Все новости

"Не думать о падении". Софья Акатьева — о работе с Этери Тутберидзе и четверных прыжках

Софья Акатьева Личный архив Софьи Акатьевой
Описание
Софья Акатьева
© Личный архив Софьи Акатьевой

Ученице Этери Тутберидзе Софье Акатьевой всего 13 лет, по возрасту она пока что не может выступать на международном уровне даже среди юниоров, но уже владеет сложнейшими техническими элементами, с которыми вполне может побеждать и взрослых соперниц, и держится на публике с такой уверенностью, что многие эксперты уже сейчас прочат ей звездный статус. В текущем сезоне Акатьева участвовала в двух внутрироссийских юниорских турнирах и с обоих увезла золотую медаль. Причем на этапе Кубка России в Сызрани по баллам была не так уж далека от серебряного призера чемпионата Европы Анны Щербаковой, победившей у взрослых.

В перерыве между соревнованиями и тренировками Софья дала интервью ТАСС, в котором рассказала, как попала в "волшебный мир" фигурного катания, за чьими тренировками подсматривала в детстве и почему Тутберидзе — лучший тренер мира.

— После контрольных прокатов Елена Чайковская сказала, что наши фигуристы катаются так, будто бы и пандемии не было вовсе. Она говорила о взрослой сборной, но эту характеристику, как по мне, можно смело отнести и к юниорам. Расскажите, чего стоило выйти на высокий уровень в такой короткий срок?

— На карантине я провела 2,5 месяца. Для фигуристов, конечно, срок очень большой. Дома проводила тренировки — примерно как и в зале. Прыгала прыжки, туры, растягивалась. Хореографией занималась, ОФП. Конечно, было тяжело — я боялась, что когда выйду на лед, будет очень непривычно.

Потом мы наконец-то приступили к занятиям в Новогорске на сборе. Постепенно приходили в форму. Хорошо, что все получилось, — за это, кстати, большое спасибо нашему тренерскому штабу. На изоляции же в основном занималась уроками, у меня были репетиторы. Ну и я очень люблю танцевать — импровизировала под музыку.

— Со сбора в Новогорске Даниил Маркович сделал два видео о том, как Алена Косторная и Анна Щербакова впервые после паузы неловко выходят на лед. У вас был похожий случай?

— Примерно, да. Непривычно было. Сначала очень много скользили на тренировках, затем уже постепенно запрыгали одинарные, двойные. После этого потихоньку начали прыгать тройные. Конечно, падали очень много (смеется). Но без этого никуда.

— В пандемию многие говорили, что фигуристам придется вспоминать, каково это — стоять на коньках.

— Заново учиться стоять не приходилось, конечно. Но элементы мы и правда учили практически с нуля. Мышечная память короткая, поэтому восстанавливаться действительно было очень тяжело.

— Сколько времени ушло на возвращение сложных прыжков?

— Тройные успела распрыгать еще в Новогорске. А четверной тулуп и аксель в три с половиной оборота — только когда мы вернулись в "Хрустальный". Это примерно в середине августа.

— Так поздно? Через пару недель вы уже побеждали на первенстве Москвы.

— Ну, так получилось (улыбается).

— Что для вас будет главным в этом невнятном сезоне?

— Очень хочется показывать максимум и кататься чисто. Улучшать вращения, программы…

— …и учить что-то новое?

— Да. У меня в планах прыгнуть два четверных тулупа и тройной аксель (в произвольной программе). Еще хочу выучить четверной сальхов. На тренировках уже захожу в него. Надеюсь, в конце сезона он у меня получится на соревнованиях.

— До конца сезона, будем надеяться, еще далеко. Надо хотя бы Кубок России и национальные чемпионаты успеть провести. Кстати, какой этап у вас будет вторым?

— Скорее всего, четвертый. В Казани.

— Вы говорили, что заинтересовались фигурным катанием с Олимпиады в Ванкувере. Но ведь вам тогда было чуть больше трех лет — вряд ли вы сами наткнулись на трансляции. У вас в семье любят фигурку?

— Да, в моей семье все обожают фигурное катание! Мы смотрим все трансляции соревнований. Это моя мама показала мне выступления фигуристов на ОИ по телевизору.

— На турниры, полагаю, ездите с мамой?

— Она ездит со мной на все соревнования, присутствует на тренировках. И очень поддерживает меня.

— И выступления ваши смотрит? Глаза не закрывает?

— Переживает, конечно, сильно. Но прокаты смотрит, не выходит.

— Можете вспомнить, чем вас так привлекло фигурное катание?

— Помню, меня так сильно покорил белый, ослепительный лед… Очень нравилось, как фигуристы делают прыжки. Естественно — костюмы у девушек! Очень понравилось, как они одевались. Платья с камнями, они так ярко блестели. Сразу захотелось померить такое же.

— В первый раз слышу, чтобы спорт начинался с платьев.

— Но это же правда очень красиво! (смеется).

— Кого назовете своими главными героями той Олимпиады? Ким Ён А, Мао Асада? Или, быть может, Тесса Вирту и Скотт Мойр?

— А я тогда не знала никаких имен — слишком маленькой была. Но увиденное на экране меня просто заворожило. Захотелось стать частью этого сказочного мира. Потом уже я, конечно, Ванкувер пересмотрела. В основном девушек — Мао Асаду и других.

— Насколько я понимаю, вы сразу же попали в "Хрустальный". Почему выбрали именно этот каток?

— Как только получила коньки, ежедневно их примеряла дома и воображала себя фигуристкой. Постоянно просила родителей отвезти меня на каток. В итоге меня отвели на каток рядом с нашим домом — это был "Хрустальный". Решили, что это будет наилучший вариант для нас.

— Часто так бывает, что параллельно с фигуркой дети в раннем возрасте занимаются еще чем-то. Фигурное катание конкурировало за вас с каким-нибудь другим видом спорта?

— Когда только-только начала заниматься фигурным катанием, я была, наверное, как и все дети. Параллельно ходила на танцы, рисование. Вроде бы, даже на хор. Потом начала потихоньку втягиваться в тренировки и поняла, что на катке мне нравится гораздо больше, чем где-то еще. Так что какой уж тут хор (смеется).

Словом, чем чаще я ходила в "Хрустальный", тем больше мне хотелось уделять времени фигурному катанию и меньше — другим занятиям.

— С какого момента вы поняли, что фигурное катание для вас — это всерьез и надолго?

— Точно — с переходом в группу Этери Георгиевны.

— Вашими первыми тренерами были Юлия Красинская и Оксана Булычева. Помню, Анна Щербакова рассказывала мне, что, когда тренировалась у тех же специалистов, часто подглядывала за тренировками Юлии Липницкой у Тутберидзе. А за кем вы подсматривали?

— За Алиной Загитовой, Женей Медведевой, Полиной Цурской. Они катались прямо перед моей группой, и я до своей тренировки выглядывала из раздевалки, смотрела, как они занимаются. Особенно мне нравилось, как они программы катают. В то время я мечтала научиться так же высоко прыгать, легко и грациозно скользить.

— То есть вы раньше приходили на тренировки, чтобы понаблюдать за старшими девочками?

— А как ради такого не прийти пораньше? (Смеется.)

— В 2017-м вы и сами оказались у Этери Георгиевны. Насколько сильным оказался контраст с вашей предыдущей группой? И что произвело на вас наибольшее впечатление на первых порах?

— Контраст был сильный, это правда. Ну и скажу сразу — я мечтала попасть к Этери Георгиевне! Пришла на тренировку, начала показывать прыжки, которые тогда умела. Если не ошибаюсь, у меня тогда были все тройные, кроме риттбергера. Этери Георгиевна исправляла ошибки, а я старалась выслушать каждое замечание и сделать лучше. Помню, волновалась тогда очень сильно (смеется). Примерно две недели провела в таком режиме, успела запрыгать риттбергер и дупель-тулуп (каскад из двойного акселя и тройного тулупа — прим. ТАСС).

И все получилось. Очень радовалась, когда мне сказали, что я остаюсь. На самом деле мне очень повезло, что я катаюсь в этой группе. У Этери Георгиевны я увидела настоящих чемпионов. Беру с них пример в катании, прыжках, трудолюбии, в стремлении к победе.

— Лично слышал несколько историй, когда пришедшие к Этери Георгиевне фигуристы в кратчайшие сроки начинали прыгать то, что раньше им не давалось. Вы сами разгадали для себя этот секрет, почему так получается?

— На самом деле в моем случае меня просто очень сильно мотивировали девочки на катке. Я тогда занималась вместе со старшей группой — Женей, Алиной, Полиной, Аней, Сашей Трусовой. С восхищением смотрела за ними, хотела попробовать прыгнуть что-то, что прыгают они.

— Самая популярная характеристика Этери Георгиевны, которую мне доводилось слышать от тех, кто с ней работал, — она холодная для окружающих, но при этом открытая и дружелюбная для "своих". Во время испытательного срока успели ощутить на себе ее тренерскую строгость и твердую хватку?

— Этери Георгиевна в первую очередь справедливая. И она очень любит то, чем занимается. Мне кажется, только с таким наставником можно достичь по-настоящему великих результатов.

— Справедливая? Это как? Обычно говорят "строгая" или "требовательная".

— Она не то чтобы строгая… Знаете, вот именно что справедливая. Когда у тебя прям совсем ничего не получается, она дает такие советы, чтобы ты успокоился и исправил ошибку. То есть она не начинает сильно ругаться или еще что-то. Наоборот — говорит спокойно, старается всячески поддержать.

— С переходом к Тутберидзе вы не поменяли каток, но группу все же пришлось сменить. Насколько быстро удалось влиться в новый коллектив? И кто вам помогал в этом?

— А я, можно сказать, сразу втянулась. В группе мы хорошо общаемся между собой, поздравляем друг друга с праздниками. Все друг с другом на равных — нет разделения по возрасту и всего такого. Ну и моя семья меня поддерживает и очень помогает во всем.

— У Этери Георгиевны вы оказались аккурат к моменту, когда началась подготовка к Олимпийским играм в Пхёнчхане? Это не мешало вам в адаптации в новом коллективе?

— Абсолютно не мешало. У нас же три тренера и восемь — десять спортсменов на льду. Так что внимания в любом случае хватает всем.

— С какими мыслями смотрели за происходящим? Было ли ощущение, что скоро произойдет нечто грандиозное?

— Меня это очень стимулировало к работе. Нравилось наблюдать за тренировками, как они накатывают свои программы, готовят элементы. Помню, как мы провожали Алину с Женей в Пхёнчхан.

Сами Игры тоже смотрела, конечно. Соревнования начинались где-то в шесть утра — очень рано, но пропустить я никак не могла. Болела за наших девочек, тренеров, Россию. Так хотелось победы на Олимпиаде. Ну а после — на тренировку.

— На самом деле и Ванкувер, и Пхёнчхан я вспомнил не случайно. Так вышло, что в первом случае мы увидели, наверное, последний в истории случай победы в мужской одиночке без четверных, а во втором — без ультра-си у девушек. Причем последнее — прямое следствие работы группы Этери Георгиевны и лично вашей в частности. Наблюдая со стороны, как Аня и Саша Трусова крутят четверные на тренировках, осознавали, что вам тоже предстоит влиться в этот поток квадисток?

— Такая мысль у меня была, да. Смотрела на них и мечтала попробовать какой-нибудь четверной. Конечно, хотелось быть похожей на них. Было интересно, а получится ли у меня? Очень хотелось почувствовать это чувство полета в прыжке, и через несколько лет мне это удалось. Работа с такими известными спортсменами на одном катке добавляет стимула развиваться. Все нужно делать на максимуме.

— И что за четверными — будущее, тоже понимали?

— Да, но, знаете, важно спокойно относиться к четверным. Просто тренировать их и все. Мы же можем их делать, так что надо к ним спокойно относиться. Но это очень круто, что почти все из нашей группы могут делать такие сложные прыжки.

— Вы говорите о спокойствии, но как оно достигается?

— Когда ты так много попыток делаешь на тренировках, приходит уверенность. И ты уже не задумываешься, когда заходишь на него: "Вау, это же четверной, он так сложен!" Важно думать только о правильной технике, а не о том, как тяжело будет его сделать. Это только мешает.

— Все тренеры, работавшие с Сашей, говорили, что в ее случае четверные были лишь вопросом времени. Анна рассказывала, что впервые на тренировках попробовала четверной тулуп в 12 лет, причем совершенно к нему не готовясь. Вы помните, когда и как вам предложили попробовать тройной аксель или четверной?

— Это произошло в декабре 2018 года. У меня просто очень хорошо получался тройной тулуп, и я видела, что четверные — это возможно. Думала, значит, тоже когда-нибудь смогу его сделать. Ну и решила зайти на него.

— Сами?

— Да, мне самой захотелось. Ну, естественно, подъехала к тренерам, рассказала им. Они ответили: "Ну, давай на удочке попробуем". Попробовали. В какой-то момент мне сказали, что практически уже и не держат меня. Тогда разрешили делать самостоятельные попытки, и в марте я уже его прыгнула.

С тройным акселем была похожая история. После тулупа мне еще больше захотелось освоить что-то новое, и я опять сама попросилась (смеется). В январе начала тренировать, а прыгнула уже в апреле — практически сразу за тулупом.

— И неужели совсем не боялись? Алена Косторная, вон, отнекивалась от тройного акселя.

— Ну нет, точно не боялась. Я как-то… У меня больше интереса было. После тулупа подумала: "Ну, четверной уже получился. Тройной аксель, наверное, не сложнее". И пошла.

— Вообще, о чем должен думать фигурист, когда заходит на сложный прыжок? Или в этом случае важнее, о чем не стоит думать?

— Могу сказать, что ни в коем случае нельзя думать о падении. Важно концентрироваться на том, что сказали тренеры перед этим прыжком, и исправлять все ошибки. То есть сосредоточиться на элементе, но о плохом не задумываться.

— Можно ли сказать, что вам в плане изучения ультра-си ментально было чуть попроще, чем Ане и Саше? Все-таки им фактически пришлось прорубать окно в этот мир сложных прыжков, вы же начали знакомство с ними, живя, грубо говоря, уже в новой реальности.

— У каждого свой путь, конечно. Для меня это были просто обычные элементы, которые мне хотелось бы освоить. О других я как-то не особо задумывалась.

— У меня не идет из головы сентябрьское первенство Москвы, где вы просто не оставили соперницам шанса. Во-первых, из-за первого впечатления о вашей новой короткой программе. Выдержать напор вокала Хейли Рейнхарт непросто в любом возрасте, но у вас получается на отлично. Во-вторых, из-за того, как ловко вы "построили" нас — журналистов — в микст-зоне после произвольной. Такая харизма и уверенность в себе — редкие и очень ценные качества.

— Уверенность в себе приходит с опытом. Чем лучше все получается на тренировках, тем стабильнее и увереннее прокаты на соревнованиях. Если говорить о короткой программе, то мне самой очень нравится этот образ. Люблю примерять разные роли, спасибо Этери Георгиевне и Даниилу Марковичу за возможность представать в разных образах.

— Я говорил, скорее, про уверенность в повседневной жизни. Как считаете, откуда это в вас в столь нежном возрасте?

— Не знаю, оно как-то само появилось (смеется). На соревнованиях я стараюсь быть уверенной, но чтобы так, в жизни… Наверное, не могу назвать себя прямо очень уверенным человеком.

— Все специалисты, с кем я общался, в разговоре о вас употребляли фразу "будущая звезда". Причем контекст был не только чисто спортивный — речь шла скорее о подаче себя и умении держаться на публике. Скажите, а вам самой хотелось когда-либо стать поп-звездой?

— На самом деле в жизни — нет, не очень. Но на льду я стараюсь этот образ отыграть по максимуму. Звездой я себя точно не считаю. Слишком много еще нужно работать, чтобы ею стать. Но на публике выступать нравится, особенно когда меня поддерживают. Это придает сил.

— В последнее время фигурное катание все плотнее и плотнее соприкасается с поп-культурой со всеми ее плюсами и минусами. Плюсы очевидны — к примеру, у вас уже есть собственный фан-клуб, некоторые ваши болельщики доехали даже до Сызрани. Но и минусы как на ладони — хейт, фанатские склоки, скандалы. Скажите, вы следите за всем этим, что происходит вокруг фигурки?

— Я не особо читаю все эти комментарии, потому что все свободное время я стараюсь посвящать учебе. Как-то это все не особо интересно для меня, если честно. Только если совсем немного, но чтобы прям увлекаться этим — такого нет.

— Тренироваться и выступать это все не мешает?

— Перед стартом я об этом не думаю, потому что я сосредоточена на чистом прокате программы, а не на том, что потом напишут в комментариях или скажут где-то. В эти моменты правильный настрой играет очень большую роль.

Беседовал Владислав Жуков