Все новости

Екатерина Кибовская: мы покажем, как из "абракадабры" вырастают новые смыслы

Екатерина Кибовская Сергей Петров/ТАСС
Екатерина Кибовская
© Сергей Петров/ТАСС

С 8 июня по 31 июля в столице пройдет шестая Московская международная биеннале молодого искусства. Свои работы только в основной выставке представят более 50 художников со всего мира в возрасте до 35 лет (всего заявлено более 55 проектов). Комиссаром этой, как и прошлой, биеннале выступает Екатерина Кибовская. Она рассказала в интервью ТАСС, чем нынешняя биеннале отличается от предыдущей, какие проекты зацепили ее сильнее всего и что для нее значит девиз "Абракадабра".

— Вы заняли пост комиссара биеннале в 2016-м году. Что изменилось за эти два года? Чем отличаются пятая и шестая биеннале?

— Действительно, пятая Московская международная биеннале молодого искусства была для меня первым опытом работы в рамках биеннале. До этого я занималась разными проектами, и в 2015-м году, за год до открытия, меня пригласили стать комиссаром — с целью перезапустить проект, обновить биеннале.

Наша команда сразу ввела главное правило — все кураторы, участвующие в биеннале, должны быть молодыми. Раньше, до пятой биеннале, выставки курировались известными, большими мастерами. Например, четвертую биеннале курировал Дэвид Эллиотт. С пятой биеннале проекты курируют молодые — до 35 лет включительно. Шестая биеннале унаследовала это правило, мы оставили принцип работы с молодыми кураторами неизменным, потому что мы все-таки биеннале молодого искусства.

Если посмотреть, дирекция биеннале тоже очень молода, и это немаловажный фактор, так как вся экосистема биеннале работает на то, чтобы максимально поддерживать молодых и продюсеров, и менеджеров, и кураторов, и художников. Разумеется, у нас есть и отдельные специальные проекты, где опытные, мастеровитые кураторы старше 35 лет учат молодых.

К шестой биеннале мы еще нарастили мускулы, уплотнили команду и обросли друзьями. Очень важно, что нам удалось привлечь к проекту новых партнеров. Хотя мы и государственная биеннале, но огромная часть бюджета идет из маркетинговых средств. Я как комиссар работаю с меценатами, — и к этой биеннале пул людей, готовых поддержать нас, вырос. Это компании "Новатэк" и "Сибур", и фонд Прохорова, и фонд AVC, и ЦУМ — можно перечислять и перечислять. Так что еще одним ключевым словом для меня к этой биеннале стало "доверие". Нам доверяют, мы стараемся максимально это доверие оправдать.

В чем еще важное отличие шестой биеннале — в рамках Венецианской арт-биеннале год назад мы объявили имя нашего куратора — Лукреции Калабро Висконти. В университете Ка Фоскари в Венеции мы провели презентацию темы нашей биеннале и ее концепции — "Абракадабра". То есть мы показали статус нашей биеннале. Да, мы маленькие, молодые, но на самом деле мы удаленькие, потому что мы заявили о себе в Венеции, на главной биеннале в мире.

Еще хочется сказать о большой работе, которую не видно. Во время подготовки к биеннале мы ездим по стране и собираем портфолио-ревю художников. Например, у нас был целый десант в Тобольске. Вместе с компанией "Сибур" мы провели образовательный интенсив, серию семинаров. И мы продолжим эту работу с регионами. Пусть мы "московская" биеннале, но мы понимаем, что нельзя замыкаться на городах-миллионниках. Чтобы молодые художники из Тобольска, откуда-то еще могли пообщаться с художниками из Исландии.

— Из музеев в этом году партнером биеннале стал Музей Анатолия Зверева (AZ). Какие проекты пройдут при его участии?

— Музеями-организаторами биеннале являются два музея — Государственный центр современного искусства (ГЦСИ) в составе РОСИЗО и Московский музей современного искусства (ММОМА). Мы сделали специальную программу "Фокус", в рамках которой приглашаем один музей, и каждую биеннале это новый музей.

Нам доверяют, мы стараемся максимально это доверие оправдать

Мы же биеннале молодого искусства, то есть экспериментальная, и у нас есть лакуны, где серьезные институции пробуют свои силы. То есть мы со своими экспериментальными идеями приходим в пространства, которые могут быть достаточно консервативными по своей природе, и это слияние чего-то консервативного и нашей экспериментальной энергии дает какие-то новые смыслы.

На прошлой биеннале мы делали очень интересный проект с ГМИИ им. А.С. Пушкина — молодежную историю в ТЦ "Цветной". На шестой биеннале у нас "Фокус" с Музеем AZ. Посетители увидят интервенцию молодых художников, которые дополняют пространство музея. Мы взяли всю территорию музея, включая фасад, и крепим работы Егора Кошелева в окнах. Еще там будет очень интересно обыграна дополненная реальность — на крыше музея есть веранда, там с помощью мобильных устройств можно увидеть огромную красивую инсталляцию Максима Свищева.

— Если говорить о заявках — их больше, чем на прошлой биеннале?

Мы изменили сам процесс приема заявок. На участие в шестой биеннале пришло 1500 заявок — это не больше, чем на пятую, но они качественно другие. Когда мы объявили прием заявок на прошлую биеннале, то там были заявки про все на свете, к тому же некоторые художники присылали по десять заявок, присылали их мамы, папы, бабушки.

Теперь мы поставили четкое ограничение — один художник может прислать не больше трех заявок. И на шестую биеннале заявки были более прицельные, то есть как раз для выставки, задуманной Лукрецией, куратором основного проекта биеннале.

— Какие проекты зацепили вас лично?

— Мне многие работы близки. Мне нравится художник из Перми — Илья Гришаев, участвующий в основном проекте. Я видела, как он работает, — он уже много раз был на площадке, постоянно чертит там свои интересные узоры, рисунки.

— Когда вы представляли куратора основного проекта биеннале Лукрецию Калабро Висконти, вы сказали, что для нее это первый проект такого масштаба. То есть вы готовы рисковать?

— Да, это первый масштабный проект Лукреции, но далеко не первый кураторский. Надо понимать, что Лукреция к своим 27 годам пришла с очень хорошим резюме. Она работала с великим итальянским куратором Франческо Бонами — это выдающийся куратор, теоретик. У него есть абсолютно великолепная книга как раз для всех тех, кто не любит современное искусство и не понимает — "Я тоже так могу! Почему современное искусство". Как раз для тех критиков, которые говорят: "Ну что там "Черный квадрат" Малевича — я тоже так нарисую".

Лукреция работала с замечательным итальянским художником Маурицио Каттеланом. Еще у нее есть собственное кураторское пространство в Турине — CLOG, где она проводила много выставок. То, что мы сейчас увидим в Москве, действительно ее первый масштабный проект, и это риск. Я думаю, что это тот риск, на который мы вместе с ней готовы. Почему? Потому что мы понимаем, что люди, которые рискуют, они-то и становятся новаторами, эти люди меняют мир.

Тут стоит вспомнить концепцию Льва Гумилева о пассионарности. Пассионарии — очень маленькая часть населения, те люди, которые двигают мир и влияют на прогресс. Наверное, для большинства людей со стороны это кажется чем-то рискованным. Но мир можно изменить только путем активного действия.

Когда-то наш главный концептуальный ветеран Андрей Монастырский основал группу "Коллективные действия". Вот этими коллективными действиями мы и меняем окружающую нас реальность. То, что мы сейчас делаем с Лукрецией, то, что мы сейчас делаем на квартале "Рассвет", — это наше общее коллективное действие. Результат этого действия мы еще только увидим в будущем. Мы еще сами не знаем, кто из этих художников вырастет, выстрелит, мы еще не знаем, куда куратор дальше двинется, какой у нее творческий путь. Мы не знаем реакцию на выставку. Но мы знаем, что результат точно будет. Потому что любая акция приводит к реакции, любое действие приводит к результату. И поэтому абсолютно точно нужно вкладываться в это, верить в это и поддерживать талантливых людей и пассионариев. Поэтому это не риск, это единственно верная стратегия.

— Что лично для вас "Абракадабра", которая стала девизом этой биеннале?

Если мы заглянем в толковый словарь Даля, то увидим объяснение, что "абракадабра" — это что-то, связанное с нелепицей, с ересью, с чепухой. Но если мы поразмыслим, из любой нелепицы, из любой чепухи очень часто прорастают новые интересные смыслы. Это мы и покажем на нашей биеннале.

Как я это воспринимаю? Дело в том, что я выросла на поэзии футуристов — Велимира Хлебникова, Даниила Хармса, и все они создавали свои поэтические творения за счет "абракадабр", за счет нелепых стишков. Если мы говорим про обэриутов или футуристов, мы вдруг видим, как создаются колоссальные миры, пирамиды смыслов из каких-то "тыр-пыр", грубо говоря.

Если мы с вами поразмышляем вообще над авангардным искусством — от поэтов и музыкантов к живописцам, авангардистам, то увидим, что они все работали с темой чего-то такого, на первый взгляд, очень абсурдного. Россия чем известна в мире? Авангардным искусством. Бренд "Малевич" — самый известный на Западе, если говорить о русских авторах. Почему? Потому что вот тот русский абсурд, он вскрывал новые смыслы, и на Западе чувствовали это и говорили, "вот у них революционные токи, какие-то новые течения".

"Абракадабра" только на первый взгляд кажется чем-то хаотичным и непонятным. Когда ты начинаешь всматриваться в эти разрозненные элементы, то ты начинаешь видеть, как из этих "тыр-пыр" соединяются смыслы и появляется новаторское произведение, новая выставка. Если говорить про эти большие русские имена, они все работали с темой абсурда, с темой потусторонней картинки обыденной жизни, они все работали с темой "вскрывания" через авангардистские приемы повседневности. И это ли не абракадабра?

Беседовала Наталия Крючкова