5 сентября, 19:00Прямая речь
Кирилл Дмитриев: на Дальнем Востоке у нас не теоретические планы, а конкретные инвестиции
© Стоян Васев/фотохост-агентство ТАСС

Генеральный директор Российского фонда прямых инвестиций дал интервью ТАСС на полях Восточного экономического форума

Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) вместе с партнерами, суверенными фондами из азиатских и ближневосточных стран, уже привлек на Дальний Восток инвестиции в объеме 95 млрд рублей. Кирилл Дмитриев рассказал в интервью ТАСС о новых проектах фонда на Дальнем Востоке, об инвестициях в высокоскоростную магистраль "Евразия", которая свяжет Китай и Европу, и о рисках, связанных с эскалацией конфликта вокруг Северной Кореи. 

— Как вы оцениваете инвестиционный потенциал Дальнего Востока? 

 Мы уже проинвестировали 95 млрд рублей на Дальнем Востоке, из которых наши средства — это около 30 млрд, остальные средства мы привлекли от наших партнеров. На Дальнем Востоке у нас много интересных новостей. Компания Russian Forest Product (RFP) запускает в Амурске производство пиломатериалов, которые будут экспортироваться на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Вторая важная история — это аэропорт Владивостока, где международный пассажиропоток вырос на 37% в 2017 году по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. Это не только результат наших инвестиций, мы считаем, что аэропорт Владивостока станет мощным хабом и важно его наполнять международным туристическим потоком из стран АТР.

Мост через Амур строится по графику. Tigers, наша угледобывающая компания, на этой неделе отгрузила первую партию угля в Китай. Мы привлекли значительные средства в размещение компании "Полюс", мы видим, как развивается эта компания, как развивается ее Наталкинское месторождение. С "Алросой" мы обсуждаем различные проекты, в том числе связанные с продажами бриллиантов на рынках Азии. Мы видим возможности для инвестиций в такие проекты. На Дальнем Востоке у нас не просто теоретические планы, а конкретные инвестиции. Это связано и с общим экономическим ростом в АТР, и с теми мерами, которые принимает правительство на Дальнем Востоке. 

— Вы ожидаете, что такие темпы роста пассажиропотока в аэропорту Владивостока сохранятся?

 Мы ожидаем, что они несколько уменьшатся, поскольку такие высокие темпы роста связаны с эффектом низкой базы. Но мы точно ожидаем роста международного пассажиропотока. Аэропорт может сыграть очень важную роль в создании туристического кластера на Дальнем Востоке, ориентированного на страны АТР. Мы видим интерес инвесторов к различным туристическим проектам на Дальнем Востоке. 

— Существуют ли риски для инвестиций в регион из-за напряженности вокруг Северной Кореи?

 Любая эскалация конфликта приведет к очень серьезной дестабилизации рынков и будет иметь очень значимые последствия для региона. Большинство инвесторов надеются, что будет найден правильный подход к конструктивному диалогу. Здесь важно наше взаимодействие с Южной Кореей, которое, как нам кажется, мы могли бы усилить, в том числе и в инвестиционном плане. Безусловно, все больше и больше инвесторов обращают внимание на развитие этой ситуации, она развивается очень стремительно, но при этом все надеются, что в ходе диалога и переговоров будет найдет разумный компромисс. 

— Как вы видите дальнейшее развитие отношений с Южной Кореей? Что фонд обсуждает с южнокорейскими партнерами?

 У нас создан совместный фонд. Мы готовы инвестировать и показываем различные проекты в логистике, энергетике, недвижимости. Однако пока наш совместный фонд развивается гораздо медленнее, чем, например, российско-китайский фонд, который уже инвестировал в 15 проектов в различных секторах. Российско-корейский фонд, хотя и создан, пока не заработал в полную силу. Одна из тем, которую мы хотели бы обсудить с южнокорейской делегацией, — это как ускорить реализацию проектов, совместные инвестиции с корейскими компаниями, которые могли бы больше инвестировать в Россию. У Кореи очень большая экспертиза во многих секторах, включая здравоохранение, они могли бы кардинально улучшить сферу здравоохранения в России. Но пока мы должны доработать совместную платформу для инвестиций. 

— Когда вы планируете завершить сделку по созданию российско-японского фонда объемом $1 млрд с японским банком JBIC?

 Завтра будет подписан окончательный документ по фонду. Мы считаем, что первую сделку мы сможем осуществить уже в ближайший месяц в фармацевтике, это будут инвестиции в одного из лидеров отрасли. Фонд активно смотрит на проекты в аквакультуре, логистике, медицине и сельском хозяйстве. Задача фонда — реализовать в России интересные идеи японского бизнеса. 

— Считаете ли вы, что сейчас сложились условия для приватизации компании "Совкомфлот"? Может ли она произойти в этом году и примет ли РФПИ в ней участие? 

 У "Совкомфлота" сейчас две альтернативы. Первая — делать IPO, вторая, может быть, более правильная — размещение вместе с кем-то из азиатских партнеров, частное размещение в рамках подготовки к публичному.

Мы видим, что отрасль выходит из кризиса, оценки стали восстанавливаться, соответственно, привлекая партнера для дальнейших инвестиций, "Совкомфлот" может хорошо себя чувствовать. Мы считаем, что сейчас есть спрос на публичные размещения. Мы поучаствовали в IPO "Детского мира", вторичном размещении "Фосагро", и мы видим, что спрос на российские бумаги есть. Но это выбор, стоит ли выходить на публичный рынок или лучше инвестировать с китайскими и азиатскими фондами, которые являются более долгосрочными инвесторами. Это выбор, который и Росимущество, и сама компания должны сделать. Мы видим плюсы и одного, и другого подхода.

— Вы будете участвовать в сделке независимо от выбранного способа размещения? 

 Мы проявляем интерес, окончательное участие — это вопрос оценки и условий. Мы готовы участвовать и в публичном размещении, и в частном размещении, но, безусловно, не на большой объем. Мы считаем, что компания и так интересна, к ней есть значимый интерес других инвесторов. Наша задача не замещать тот спрос, который и так есть.  

— Может ли размещение произойти в этом году и существуют ли условия для такого размещения?

 Да, может. Но я бы сказал, что в большей степени существуют для частного размещения. Условия для размещения на публичных рынках всегда весьма волатильны, и в том числе они, безусловно, чувствительны к различного рода информационным событиям. На публичном рынке может создаться окно, но оно так же внезапно может и закрыться. А окно для частного размещения с азиатскими партнерами явно есть, потому что многие азиатские фонды видят рост в этом секторе, высоко оценивают компанию. 

— Влияет ли ситуация вокруг АФК "Система" на ваши совместные проекты? 

 Мы продолжаем смотреть на совместные инвестиции с АФК "Система", мы изучаем инвестиции в их агрохолдинг, и нам нравится этот актив. Мы изучаем возможность инвестиций в их лесной холдинг. Соответственно, мы продолжаем с ними сотрудничать. У нас была успешная инвестиция в компанию "Детский мир". Мы видим возможности для дальнейших инвестиций, мало того, наши партнеры также не прекращают проявлять интерес к совместным инвестициям в компании АФК "Система". 

— Когда вы планируете представить предложения по конвертации привилегированных акций "Транснефти"?

 Это будет решение правительства. Важно, что ситуация с привилегированными акциями кардинально изменилась с приходом новых инвесторов — "Газфонда", РФПИ и пенсионного фонда "Транснефти". Мы видим, что с нашим приходом компания стала гораздо более открыта к восприятию точки зрения миноритарных инвесторов. Мы видим это на фактах. В частности, выплаты дивидендов выросли более чем в шесть раз по сравнению с прошлым годом. Компания выступила с инициативой, чтобы я как представитель миноритарных инвесторов вошел в совет директоров, где мне предложили возглавить комитет по стратегии и инвестициям. Это беспрецедентный шаг со стороны компании по отношению к миноритарным акционерам, направленный на то, чтобы капитализация компании повышалась.

Мы уже начали обсуждение с правительством наших предложений по конвертации. Государство в любом случае не потеряет контроль, потому что у государства 78% акций. Инвесторы, которые пришли, заинтересованы в дальнейшем росте капитализации компании. Это очень важно, чтобы наши компании с государственным участием обращали внимание на рост капитализации. Мы высоко оцениваем действия менеджмента, открытость по отношению к инвесторам в привилегированные акции и готовы делиться нашей экспертизой. Мы намерены увеличивать наши инвестиции в привилегированные акции "Транснефти" за счет стран Азии и Ближнего Востока. У нас есть серьезный интерес к этим инвестициям. Мы приветствуем очень важное решение MSCI об увеличении веса "Транснефти" в индексе российского рынка в два раза. Мы понимаем, что это было связано с тем, что MSCI увидела, как  голос миноритариев воспринимается руководством компании. 

— Какой потенциал роста капитализации "Транснефти" вы видите?

 Мы видим, что многие другие похожие компании оцениваются по мультипликатору в два раза выше. Безусловно, у каждой компании есть своя специфика. "Транснефть" — это крупнейшая компания по транспортировке нефти в мире. Мы видим значимый потенциал роста капитализации — в два раза. Конечно, потребуется время, чтобы этот потенциал реализовать. Мы надеемся на дальнейший рост дивидендов, соответственно, мы видим, что все больше и больше госкомпаний подходят к планке 50% от прибыли по международным стандартам. Соответственно, определенный подход к повышению дивидендов "Транснефти" был бы позитивно воспринят миноритарными инвесторами и был бы полезен для государства. 

— Рост капитализации будет связан только с повышением дивидендов или также и с другими факторами? 

 С другими факторами тоже. Компания сейчас активно занимается повышением эффективности. Новые нефтепроводы будут приносить дополнительный денежный поток. Есть ряд факторов, которые позволят повысить капитализацию. 

— Идут разговоры о возможном визите короля Саудовской Аравии. Как развиваются ваши отношения с саудовскими партнерами? 

 Саудовская Аравия для нас очень важный партнер. Мы видим, что выполняются очень важные соглашения по сокращению добычи нефти, которое позволило стабилизировать цены. Саудовские партнеры уже инвестировали в совместные проекты около $1 млрд. Эти факторы позволяют нам рассчитывать, что инвестиции продолжатся и наша кооперация будет развиваться дальше. Мы очень активно работаем над созданием нашего энергетического фонда, который, как мы ожидаем, составит около $1 млрд и позволит инвестировать в различные сервисные и другие высокотехнологичные проекты в нефтяной отрасли.

В частности, мы рассчитываем, что ряд наших арабских партнеров будет инвестировать в компанию Eurasia Drilling, что позволит ей более активно работать на рынках Ближнего Востока, в том числе и в Саудовской Аравии. Мы считаем, что у нас есть очень значимый потенциал для взаимодействия в энергетической сфере, который не ограничивается соглашением о сокращении добычи, а может дополняться различными технологическими проектами. Мы обсуждаем инвестиции в ряд других компаний, которые могут продавать услуги или продукцию Saudi Aramco. Последний год был годом создания очень мощной базы для отношений с Саудовской Аравией, которые сейчас, в том числе благодаря усилиям наследного принца Мухаммеда бен Салмана, развились от фактически нулевой точки пару лет назад до точки, где у нас есть совместные успехи. 

— Вы ожидаете, что энергетический фонд будет создан уже в этом году? 

 Да, мы этого ожидаем. 

— Будет ли фонд инвестировать в покупку доли в Eurasia Drilling?

 У нас есть инвесторы и без этого фонда. Фонду были бы интересны такие проекты, как Eurasia Drilling. Мы смотрим еще на несколько подобных проектов — это российские поставщики нефтесервисных услуг или производители оборудования, которые могли бы продавать свои услуги или поставлять свои продукты для Saudi Aramco. В частности, одна из этих компаний производит насосы. Есть ряд интересных российских компаний, которые могут активно выходить на рынки Ближнего Востока. Без инвестиций оттуда им сложно пробиться. Мы считаем, что инвестиции откроют для наших успешных нефтесервисных компаний и производителей оборудования дорогу на очень привлекательные рынки Ближнего Востока. 

— Каким образом РФПИ планирует участвовать в развитии "цифровой экономики"?

 Мы планируем увеличивать количество технологических проектов фонда и объем средств, которые мы инвестируем в такие проекты. Мы рассматриваем ряд проектов, например, инвестиции в совместную компанию "Яндекс.Такси" и Uber. Для нас потенциально интересны инвестиции в лидеров российского интернет-рынка, таких как Mail.ru. Однако никаких решений пока не принято.

Мы видим, что могли бы создавать партнерства с иностранными игроками на территории России. Например, инвестиции в "Яндекс.Такси" мы обсуждаем вместе с Didi Taxi, а это наша инвестиция в Китае, которая была очень успешной и выросла в пять раз. Поэтому мы будем инвестировать в "цифровую экономику", но делать это очень вдумчиво. Есть ряд проектов, которые привлекают общее внимание, многие их обсуждают, но при этом есть риск образования "пузырей". Не все то, о чем говорят, является действительно примером успешных бизнес-моделей. Не все новое позволяет получать хорошую отдачу на инвестиции. Будем фокусироваться на том новом, что принесет значимый эффект и что будет способствовать созданию стоимости.

— На встрече с президентом вы говорили о новых инвестициях в инфраструктуру. О каких проектах идет речь? 

 Инфраструктура для нас — очень важная сфера. У нас около 30% наших средств инвестировано в инфраструктурные проекты. Мы хотели бы видеть эту долю выше 40%. Соответственно, мы инвестируем в Центральную кольцевую автодорогу (ЦКАД), мы доделываем проект по строительству мостовых переходов в Московской области. Мы наработали очень важный опыт взаимодействия с Московской областью. Мы очень благодарны губернатору Андрею Воробьеву и его команде. Мы считаем, что на основе этого опыта мы могли бы тиражировать такие проекты в других регионах. Мы видим, что есть значимый интерес к портовой инфраструктуре в России. Мы являемся инвесторами в двух аэропортах и хотели бы увеличивать инвестиции в аэропорты. Соответственно, мы обсуждаем с РЖД проект "Евразия", высокоскоростную магистраль, которая свяжет Китай и Европу. Мы видим, что модель проекта стала гораздо более интересной, потому что фокус проекта теперь приходится на транспортировку грузов из Китая в Европу, что делает Россию важным транспортным коридором и позволяет резко сократить сроки доставки товаров, в том числе экспортируемых по каналам интернет-торговли. Мы смотрим и надеемся инвестировать в "Северный широтный ход". Мы фактически изучаем все основные инфраструктурные проекты и помогаем структурировать их так, чтобы они были комфортны для инвестора. Очень важно, чтобы инфраструктурные проекты развивались так, чтобы система была самовозобновляемой, чтобы доходы от предыдущих инвестиций в инфраструктуру можно было вкладывать в новые проекты. Для таких проектов легче находить инвесторов. Очень многие проекты раньше были основаны на государственных деньгах. Это не самовозобновляемая модель.

— За счет чего ВСМ Китай — Европа стала более комфортной для инвестора? 

— Предыдущий проект, ВСМ Москва — Казань, был связан с пассажиропотоком. Соответственно, возникали вопросы, сколько пассажиров будет ездить, как часто, насколько они готовы платить, насколько это самоокупаемая история в то время, как товаропоток между Китаем и Европой гораздо проще просчитать. Сейчас большинство грузов идет морским путем. Этот путь занимает 25–30 дней. Если его сократить, то понятно, что можно брать премию за более быструю доставку товаров. Объем электронной коммерции понятен, такие игроки, как Alibaba, очень много поставляют в Европу, понятно, что объем электронной коммерции будет расти. Создание транспортного коридора между Европой и Россией кардинально меняет экономику проекта и делает ее гораздо более устойчивой. 

Беседовал Глеб Брянский

Читать далее
Загрузить еще