижского соглашения по климату. Отвечая на предыдущий вопрос, вы сказали, что на теоретическое противоречие "климат — экономика" указывают те, кто пытается уйти от соглашения. Это ли не случай с американской администрацией, ведь, как мы помним, Трамп говорил, что обязательства по климату попросту вредят Соединенным Штатам?

— Это соглашение может навредить американской промышленности только в том случае, если кто-то взял на себя завышенные обязательства. Такое уже было в рамках Киотского протокола. Их эксперты определили, что к 2012 году могут стабилизировать выбросы на уровне 1990 года. Но тогда был политический ажиотаж. Европа выступала лидером в этой дискуссии, и США дрогнули, так как им хотелось быть лидерами.

Соглашение может навредить американской промышленности только в том случае, если кто-то взял на себя завышенные обязательства

Но сейчас логика говорит о другом — можно сто раз объявить о том, что они выходят из соглашения. Но формально они могут это сделать только уже после вступления соглашения в силу. Можно сколько угодно говорить, но это еще не произошло. А потом в США может появиться новый президент, и он теоретически может отозвать все заявления Трампа.

— Эта тема наверняка в последние дни проходила красной нитью через все дискуссии. Что говорили в этом контексте участники встречи?

— Я был на встрече так называемой зонтичной группы (переговорная группа в рамках защиты климата — прим. ТАСС). Американские коллеги говорили, что несмотря на все политические заявления, реальная работа в США, связанная с низкоуглеродным развитием, продолжается. Они сразу сказали, что намерены участвовать в разработке механизмов Парижского соглашения. Но в этом тоже есть своя причина, поскольку неизвестно, как дело повернется в будущем. Если они сейчас не будут участвовать в дискуссиях, то вполне может оказаться так, что к началу действия "Парижа" какие-то решения не будут соответствовать американским интересам. Они работают на будущее. Да, политическое решение было, но формально США еще часть соглашения.

— В среду на конференции выступили канцлер ФРГ Ангела Меркель, президент Франции Эмманюэль Макрон, генсек ООН Антониу Гуттериш, другие лидеры. Наблюдатели очень многого ждали от их речей, называли их апогеем COP-23. В четверг же немецкие газеты раскритиковали их выступления, отметив, что слов много, а инициатив мало. К примеру, от немецкого канцлера ждали, что она назовет сроки отказа ФРГ от угля, но она этого не сделала. Как вы считаете, какой эффект в целом произвели их слова?

— Всегда существует разрыв в понимании, подходах и ответственности. Я считаю, что все заявления о том, что завтра надо отказаться от угля, — безответственные вещи. Во-первых, они нереальны, во-вторых, это не то, что может на практике быть реализовано в один момент. Ну что вы сделаете, если в Германии около 40% генерации электроэнергии — уголь. Вы что, выкинете людей на улицу?

— А во Франции доля угля — 3%, Макрон говорит, что хочет отказаться от этой доли к 2030 году.

— Во Франции почти 80% атомной энергетики. А немцы закрывают свои АЭС. Ну и что, теперь Макрону сказать, что и он закроет АЭС? В угоду кому это было бы? В угоду людям, которые ни за что не отвечают, но имеют в голове определенные конструкции, что нужно отказаться от всего, кроме альтернативных источников энергии?

Все заявления о том, что завтра надо отказаться от угля, — безответственные вещи

Вот в ФРГ на долю возобновляемых источников приходится 37%. Но как обеспечивать производство в промышленности? Как отливать сталь? Вы не сможете производить металл, стройматериалы. Потенциала возобновляемых источников для этого недостаточно.

— Возможен ли сценарий планового сокращения использования угля в России?

— Все понимают, что использование угля просто для сжигания — это довольно расточительно. Технологии движутся в направлении совершенствования получения тепловой энергии, чтобы коэффициент полезного действия был как можно выше. От угля не просто парниковые газы, это еще и огромные выбросы отравляющих веществ. Это связывают с климатом, но проблема более многогранна. Но при этом за добычей угля стоят люди. Для того чтобы отказаться от угля, нужно дать этим людям работу. А если говорить об абсолютных цифрах, то у ФРГ 40% угля, 37% — возобновляемые источники. А у нас — 14% угля, 50% газа, остальное — гидро- и атомная энергетика. У нас на 85% — по отношению к климату — энергетика куда более чистая, чем у других.

— А как в России обстоят дела с развитием альтернативных источников энергии: ветряков, солнечных электростанций?

— Нельзя сравнивать вещи несравнимые. У Германии, надо отдать им должное, 37% альтернативных источников. Но у нас зато 50% — это газ. А что касается доли альтернативных источников, то она, конечно, небольшая, но это не значит, что отрасль не развивается, что нет планов. В энергетической стратегии стоит задача довести эту долю до 4,5%.

Возобновляемая энергетика где хороша? Для крупных производств она не подойдет, а вот индивидуальное потребление — другое дело. Примитивно сравнивать темпы при разных структурах экономики и разных масштабах. Но сказать, что у нас этот вопрос игнорируется, нельзя.

— С точки зрения России какие пункты Парижского соглашения требуют доработки?

— Само соглашение, мы считаем, не требует никакой доработки. Пытаться пересматривать его — сам текст соглашения — было бы большой ошибкой. Был достигнут компромисс, а это значит, что у каждой страны есть пункты, которые можно было бы, по их мнению, изменить. Но в этом и есть искусство переговоров — найти такой вариант, который бы устроил всех. Вскрывать такие договоренности нельзя. Вы слышали заявления европейских лидеров, и наш президент об этом говорил, — изменять Парижское соглашение в угоду кому-то никто не будет.

— Когда Россия ратифицирует соглашение? Раньше назывался 2019 год, можно ли назвать более точную дату?

— 2019 год не просто назывался. Он зафиксирован в решении правительства. Во-первых, мы считаем, что сам процесс ратификации ничего не определит. Соглашение начнет действовать после 20-го года, смысла в его ратификации еще до того, как были согласованы механизмы, нет.

Беседовал Антон Долгунов

Поделиться
Читайте
ТАСС VK
Много новостей? Мы собрали главные в нашей рассылке!