Директор Эрмитажа Пиотровский: культуру невозможно закрыть — она просачивается, как вода

— Михаил Борисович, совсем скоро стартует Международный культурный форум в Санкт-Петербурге. Скажите, пожалуйста, какие у вас ожидания в этом году?

— Говорить об ожиданиях от форума не совсем верно, потому что мы сами его создаем. Форум объединенных культур посвящен важнейшей задаче, которую наша страна взяла на себя: найти механизм взаимодействия суверенных культур. Сейчас все культуры подчеркивают свою суверенность, свою самобытность. И одновременно они существуют в едином мире. Как это совместить? Как совместить с суверенностью некие положительные черты глобализма, от которого все отказываются?

Для этого нужен специальный механизм, потому что это две противоположные вещи. Наш форум уже в течение нескольких лет создает этот механизм через участие людей, через активную отработку разных приемов, форм, жанров. В частности, через Эрмитажную премию, которая присуждается российскому деятелю культуры и, условно говоря, иностранному деятелю культуры, который тоже активно работает с Россией.

— Могли бы вы чуть подробнее рассказать про Эрмитажную премию?

— Это часть церемонии форума. Форум одновременно очень деловой — там обсуждаются острые проблемы кино, искусственного интеллекта, театра, музыки, традиционных ценностей. И он с мощной культурной программой, потому что встречаются деятели культуры, показывают друг другу свои работы. Происходят очень важные встречи руководителей российской культуры, министров культуры с министрами культуры разных стран.

Очень много церемоний. Среди них — вручение Эрмитажной премии, уже два года, как ее присуждают. Она — за вклад в культуру, ее получают два человека. Это очень символичная вещь — маленькая копия Колыванской вазы — знаменитой грандиозной вазы, которая стоит в Эрмитаже. Это шедевр камнерезного искусства, большая и при этом необыкновенно красивая вещь. Ее вручали первым Валерию Гергиеву, Борису Эйфману, Начо Дуато, Поладу Бюль-Бюль оглы.

В этом году иностранная премия присуждена Теодору Курентзису. Это знак признательности российской культуры деятелям, которые с ней связаны. При этом премия Эрмитажная, поскольку Эрмитаж — это и есть тот самый символ непростого сочетания суверенности и всемирности.

Вот мы стараемся эту символику продолжать, она продолжается и в этой премии. И конечно, я очень рад, что Теодор в этом году избран для этой премии. Он блестящий, замечательный дирижер и замечательное явление нашей культуры, потому что он как раз совмещает это сочетание европейской культуры, живущей в России, на основе, скажем так, православия и Греции. И у него это блестяще получается. Мы очень рады, что он, как это часто бывает в России, в разных местах создает особую художественную атмосферу. Сейчас мы очень рады, что он в Петербурге.

Надо сказать, что это замечательное явление, и он прекрасно умеет представлять это явление, рожденное в России, во всем мире. Он одновременно и в мире — я так понимаю, сейчас он в Зальцбурге, — где он представляет и себя, и культуру России, для которой он так много делает. И очень важно, что Эрмитаж для него не только символический механизм, мы давно и очень много с ним сотрудничаем: и с ним самим, и с его музыкой.

Мы сотрудничаем в художественных проектах, мы помогали им выступать у нас, когда у них были проблемы с помещениями. У нас выступают и Musica Aeterna, и хор Musica Aeterna, и балет. У нас была новая вещь: Musica Aeterna создала специальную программу для выставки Каспара Давида Фридриха. Они создали такой музыкальный саундтрек, подобрали произведения, которые ассоциируются с разными картинами Фридриха. Это было нечто потрясающее. Сочетание живописи, музыки и нашего вклада в большой европейский процесс празднования этого великого художника. И мы готовим на следующий год проекты. У нас есть планы. Так что он еще и очень эрмитажный музыкант.

— Все сошлось.

— Все так, все идет.

— Премия в этом году вручается 13 сентября?

— Премию вручают обычно в последний день форума. Сейчас это будет 13-е. Мы в Эрмитаже любим число 13. Иосиф Абгарович Орбели, директор Эрмитажа, всегда выбирал 13-й этаж, 13-й номер. Вручение происходит в Георгиевском зале Зимнего дворца, в самом торжественном зале Российской империи и России, российской культуры. Это всегда бывает очень красиво. И замечательные вазы уже прибыли, их делают там же на Алтае мастера, которые создавали знаменитую Колыванскую вазу.

— На ваш взгляд, какие вопросы на форуме стоит поднять в первую очередь? Может быть, какие-то три главные темы?

— Тут много очень важных вопросов, все они очень острые. Вся эта система: что у нас общее, что разное, как это все сочетать. Другая важнейшая тема — традиционные ценности. Мы очень много об этом говорим. Все говорят: "Да, сохраняем традиционные ценности". Но что это такое? Никто особенно не знает, потому что на самом деле они у всех разные. В этом-то и проблема. Это легко объявить, а надо понять, где они общие, а где разные.

Мы знаем, что семья — это ценность, но семьи во всем мире, в разных культурах строятся по-разному. Вот для этого нужно много говорить и обсуждать. Это и будет обсуждаться: каким образом происходит синтез культур? Например, у нас есть целая тема "Славяно-тюркский синтез" — это глубокие корни истории России. Евразия, Азия, Европа. Все эти вещи, которые легко произносятся, но очень трудно осуществляются в конкретной культурной жизни. Эти механизмы теоретически и практически прорабатываются. У нас происходят замечательные встречи людей разных культур.

Читайте также

Российские художники победили в конкурсе галереи Тулип в Вене

Буквально только что прошел оргкомитет форума, утверждены многие программы. Одна из важнейших тем — искусственный интеллект, она уже каждый год очень интересно представлена на форуме. Причем в этом году будет больше про риски, которые создает искусственный интеллект. А это действительно очень разные риски, и мы там тоже будем выступать.

Эрмитаж, например, создал новый вариант арт-токенов и NFT. Мы сделали первые NFT такого рода, потом все стали делать свои. Сейчас это уже, казалось бы, не так интересно, но на самом деле интересно, потому что найдена хорошая схема: NFT создаются для вещей, идущих в реставрацию. Вещь фиксируется до реставрации, проходит реставрацию — и той вещи уже нет. Поэтому электронная фиксация становится по-настоящему уникальной. Мы будем рассказывать об этом. И много других вещей, связанных с искусственным интеллектом, которые будут здесь прорабатываться: как мы можем избежать рисков и как использовать его возможности.

У нас есть секция "Театр", есть секция музеев, которую я возглавляю. У нас будет два очень важных круглых стола. Первый круглый стол — про новые музеи. С музеями сейчас происходит очень интересная вещь. Во всем мире в рамках общей "культуры отмены" происходит отмена музеев эпохи Просвещения. Что такое Просвещение? Это эпоха колониальных захватов. И часто говорится о том, что музеи — порождение колониальных захватов, что они грабители, хранят краденое и т.д. Эта кампания очень активно идет во всем мире, и, кстати говоря, у нас тоже.

Но одновременно во всем мире создаются новые музеи, причем потрясающие. Сейчас на Аравийском полуострове один за другим появляются музеи, причем универсальные, а не просто местные, — потрясающие музеи. В Китае тоже. Будет рассказ о новом грандиозном Египетском музее. В Африке создаются новые музеи. То есть, с одной стороны, западная модель музея как бы подвергается сомнению, а с другой — оказывается, что она действительно универсально работает, и ее начинают приспосабливать. Это одна часть.

Другие круглые столы у нас будут очень острые, посвященные, как мы называем, "острым углам музейного пространства". Это вопросы отмены музея, о которых я уже сказал. У нас будет специальная панель, посвященная защите памятников культуры во время военных конфликтов, специально посвященная Ближнему Востоку. Здесь есть хороший опыт, и у нас есть коллеги с Ближнего Востока.

Читайте также

Личность Бэнкси могут раскрыть из-за его граффити на здании суда

Что на самом деле надо делать? Есть всегда пропагандистско-шумовая часть: "Не трогайте, ах, это случилось!" А есть практическая часть, которую мы в России знаем хорошо: что надо делать, чтобы спасти, что надо делать, чтобы восстановить, и как восстанавливать. Вот эти сложности конкретной работы и теоретические вещи — они все вместе будут объединены.  Мы вместе с Центром Примакова как раз проведем такие обсуждения, они будут очень полезными.

А есть и другие острые вопросы. Например, простая вещь — апроприация. У каждой культуры есть свои достоинства. Раньше считалось нормальным, что, если одна культура что-то берет у другой, — это хорошо. Теперь это не совсем так. "Как вы посмели взять образец, сандалии индейцев мексиканских, использовать в европейских сандалиях? Вы украли наши традиции, присвоили себе!" — я привожу новейший пример, который даже поддержал суд. Очень много звучит: "Моя культура, ее нельзя трогать, ее нельзя воспроизводить, она моя, а вы ее не понимаете".

Если по большому счету какие-то символы, знаки древнеегипетской культуры в европейских городах — понимаем мы их или не понимаем, воспринимаем как экзотику? Много подобных важных споров. Так же, как атрибуция: кому принадлежит художник? Например, кому принадлежит Леонардо да Винчи? Итальянцы очень хорошо говорят, что он "ихний". Но мы знаем, что он умер во Франции, а родился-то он в Италии, конечно, в Тоскане, но тогда никакой Италии не было, были разные герцогства. Вот как определить — тосканский художник?

— Вечные споры.

— И эти споры сейчас иногда переходят в политическую сферу. Ну, Айвазовский — у нас хороший пример. Это тоже надо обсуждать, потому что надо понимать: есть вещи, которые могут вызывать вражду. Надо делать так, чтобы они вражду не вызывали, для этого обязательно нужен нормальный подход. Мы это тоже все обсуждали в прошлые годы и будем обсуждать дальше.

— Михаил Борисович, вы с таким удовольствием говорили об искусственном интеллекте и искусстве, об этом взаимодействии. То есть вы одобряете, вам нравится это все?

— Это реальность, и надо с ней работать. Но мы же помним: недавно у нас не было телефонов, не было Google и интернета, а сейчас все есть. И мы, прежде чем думать, сначала набираем в Google. А он теперь еще выдает мнение искусственного интеллекта, который ошибается в 50% случаев, как правило.

— Да, между прочим.

— Потому что он берет из нашей информации, что у него есть под рукой. И он показывает, насколько наша информация, находящаяся в интернете, ущербна — и по данным, и после каких-то настроений. Поэтому это, то, что вы говорите, — это те риски, которые надо оценивать и понимать нам самим.

Сам искусственный интеллект очень удобен лентяям. Мы все знаем, что делают студенты, пользуясь им. Я уже читал, что в Америке и профессора пользуются и их тоже ловят за плагиат. Но на самом деле это вещь, на которую нужно посмотреть: а что делает человек, если не цифра, нолик-единичка? Человеческий мозг должен действовать по-другому, и он может работать по-другому. Вот этот поиск на этом и строится.

Я говорю "лентяям"... Бюрократам очень удобно: как будто бы цифровизация — это примитивно по полочкам. Все разложили: циферки, полтора процента, семь процентов, восемь — и проверяем потом. Это удобно для ленивых исполнителей. Но это серьезная проблема, связанная с серьезнейшей проблемой бюрократизации, которой очень помогает искусственный интеллект. Вот эту проблему мы тоже сейчас активно обсуждаем в Союзе музеев России.

Мы готовим целый ряд программных материалов для развития музеев России. И использование искусственного интеллекта — как его правильно использовать? Это нормальная вещь. Была печатная машинка, теперь компьютер, будет нормальный искусственный интеллект. Но надо нормально понимать, что у нас есть своя сфера.

— Какие вопросы с зарубежными коллегами в первую очередь хотелось бы решить в рамках форума?

— Вы знаете, я думаю, что нам прежде всего нужна нормальная форма взаимодействия. Каким образом мы смотрим друг на друга? Сейчас много политических препятствий. Сейчас в условиях блокады мы вспоминаем и прошлый опыт: что делать во время блокады, как делать, чтобы тебя видели? Слава богу, у нас есть новейшие технологии. Люди могут, не приезжая к нам, видеть, что у нас происходит. И надо делать так, чтобы они могли это видеть, потому что есть много желающих, но не всякий решится поехать.

Читайте также

Козы, спицы, 300 лет. Почему пуховые платки из Оренбуржья улетают в США, Канаду и Францию

Каким образом сделать так, чтобы наши люди присутствовали, чтобы российский флаг присутствовал всюду? Вот я уже говорил: Курентзис в Зальцбурге. Вчера в Венеции полторы тысячи человек смотрели пятичасовой фильм Александра Сокурова, и российский флаг развевался над Венецией, по поводу чего были определенные протесты.

Каким образом русский, российский флаг поднимается? Я не зря вот этот переход делаю — русско-российский, — это тоже важная вещь для понимания наших задач. Приходят люди, люди видят. Когда мы делали наши знаменитые выставки в Париже, в Булонском лесу развевался российский флаг. Вот это тоже часть нашего культурного общения. Рассматриваются такие схемы, как сделать так, чтобы мы присутствовали в разных формах, которые приемлемы сегодня. Прежний такой размах явно не получается, но есть другие способы, которые, может быть, более изящные, более тонкие.

— Но, несмотря на все эти блокады, как вы сказали, все равно о нас знают, о нас помнят, и мы везде присутствуем.

— Мы действительно везде присутствуем. Но нам нужно понимать, что так вышло в этой острой ситуации. В свое время я много писал и все говорили: "Да, конечно, когда ситуация обострилась, мосты культуры должны быть взорваны последними". Я так говорил, это брали в цитаты, писали во всем мире, говорили: "Да, да, да". Как только возникло обострение, оказалось, что их стали взрывать первыми. И сейчас попытка отмены русской культуры — это совершенно направленная вещь. Пускай там работают нефтепроводы, а культуру — мы вот так закроем. А она все равно просачивается, как вода. Но что это такое? В общем, естественный процесс. Именно культурные связи и желание создавать культурные связи как можно сильнее — потому что они самые крепкие и самые важные.

Во-первых, сама культура не дает оторвать, а во-вторых, мы строим — и люди, для которых [важна ] культура во всем мире, — строят вот эту схему, по которой все равно эта культура — она наша общая. Дело не в том, что русская культура такая хорошая, поэтому ее нельзя отменить. Она уже часть мировой культуры. Вот это нужно все время делать: чтобы то, что мы создаем, люди воспринимали уже как свое, не только как наше, не как экзотику. Это относится и к восточным культурам, которыми я занимаюсь, и к нашей культуре, и к европейской — не как экзотику, а как свою. Как это делать? Вот для этого, в частности, существует наш форум.

— Мы очень ждем форум и ваши сессии, безусловно. Михаил Борисович, поделитесь с нами, на ваш взгляд, главными выставочными проектами в Эрмитаже в новом учебном году.

— В новом сезоне? У нас будет громадная выставка, посвященная портрету, в конце года. Это очень важная философская выставка — "Портрет". Хорошо ли изображать человека? Не крадешь ли ты душу, когда берешь изображение человека? В чем отличие иконы и портрета? Тут много таких вопросов. Кроме того, что очень интересно посмотреть, как развивается история портрета, здесь рождается философия.

В следующем году мы делаем большую выставку, посвященную Екатерине I. Нас все время обвиняют в имперских сюжетах, в имперскости Эрмитажа. Выставка о Екатерине I — это возможность посмотреть как развивались вещи, заложенные Петром. На самом деле очень многое из того, что Петр задумал, его последователи осуществляли.

У нас будет новая выставка, посвященная барону Штиглицу, создателю великого училища, музея, человеку, который стимулировал собирательство. То есть такой образ мецената во всех сферах искусства, который одновременно рассказывает о том, как Россия строит диалог культур. Потому что Штиглиц — меценат, который собирал культуры, из этих культур родились в значительной мере коллекции Эрмитажа.

Будет у нас и другая выставка. У нас имперская история, идеология культур, и вот будет прекрасная выставка "Три императора", где будет диалог культур: три российских императора и три китайских императора. У нас — династия Романовых, у них — династия Цин, последняя китайская. Они почти совпадают по времени с династией Романовых. И там получается очень интересная параллель. Они известны, начиная с Петра и дальше. И вот — роскошь по-русски, роскошь по-китайски. Это все будет очень мощно представлено. У нас две выставки: и в Главном музее Китая, в Гугун, и у нас.

Любимая тема — шедевры, рожденные реставрацией. И будет выставка под названием "Новые голландцы". Это громадный массив голландской живописи из Эрмитажа, которая становится сейчас доступной, понятной. Только после реставрации — она в хорошем состоянии. Это не тот набор, который привычен. Это более поздняя голландская живопись. Это будет открытие и для нас, и для голландцев. Эти новые голландские имена сверкают благодаря реставрации. У нас очень большая, одна из лучших в мире коллекций голландской живописи. В Голландии — лучшая, а следующая — в России. Очень любили голландскую живопись, и поэтому там все время каждая реставрация выявляет какие-то новые изумительные шедевры.

А рядом будет выставка про трех святых Себастьянов. Отреставрирован Тициан — это один из величайших шедевров мирового искусства. Другой святой Себастьян — Бернардино Луини, это символ, а третий — просто страдающий. Вот образ действительно святого, которого убивали — расстреливали из луков, все знают, но не все помнят, что его этими стрелами не убили до конца, он остался жив. Поэтому он и считается защитником людей от чумы. Тициан написал этот портрет Святого Себастьяна, пытаясь защитить себя и семью от чумы, — не защитил, они все умерли. Но вот это тоже особая роль искусства. Тут много разных идей вокруг. И нужно напомнить о том, сколько много разных философских смыслов в этом. Вот это только несколько вещей, которые мы будем делать.

— Михаил Борисович, если говорить об аудитории Эрмитажа сегодня, популярен ли он среди молодежи? И кто вообще чаще всего посещает Эрмитаж?

— Эрмитаж посещают много. Кстати, мы в этом году объявили, что 1 сентября в очередной раз для учащихся Эрмитаж бесплатен. Мы сейчас готовим целую систему новых льгот: бесплатные дни для пенсионеров, студентов, детей, школьников. Система бесплатных дней — почти каждый месяц в разные праздники у нас тоже есть и будут бесплатные дни. Мы постепенно стараемся создавать более мягкую, более широкую систему льгот. Молодежь ходит много.

Вообще в Эрмитаже сейчас очень хорошие изменения с посетителями и качеством посетителей. Мы отодвинули туристические группы на утро и вечер. Там все нормально, их много. Но очень много стало индивидуальных посетителей. Люди, которые приходят парами, люди, которые приходят с детьми. И видно, как они смотрят, они ищут, что посмотреть. Иногда они ошеломлены тем, что находят. Они не идут по определенному известному маршруту. В общем, очень заинтересованная аудитория.

Для нее мы делаем и выставки очень разные, и создаются всякие события вокруг, театральные события. Вот сейчас у нас выставка ар-деко. Вместе с выставкой ар-деко у нас там каждые две недели, по-моему, делались джазовые вечера, поскольку ар-деко — это джаз. И вот джазовые вечера — люди уже приходят немножко в другое время. Что касается молодежи... я такой термин не очень принимаю, потому что это очень общее. У нас есть поколение Z, поколение альфа, поколение Y, и у них у всех разные подходы. Все эти подходы нужно учитывать — и мы стараемся учитывать.

То, что называется инклюзией, — это такая сегментация, когда для каждого сегмента посетителей есть свое. Но у нас большая часть посетителей, уже в Главном штабе, — это люди моложе 36 лет, очень много пар. Очень разнообразный и восприимчивый посетитель. Кое-кому надо проводить ликбез, но очень большому количеству людей ликбез проводить не надо. Они сами найдут в Эрмитаже то, что им нужно. В этом прелесть музея. В музее есть все для всех.

— А что касается Пушкинской карты — много ли посетителей приходит по ней?

— Пушкинская карта — замечательное, гениальное изобретение. Смысл его в том, что люди понимают: бесплатность не бесплатна. Это очень важно, потому что у нас такой менталитет, российский, южный менталитет: если бесплатно, значит, плохо. В северных странах знают, что бесплатно — это привилегия. Пушкинская карта объясняет, что все-таки некие деньги туда вкладываются. Мы сделаем сейчас, будем делать и для студентов бесплатные дни помимо Пушкинской карты, потому что по карте ходит очень много, но там очень много бюрократических препон.

Понимаете, там столько этих попыток... У нас борьба с коррупцией часто превращается в источник коррупции. Там надо утвердить, здесь надо что-то утвердить, банки переводят — не переводят. У нас даже висит на экране на сайте, что вот, извините, такие-то операции с Пушкинской картой провести невозможно, потому что у банка все это не налажено.

— То есть это сложно технически?

— Это технически — излишняя бюрократизация. Вечная ситуация: излишний контроль приводит к потере контроля. Я об этом говорю. Мне кажется, что раз-два, три-четыре клеточки, цифры — они все решают. Но они часто не решают, потому что они легче сбиваются, когда нет человека, который исправит ситуацию в секунду. Так часто получается. Мы с ней дальше работаем. В целом результаты очень хорошие, но мы ее совершенствуем и постоянно даем разные предложения, как это должно быть лучше.

— Но мы надеемся, что проблемы эти решатся.

— Они решаются. У нас каждый день проблемы — решаем.

— Михаил Борисович, вы два года назад сказали: "Мы имеем дело с резким падением культурного уровня". А что-то изменилось за эти два года, на ваш взгляд?

— Мы стараемся его менять, и он меняется. Если появляется все большее и большее количество людей, которые уже находятся на этом уровне, они воспринимают в том числе сложные вещи. Но при этом есть еще довольно много людей, не воспринимающих сложные вещи. Причем это не то чтобы люди недостаточно образованные, а это как раз часть людей образованных, такой слой, рожденный последними годами, когда люди думали больше про деньги и все через деньги воспринимали. Это люди, которым еще надо объяснять...

Откуда я это беру? Откройте социальные сети и посмотрите реакцию людей, условно говоря, "диванных комментаторов". Сколько там злобы, злости! Люди совершенно не ходят в музеи, но им нетерпимо: "Если мне не нравится, значит, этого не должно быть".

И вот эта нетерпимость — она заметна довольно сильно, она рождена последним временем. Я думаю, что мы много делаем для того, чтобы уровень поднимался. Но для этого нужны и системы инклюзии. Когда мы говорим "инклюзия" — это не только для слабовидящих, для слабослышащих людей, это для всех. У каждого человека есть особые потребности. Кто-то малообразованный — ему надо рассказать самые азы. Кому-то интересен только дворец и как жили цари — через это можно рассказать, какие великие бывают художники. А кто-то слишком образован, и ему нужно что-то необыкновенное, гурманство.

У нас есть и гурманские выставки: одна картина и т.д. Разные сегменты. Кому-то интересно итальянское искусство, кому-то французское, кому-то русское. Вот сейчас у нас блестящий, огромный всплеск в стране интереса к русскому искусству, и это замечательно. Люди истосковались по нему, и это самая лучшая форма социального опроса. Мы говорим "поддержка общего курса страны" — так вот интерес к русскому искусству как раз показатель этого. Значит, нужны разные сегменты. Это все для всех. Есть разные варианты. Человек должен искать, что для него есть хорошего, интересного. Всегда все есть.

— А в Эрмитаже — все для всех, как вы сказали?

— Все для всех. Есть Эрмитаж. У нас же есть здание, которое в русской истории сыграло роль. У нас одновременно Леонардо да Винчи и Екатерина Великая. В зале да Винчи в Эрмитаже висят картины Леонардо да Винчи — замечательно. Рядом — школа Леонардо да Винчи, уже проблема обсуждения да Винчи. А наверху — рельефные портреты русских полководцев: Потемкин, Суворов, Румянцев-Задунайский — это тоже часть Эрмитажа. И тут же барочная итальянская живопись наверху. Это все вместе, все в Эрмитаже есть.

Значит, можно ловить и ту и другую [аудиторию]. И это загадка. Но это способ повышения культурного уровня. Эрмитаж сыграл огромную роль в повышении культурного уровня в России, в Советском Союзе. Это была очень мощная политика: что все должны приходить в Эрмитаж — и дети, и взрослые, и военные, курсанты. И действительно, уровень страны был очень высокий. Сейчас он немножечко из-за денег снизился. Но мы работаем, поднимаем, и, в общем, есть положительные сдвиги.

— Михаил Борисович, и в заключение — вопрос о наших исторических регионах и Эрмитаже. Какое сейчас с ними сотрудничество и будут ли, может быть, какие-то взаимные выставки?

— Во-первых, у нас есть общая политика Эрмитажа. Эрмитаж имеет свои центры в разных концах России. У нас есть и другая форма — "Дни Эрмитажа" в разных местах России. Это и Юг России. Я не люблю понятие "новые регионы", вы их правильно назвали — это исторические регионы. Сейчас у нас прошли "Дни Эрмитажа" в Курске. Это электронное представление, лекции Эрмитажа, рассказ об Эрмитаже.

С губернатором Курской области мы будем обсуждать следующие дни Эрмитажа, какая будет программа. И мы предлагаем провести примерно пять разных стажировок сотрудников музеев Курской области. Мы предлагаем несколько электронных выставок. Например, вот сейчас мы готовим уникальную выставку "Женщины-художницы в Эрмитаже" и ряд других вещей, совершенно конкретных. Стажировки, приезд групп детей из Курской области в Эрмитаж. У нас есть целая программа сотрудничества с Донецкой художественной галереей. Там есть картины, которые были когда-то переданы из Эрмитажа. Мы собирались их у нас показать, отреставрировать и про них рассказать.

У нас будет совсем необыкновенная история для Мариуполя. Есть такая знаменитая Августовская икона Богоматери, которая явилась в 1914 году и предрекала победу русской армии. Мы устроим вокруг нее церемонию на Дворцовой площади — будет передана копия этой Августовской иконы, подаренная городу Мариуполю. У нас есть объединение "Мастер-класс" — я председатель. Художники Петербурга, Ленинграда устраивают пленэры на Дворцовой площади. И вот часть этого — создание копии Августовской иконы. Это очень важный символ военных побед, и она поедет в Мариуполь. Вот такие не совсем стандартные вещи.

— Когда состоится эта церемония?

— Это будет у нас в середине сентября.