Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Сергей Маковецкий: никогда не было роли, о которой я мечтал

13 июня, 8:00 UTC+3 Украина
Поделиться
Сергей Маковецкий

Сергей Маковецкий

© Артем Коротаев/ТАСС

13 июня народному артисту РФ Сергею Маковецкому исполняется 60 лет. Он - ведущий актер Московского театра имени Вахтангова, где играет главные роли в таких спектаклях, как "Дядя Ваня", "Евгений Онегин", "Улыбнись нам, Господи". Снялся в десятках фильмов и сериалах. В театре, где служит актер, он дал интервью, в котором рассказал о том, как намерен отметить юбилей, почему в свое время не был принят в пионеры и в проектах каких режиссеров хотел бы поучаствовать в будущем.

— Сергей Васильевич, для начала скажите, как планируете отметить юбилей?

— Я родился 13 июня, в пятницу, 1958 года в городе Киеве. В эту среду, 13 июня, мне исполнится 60 лет. Это какое-то маленькое недоразумение. Когда начинаешь составлять эти цифры 6:0, ты понимаешь, что это хороший сухой счет. Дай бог, чтобы наша сборная по футболу выиграла хотя бы один матч с таким счетом 6:0, всухую. По ощущениям, это какое-то странное недоразумение.

Буквально еще вчера мне казалось, что я только пришел в театр и только начинаю постигать эту профессию. А на самом деле у меня заканчивается 38-й сезон в Театре имени Евгения Багратионовича Вахтангова.

У меня была уверенность, что день рождения я встречу где-то на стороне. Это повелось с момента моего рождения - мама начала рожать меня в машине, с тех пор моя жизнь и проходит "на колесах". Помню, что 50 лет я отмечал в Сочи на "Кинотавре", 55 лет встречал в Женеве - играл на гастролях спектакль "Дядя Ваня".

Все следующие дни рождения тоже были на выезде. Когда исполнялось 58 лет, был на гастролях в Германии, и как раз в этот день мы переезжали из Берлина в Майнц. У меня в купе был накрыт стол, люди подходили, поздравляли меня, выпивали за мое здоровье и угощались. Один немец выпил, закусил и стал давать деньги, решив, видимо, что попал в частный бар. И был счастлив, что в моем "буфете" все бесплатно.

И в 59 лет тоже были гастроли Театра Вахтангова, уже в Нью-Йорке. Потому я был уверен, что 60 лет встречу на стороне. Но театр сделал юбилейную афишу, в которую включил четыре спектакля, где я занят. 6 июня, в день рождения Пушкина, я сыграл в "Евгении Онегине". 8 июня у меня было "Горячее сердце" по Островскому, 10 июня - "Мнимый больной" по Мольеру. А в день 60-летия я сыграю чеховского "Дядю Ваню", так и отмечу юбилей.

— "Дядя Ваня" - ваш любимый спектакль?

— Да, это мой любимый спектакль. Я сказал в театре, что 13 июня буду играть "Дядю Ваню". Он так щемяще, по-хорошему падает на мою душу и позволяет каждый раз находить дополнительные нюансы. Я чувствую, понимаю этот спекталь, у которого 13 июня будет 227-е представление.

Когда этот спектакль только рождался, в нашем театре был сложный период. Старшее и молодое поколение разошлись во взглядах на нового худрука Римаса Туминаса, возглавившего труппу. Молодежь была "за Туминаса", потому что почувствовала, что талантлива и нужна. А старшее поколение почему-то решило, что Туминас не вахтанговский режиссер.

Мы репетировали "Дядю Ваню" с Туминасом, несмотря ни на что, не будучи на 100% уверенными, что выиграем эту историю. Мы оберегали Римаса. Все в этом спектакле виртуозно: Чехов, режиссура Римаса Туминаса, все персонажи, музыка Фаустаса Латенаса. Я теперь знаю, какая музыка должна звучать на последнем прощании. Это - тема "Дяди Вани".

— Вам рано об этом думать. Скоро 60 лет даже не будет пенсионным возрастом, который намерены законодательно продлить.

— Кстати, актеры могут уходить на пенсию досрочно, как балетные артисты. В 55 лет можно уйти на заслуженный отдых. Однако, по-моему, актер и пенсия - вещи несовместные. Если актер почувствует, что нет ни одной работы в театре, мгновенно набрасывается тоска, болезни, реальный возраст увеличивается в каких-то кубических масштабах. И человек уходит. А когда он знает, что у него есть хоть один спектакль, и он идет один раз в месяц, это его держит на этой бренной земле, он нужен. Актер не может уходить на пенсию. И не должен.

— Интересно, а сколько спектаклей сейчас в вашем репертуаре?

— У меня пять спектаклей в Театре Вахтангова. Еще я играю в "Пигмалионе" в Театре "Современник". В Московском ТЮЗе у меня есть спектакль "Черный монах", но боюсь, что 30 июня мы сыграем этот спектакль последний раз. Это связано со здоровьем моего партнера - замечательного актера Игоря Николаевича Ясуловича, которому трудно играть в этой сложной в техническом отношении постановке. Он сам мне об этом сказал.

У меня есть и антрепризный спектакль, он называется "Бумажный брак", который я с радостью играю. Подумываю и о новом антрепризном спектакле. Ведь в репертуарном спектакле ты хочешь-не хочешь, а должен играть. А антреприза - это твой личный выбор. Главное, чтобы эта работа была качественной, сделанной на хорошем материале. Это для меня непререкаемые условия контракта.

— Вы говорите, что много ездите. А в родном Киеве давно бывали?

— Я родился в Киеве, там закончил школу. Там наша троица друзей, как чеховские три сестры, мечтала: в Москву, в Москву. И мы приехали в Москву. Я поступил в Щукинское училище, наша подруга Ниночка Нижерадзе - в мастерскую Олега Табакова (она сейчас работает в Киеве в ранге заслуженной артистки Украины), а наш третий друг Сергей в тот год не поступил, он поступил после армии и затем работал в Театре Образцова.

Последний раз я был в Киеве в 2016 году. Надеюсь, что я ничего плохого для моей родины не сделал. Мне хочется поехать, я давно не был на могиле моей мамы. Когда я приезжаю на родину, у меня открываются все фибры моей души. И Россия уже моя родина, ведь я здесь с 1976 года, когда еще был Советский Союз. Я - посол мира.

Наша профессия - самая мирная. Я вообще считаю, что хорошие театральные коллективы надо отправлять туда, где есть какое-то негативное отношение к нам.

Никогда не забуду, когда мы играли "Онегина" в Лондоне. Я открыл газету и прочитал, что наш "Евгений Онегин" получил у британских критиков высшую оценку - "пять звезд", и они рекомендуют своим соотечественникам посмотреть наш спектакль. Мы ассоциируемся у них не с матрешками и водкой, они смотрели на нас, раскрыв глаза.

То же самое было и с "Дядей Ваней", нам также выставили в Лондоне "пять звезд" и аплодировали с восторгом. В общем, хорошие театры надо отправлять в страны, где есть к нам негативное отношение. Думаю, что публика посмотрит и все поймет. Она поймет, что с нами можно и нужно иметь дела.

— Скажите, вы верующий человек?

— Да. Я крещен мамой. Я православный христианин. И в пионеры меня не приняли, потому что мы с мамой уехали на Пасху.

— А комсомольцем вы были?

— В комсомол меня заставили вступить, хотя я честно признавался, что не являюсь пионером. Но меня, похоже, не услышали и велели прочитать устав ВЛКСМ, что я и сделал.
В комсомол меня принимали ровно одну минуту. Я вошел в кабинет, где заседала комиссия в составе 15 бодрых юношей и девушек, мне задали вопрос: "Что такое быть коммунистом?" Я ответил: "Коммунистом можно стать только тогда, когда обогатишь свою память всем тем прекрасным, что создало человечество. Владимир Ильич Ленин". Меня приняли единогласно.

— И членом КПСС вы тоже были?

— Нет. Мыслей таких даже не было. Я работал в театре, занимался ролями. А там все само рассосалось.
Хотя настоящих коммунистов я знал. Это, например, Михаил Александрович Ульянов. Он входил в ревизионную комиссию ЦК КПСС и свято верил в светлое будущее, в коммунизм. Жил и работал по-честному, достойно.

И Евгений Семенович Матвеев тоже был истинным коммунистом. Сколько буду жить, столько буду помнить его благородный поступок по отношению к себе. У меня решался квартирный вопрос, мне сказали, чтобы я взял кого-нибудь для поддержки. Я позвонил Матвееву, и он пришел. А я накануне отказался сниматься в его фильме "Любить по-русски", мне показалось, что предложенная роль мне не подходит.

Матвеев был настоящий коммунист, и фильмы он снимал, как чувствовал, как верил. И партийный билет он не сжигал. Но таких коммунистов были единицы. Их вера у меня вызывает уважение. Потому что эта вера была истинная, не лицемерная. Они верили в коммунизм и с честью носили звание члена коммунистической партии Советского Союза.

— А вы сами во что сейчас верите?

— Сейчас, к сожалению, время безверия. В головах раскардаш. Тут же вспоминаешь Чехова: если бы они провели железные дороги, а по-прежнему тиф, нищета. Что-то отняли, во что человек верил, а взамен ничего не дали.

Сейчас все заменяет интернет, совсем какая-то другая жизнь, потусторонняя, зазеркалье. Вся наша молодежь владеет. Это я не умею. Мне мой внук говорит: "Деда, не волнуйся, это все для блондинок, тебе все подскажут". А я, обращаясь к интернету, всякий раз решаю гамлетовский вопрос: быть или не быть? Включить свою геопозицию на iPhone или нет? И нажимаю: "попозже".

Как-то очень хочется, чтобы не попозже, а сейчас наладилось здравоохранение, образование, законы. Сейчас, а не потом. Не хочется постоянно нажимать на кнопочку: "попозже".

— Но, согласитесь, как артисту вам же сейчас не на что жаловаться. Вы много играете в театре, постоянно снимаетесь в кино. Какие новые проекты обдумываете?

— Сейчас думаю о литературном материале. Почему-то подумал о "Старшем сыне" Вампилова, чтобы сыграть в этой пьесе Сарафанова. Хотя интересное можно найти и в русских народных сказках, и в японских сказках. Надо брать и читать.

В какой пьесе Чехова я хотел бы еще сыграть? В "Трех сестрах", наверное, уже поздно. Или в "Иванове"? А, может, взяться за "Ромео и Джульетту"? Ей 102 года, а ему - 103. Помните, как в фильме Муратовой "Три истории". Старушка-мать и очень взрослая дочь ведут бесконечный диалог. Старушка-мать с балкона кричит: "Ты почему не звонишь?" А очень взрослая дочь под балконом бесконечно отвечает: "Я звоню-звоню, а ты трубку не берешь!" Возможна же такая сцена на балконе в возрастных "Ромео и Джульетте"?

Никогда не было роли, о которой я мечтал. И до сих пор нет. Наверное, это плохо. Всегда роли приходили как-то неожиданно для меня. К примеру, недавно мне предложили сыграть Ивана Грозного в новом сериале, съемки которого начнутся в августе. Никогда даже в страшных фантазиях я не мог помыслить об этой роли, а мне ее предложили. Как в свое время режиссер Кама Гинкас увидел мое интервью по телевизору и предложил мне роль в "Черном монахе". Многие роли, на которые я имел право, не пришли. Пришли другие роли, о которых я и не думал, но оказался к ним готов.

— Если не секрет, с какими режиссерами в театре вы хотели бы еще поработать?

— В первую очередь, с Римасом Туминасом. Очень бы хотел, чтобы он сделал со мной новый спетакль. Хотел бы еще поработать с Сильвиу Пуркарете. Я с удовольствием играю в его постановке "Мнимый больной". Возможно, и с Сашей Коручековым еще бы что-то сделал. Он недавно поставил "Горячее сердце", где я занят. Возможно, надо осуществить еще один проект, но на другом, более камерном, сольном материале. Интересно было бы встретиться с Оскарасом Коршуновасом.

— А с Богомоловым, Серебренниковым не хотелось бы встретиться?

— Скажу честно, нет. Я не понимаю их. Единственный спектакль, который мне когда-то понравился, это был "Пластилин" Кирилла Серебренникова. Больше меня ничто не вдохновило.
Я не понимаю, почему у Константина Богомолова Роза Хайруллина должна играть Лешу Карамазова? Хоть убейте меня. Это какие-то собственные комплексы?

Мне кажется, что все это уже давно было. Мальчики играли девочек, а девочки - мальчиков. Однажды даже покойный Петр Наумович Фоменко сказал: "Все давно уже было, просто нас еще не было".

Эти ребята часто ездят по артхаусным фестивалям, которых в той же Германии очень много. Мне кажется, что у нас другие ощущения театра. Я не понимаю театра, где полчаса лежат и кашляют. А я должен на это смотреть.

Я хочу сидеть в зрительном зале и сопереживать тому, что происходит на сцене. Я должен быть соучастником спектакля, а не сторонним наблюдателем и разгадывателем ребусов. Вот падают яйца с неба, а я думаю, сколько их еще упадет? Потом актер начинает их собирать ( кстати, это был спектакль "Чайка"), а я считаю, слава богу, осталось два яйца. Это что - театр? Для меня - нет. Уверен, что у этих художников есть масса поклонников. На здоровье, смотрите. Ничего закрывать не надо. Но я за театр Римаса Туминаса.

— А в кино, кто для вас приоритетный режиссер?

— Сергей Урсуляк. Мы сделали с ним уже семь фильмов, сейчас заканчиваем работу над восьмым.

Нашей первой встречей были "Летние люди" по "Дачникам" Горького, потом было "Сочинение ко Дню Победы", где я играл взяточника Чечевикина. Потом - прекрасный детектив "Убийство Роджера Экройда", но Сережа почему-то назвал фильм "Неудача Пуаро". Не надо включать в названия такие слова, как "неудача", у них очень сильная энергия. Далее последовала "Ликвидация", в которую я вошел после смерти замечательного Андрюши Краско. Потом - "Исаев", где я сыграл писателя Никандрова. Следующей стала "Жизнь и судьба", которую я обожаю. Я обожаю моего прекрасного Виктора Павловича Штрума и горжусь там чтением письма матери.

Это подлинное письмо матери Гроссмана, которое она написала в гетто в 1941 году. Гроссман получил его в 1944 году, будучи на фронте. Достаточно прочитать это письмо, чтобы понять, что такое война.

Седьмым проектом Урсуляка, в котором я снимался, стал "Тихий Дон". Сережа доверил мне роль Пантелея Прокофьевича Мелехова. Урсуляк всех нас заставил ходить на ипподром. И меня тоже, потому что Пантелей Прокофьевич в свое время выступал перед государем и так ногу травмировал. Я не овладел джигитовкой, но на экране я сам мчусь галопом, и горжусь этим.

Недавно Урсуляк приступил к экранизации романа Алексея Иванова "Ненастье", где предложил мне роль Яра Александровича. "Роль небольшая, - сказал Сергей. - Если ты откажешься, я приму, если согласишься, буду рад. Поверь, мы сделаем эту роль интересной". Сериал должен выйти осенью на канале "РТР". Это будет восьмая наша совместная работа с Урсуляком. Дабы завершить кинотему, скажу, что получил приглашение сняться еще в двух крупных телесериалах, съемки которых начнутся в августе. 

— Вы такой успешный актер, наверняка ваш дом буквально заставлен наградами?

— У меня, действительно, очень много кинопризов. Три "Золотых Орла", две "Ники", два "Золотых Овна", еще есть "Золотое яблоко", "Золотой листок", гран-при разных кинофестивалей.

А вот театральных призов у меня практически нет. Есть только одна "Хрустальная Турандот" - за "Дядю Ваню". И ни одной "Золотой маски" у меня нет. Но нет и нет, никакого сожаления по данному поводу я не испытываю. На полочки есть что поставить.

— Вы практически никогда не рассказываете о доме, о семье. Почему?

— Я люблю свою семью. Супругу, сына, невестку, внуков. Это все мои любимые люди, о которых я забочусь, которых берегу и ценю, ради которых готов работать. Я просто стараюсь о семье много не говорить, потому что это та твоя душа, куда посторонних пускать не принято.

— Скажите, была ли в вашей жизни такая неудача, о которой вы больше всего переживаете?

— Первое, о чем я подумал, неужели нельзя было помочь маме преодолеть ее болезнь. Все ли я сделал, чтобы продлить ей жизнь Об этом думаю.

— А чем больше всего гордитесь?

— А вот про это не скажу. Просто процитирую одну фразу: "Если вы хотите что-то узнать у умного человека, подумайте, нужно ли вам это".

Беседовала Ольга Свистунова

Поделиться
Читайте
ТАСС VK
Много новостей? Мы собрали главные в нашей расссылке!