Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Анатолий Чубайс: браться нужно за необратимые проекты

17 мая, 9:00 UTC+3 Россия
Поделиться
Председатель правления ООО "УК "Роснано" Анатолий Чубайс

Председатель правления ООО "УК "Роснано" Анатолий Чубайс

© Кирилл Кухмарь/ТАСС

В 2018 году исполняется десять лет с момента образования "Роснано" — одного из ключевых институтов технологического развития России. О том, что удалось сделать за прошедшее десятилетие, о неудачных проектах, инновационных успехах и планах на будущее в интервью ТАСС рассказал председатель правления УК "Роснано" Анатолий Чубайс.

— Совсем недавно вы представляли в Государственной думе десятилетие "Роснано". Список проектов, которые реализует компания, обширен. Что, на ваш взгляд, удалось сделать главного за эти десять лет?

— Нашей главной задачей было и остается создание в стране наноиндустрии. Сегодня она включает в себя 95 заводов и R&D-центров в 37 российских регионах. Все это — высокотехнологичные предприятия, работающие в реальном секторе российской экономики. Выручка портфельных компаний по результатам 2017 года превысила 1,4 трлн рублей, а их экспорт составил 207 млрд рублей.

Мы впервые по итогам 2017 года выплатим государству дивиденды в размере 50% чистой прибыли по РСБУ, или около 530 млн рублей

Но мы не только научились вкладывать государственные деньги. По итогам 2017 года справедливая стоимость портфеля с учетом выходов и поступлений от проектов второй год подряд превысила накопленный объем финансирования инвестиционного портфеля. Положительная разница составила 4,6 млрд рублей. По сути, сегодня "Роснано" — самофинансируемый инвестиционный механизм. Во второй фазе инвестиционного цикла мы планируем создавать новые фонды и инвестировать в проекты уже без дополнительной господдержки и государственных гарантий. Более того, мы впервые по итогам 2017 года выплатим государству дивиденды в размере 50% чистой прибыли по РСБУ, или около 530 млн рублей.

— Расскажите о наиболее важных проектах из тех, которые появились за прошедшее десятилетие.

— В сегменте B2B одна из самых ярких историй, что называется, "с нуля и до результата" — солнечная энергетика. Конечно, она существовала и в СССР, например в космической отрасли. Мы в свое время размышляли над тем, чтобы перетащить к нам кадры и технологии оттуда. Но оказалось, что между солнечной генерацией на Земле и в космосе вообще нет родства: особые условия эксплуатации определяют особые требования к космическим технологиям в фотовольтаике. Обратная сторона этого — слишком высокая цена.

Поэтому солнечную генерацию пришлось создавать с нуля. На первом этапе был построен завод "Хевел" в Чувашии. Мы с партнерами прошли путь от полностью импортной технологии с КПД 9% до российской гетероструктурной с аналогичным показателем 22%, которая входит в мировую тройку по эффективности. Сегодня очевидно, что солнечная энергетика как отрасль состоялась. Особый предмет гордости для нас в том, что вслед за "Роснано" сюда пришел и независимый от нас частный бизнес. Российский предприниматель вместе с китайскими инвесторами построил в Подольске завод по производству солнечных панелей. Планирует с нами конкурировать. Ну и прекрасно!

Сегодня очевидно, что солнечная энергетика как отрасль состоялась. Особый предмет гордости для нас в том, что вслед за "Роснано" сюда пришел и независимый от нас частный бизнес

Вторая история уже из сегмента B2C. Таких проектов у нас не очень много, но, пожалуй, самый важный — это ядерная медицина. Когда мы только подступались к этой теме, против были все: от некоторых членов совета директоров до коллег в правительстве РФ. Аргументы, особо подчеркну, были совсем не бессмысленные: медицинская и атомная культура совершенно разные, у каждой своя система разрешений и требований безопасности, а вы хотите это вместе соединить и так, чтобы еще и в бизнес превратилось. Озвучивалось все это крайне профессиональными и уважаемыми людьми. Но мы все равно вошли в эту историю, вошли вместе с частным инвестором, с которым ее разработали. Как и в случае с солнечной энергетикой, шаг номер один — технологический трансфер: к российским знаниям в медицине и производстве добавлены иностранное оборудование и технологии.

Что мы имеем на выходе? "ПЭТ-Технолоджи" — первая в России компания, реализовавшая направление ядерной медицины полного цикла: от производства радиофармпрепаратов до системы мониторинга пациентов. За четыре года открыты 11 центров в десяти регионах страны. И будем открывать новые. При этом реализована уникальная для России система авиа- и автомобильной логистики радиофармпрепаратов из производственных центров в диагностические — сразу к пациенту. Через центры прошло 65 тыс. человек, а это более 50% объема всей ПЭТ/КТ-диагностики (позитронно-эмиссионная и компьютерная томография — прим. ТАСС) в стране. Сегодня эти исследования стали золотым стандартом для онкологии.

Мы создали рынок, который через шаг предъявит спрос на оборудование. Пожалуйста, создавайте, например, отечественный циклотрон или томограф и поставляйте в живой бизнес.

— Слушаю вас и не могу не спросить: чем вам все-таки интереснее заниматься — бизнесом или технологиями?

— Технологиями. И это мой недостаток, с которым надо бороться. Но для меня понимание бизнес-модели без понимания технологического содержания почти лишено смысла. До сих пор благодарен своим институтским учителям, которые дали мне инженерно-экономическое образование. Часто нужно чертеж посмотреть, чтобы понять. Это для меня основа.

— Провальные проекты у "Роснано" тоже были. О каких потерях и неудачах жалеете больше всего?

— Ответ однозначный — поликремний. Самый крупный провал, за которым, безусловно, стоят наши ошибки. Но мы и многому научились на этом провале.

— Но это с точки зрения бизнеса. А с точки зрения потерянных технологий?

— Готов в нашей с вами беседе впервые рассказать о том, что мне кажется крупной технологической потерей. Как вы понимаете, в отраслях, в которых мы работаем, где-то раз в 10–30 лет происходят смены технологических парадигм. Так произошло и в светотехнике: за последние десять лет человечество постепенно перешло от использования ламп накаливания, натриевых и люминесцентных ламп и прочего к применению светодиодов. Понятно почему: КПД светодиодных устройств в семь раз выше, а срок службы — в десять раз дольше традиционных.

Понятно, что в обозримом будущем до 90% мирового рынка светотехники займут светодиоды. И мы это отчетливо понимали, поэтому в 2010 году стали реализовывать технологические решения на основе полупроводниковых гетероструктур, теоретическую основу которых заложил академик Жорес Алферов. Хотели войти в рынок с большим проектом, я имею в виду компанию "Оптоган" по производству светодиодов полного цикла. И ужасно жалко, что не удалось. Но "Роснано" все же удалось сохранить один из технологических переделов — корпусирование светодиодных устройств. Это направление мы сейчас развиваем. В собственное оправдание скажу, что параллельно с нами в России стартовало еще три подобных проекта, и ни у кого не получилось.

— Выступая в Государственной думе, вы говорили о "семенах и саженцах" — различных кластерах формирующейся наноиндустрии. В нем, к примеру, среди первых у вас указаны новые материалы и ряд других направлений, которые развиваются в стране давно. А среди "семян" — гибкая электроника, "всходящая" на рынке уже десять лет.

— "Саженцы" — это результат работы последних десяти лет. Не все эти кластеры мы создавали. Многие, как вы совершенно справедливо заметили, существовали и до нас. Это новые материалы, покрытия, ядерная медицина. Но последние десять лет все они развивались при нашем активном участии.

При этом кое-что мы действительно вырастили практически с нуля. Например, "саженец" наноэлектроника. Первый российский завод по изготовлению микросхем с топологическим размером менее 100 нанометров — это "Микрон", в котором мы были соинвесторами с долей 49%. Сегодня, после слияния с "Российской электроникой", за "Микроном" официально закрепляется статус флагмана российской наноэлектроники. Это то, чем мы можем гордиться. Другой пример — фотоника. Сегодня Россия экспортирует оптоволокно, хотя еще до 2016 года такого производства в нашей стране не существовало — весь отечественный рынок был заполнен импортом.

Горжусь и проектом по развитию ядерной медицины, много про него рассказываю. Мы сегодня, к примеру, кибернож осваиваем в Уфе. Проведено уже более 1000 операций. Уже говорил, что солнечной энергетики в России не существовало — и тут наша компания "Хевел", первый российский бизнес в этой сфере. А теперь уже можем говорить и о появлении ветроэнергетики: недавно в Ульяновске наш партнер по Фонду развития ветроэнергетики — компания "Фортум" — запустил первую ветростанцию 35 МВт мощности. Вторую, на 50 МВт, будем пускать уже в рамках нашего совместного фонда в ближайшее время.

Несколько лет назад я с гордостью показывал вам прототип гибкого планшета, к сожалению, не пошедшего в серию. Нас за это ругают, но с другой стороны, отказавшись строить завод по производству этих планшетов, мы предотвратили потери

Несколько лет назад я с гордостью показывал вам прототип гибкого планшета, к сожалению, не пошедшего в серию. Нас за это ругают, но с другой стороны, отказавшись строить завод по производству этих планшетов, мы предотвратили потери. При этом технологию не только сохранили, но и продолжаем развивать. Как это ни парадоксально, сейчас производство гибкого планшета с нашим экраном запускают получившие дотации китайцы. И они являются крупнейшим покупателем наших гибких экранов Plastic Logic. Убежден в том, что гибкая электроника как технологический кластер в ближайшие два-четыре года точно появится, и вот здесь мы уже не упустим возможности.

— Меня из "семян" больше всего интересует промышленное хранение энергии — то, чем сегодня занимается Илон Маск. Есть ли у "Роснано" какие-то технологические проработки в этом плане?

— Это очень большой кластер, в котором на разные параметры накопления будут работать разные технологии. Очевидно, что значительную его часть займут литий-ионные аккумуляторы, которые выпускает в том числе и наш завод в Новосибирске. Мы вытащили его из кризиса. И если в 2017 году объем продаж у завода составлял 350 млн рублей, то в 2018-м ожидаем 1 млрд рублей.

А вот что за пределами литий-ионных систем? Есть у нас и необычный проект в этой области, который называется "гравитационный способ хранения электроэнергии". Когда речь идет о хранении электроэнергии в больших масштабах, базовая технология на сегодня — это гидроаккумулирующие станции. Принцип действия хорошо известен. Станция представляет собой два бассейна на верхнем и нижнем бьефе. Для покрытия дефицита электроэнергии вода сливается вниз, проходя через гидроагрегаты. А ночью, когда в энергосистеме наблюдается избыток энергии, она насосами закачивается вверх. Появилась идея вместо воды перевозить вагоны, причем по вертикали — поднимать и опускать. Несмотря на кажущуюся тривиальность, для ее реализации нужны десятки сложнейших электронных и строительных технологий. При нашей поддержке в Новосибирске была построена пилотная установка в рамках проекта "Энергозапас". Надеемся договориться со "Сколково" и построить там еще одну установку, которая будет уже предсерийной.

— Какие технологии "дочек" "Роснано" могут выстрелить на мировом рынке, на ваш взгляд?

— Экспорт — это железобетонное доказательство жизнеспособности технологии. И наша логика такова: мы обычно стартуем в России, через шаг рассчитывая выйти на глобальные рынки. Сегодня экспорт наших проектных компаний — около 25% от объема продаж. При том что есть значительное количество продуктов, которые практически полностью идут на экспорт. Например, АО "Монокристалл" — эта компания является одним из мировых лидеров по производству сапфирового стекла.

Сегодня Россия экспортирует оптоволокно, хотя еще до 2016 года такого производства в нашей стране не существовало — весь отечественный рынок был заполнен импортом

Но бывает, что выстреливают и самые неожиданные проекты. Я уже упоминал наш проект по производству отечественного оптоволокна. Рассчитывали, что стартуем на российском рынке, где постепенно будем замещать иностранные аналоги. Однако очень быстро сложилась удивительная ситуация: объем экспорта этого предприятия достиг 90% при весьма скромной доле российского рынка. Мы видим, что уважаемые иностранные игроки на российском рынке, который для них составляет 3–5%, сознательно занизили цены и пытаются нас вытеснить. В то же время на экспортных рынках, где прием с демпингом не сработает, мы успешно конкурируем с ними. В этом смысле наш большой экспорт оптоволокна является доказательством того, что по техническим и ценовым параметрам отечественный продукт абсолютно конкурентоспособен. Мы развернули полномасштабную борьбу с их демпингом через суд ЕврАзЭС (Евразийский экономический союз — прим. ТАСС), а если понадобится — и через ВТО. Уверен, что победим и на российском рынке, научим всех играть по правилам.

— Вы отдали значительную часть жизни реформированию электроэнергетики, строили тепловые и гидроэлектростанции. А теперь говорите, что прежде всего надо развивать возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Какой, на ваш взгляд, должна быть справедливая доля ВИЭ в энергобалансе страны к 2035 году и в целом?

— Я считаю, что России не надо ставить задачи по развитию возобновляемой энергетики на том же уровне, как в Европе, где планируют к 2020 году 20% электроэнергии вырабатывать с помощью ВИЭ. Гнаться за ними не стоит, потому что у нас есть дешевые энергоносители, являющиеся историческим преимуществом. Но здравый и разумный баланс нужен. В 2020-е годы в мире будет пройден пик потребления угля, в 2030-е годы — пик потребления нефти, в 2040-е годы — пик по потреблению газа. И если к этому моменту у нас не будет собственного энергомашиностроения в области ВИЭ, то будем зависеть от иностранных игроков так же, как сейчас зависим, к примеру, от поставок из-за рубежа медицинских томографов.

Еще раз подчеркну, что сегодня солнечная энергетика в стране есть, ветроэнергетика родилась. Нам понятно развитие ВИЭ в России до 2024 года — будет построено около 6 ГВт энергомощностей. Но выживет ли возобновляемая энергетика в России, в действительности будет определяться уже за этим временным горизонтом. Сейчас о параметрах ВИЭ в энергобалансе идет большой спор. По нашему мнению, к 2035 году этот показатель должен составлять от 5% до 8% от установленной мощности всей энергосистемы, или от 15 ГВт до 20 ГВт. Только в этом случае будет сформирован полноценный внутренний рынок, который сможет обеспечить не только самовоспроизводство всего технологического кластера возобновляемой энергетики, но и достаточный экспортный потенциал.

Альтернатива этому тоже есть. Как вы знаете, еще недавно многие европейские страны были лидерами по солнечной генерации. Однако очень быстро все производство переехало в Китай. Причина — скромный внутренний рынок. Нам бы на этих ошибках научиться.

— "Роснано" — значительная часть вашей профессиональной жизни. Хорошо видно, что эта машина едет уже сама по себе. Развитие нанотехнологий — финальная точка приложения ваших, кажется, бесконечных сил? Или все-таки вы хотели бы заняться реформой нового направления, к примеру космической отрасли?

Бессмысленно заниматься проектами, которые ты блестяще сделаешь, триумфально расскажешь, а через три года их не существует

— У меня есть такой принцип: браться нужно только за необратимые проекты. Бессмысленно заниматься проектами, которые ты блестяще сделаешь, триумфально расскажешь, а через три года его не существует. В этом смысле мне кажется, что реформа РАО ЕЭС — это необратимый проект. И хотя не все получилось из того, что хотели, но возврат к модели энергетической монополии сегодня уже невозможен. Рынок электроэнергии в стране создан, и фундаментальный принцип отделения конкурентного от монопольного соблюден. Именно это и стало основой для колоссального инвестиционного рывка. Построено более 30 тыс. МВт новых мощностей. Можете представить, что это невероятное преобразование кто-то сумеет развалить?

В этом смысле я горжусь тем, что воплощен в жизнь необратимый проект: сегодня в электроэнергетике обсуждается, как дальше двигаться, а не как вернуться назад.

Могу то же сказать и про приватизацию. Ее целью было создание в стране частной собственности. И она появилась. Нас за это ругали и еще очень долго будут ругать. Но попробуйте назад отъехать. Нет, не получится.

Воспитанный на этих результатах, я нахально считаю, что в жизни осмысленно надо браться только за такие проекты. А это — минимум десять лет. Быстрее такие задачи в стране нашего масштаба не решаются. Честно говоря, я не думаю, что для меня реально замахнуться еще на один десятилетний проект. С другой стороны, и проект "Роснано" пока далек от завершения — из наших семян еще должны прорасти саженцы.

Беседовал Андрей Резниченко

Поделиться
Читайте
ТАСС VK
Много новостей? Мы собрали главные в нашей рассылке!