Объективные предпосылки объединения высших судов
Предстоящее объединение Верховного и Высшего арбитражного судов вызывает немало эмоций в юридическом сообществе. При этом собственно правовых аргументов звучит немного. Власть сухо и лапидарно ссылается на необходимость унификации судебной практики, то есть снятие противоречий в позициях высших судов по поводу применения тех или иных законов.
Критики реформы, среди которых можно видеть в основном представителей деловых кругов и топовой бизнес-адвокатуры, то есть постоянных клиентов арбитража по роду своих занятий, в ответ иронично просят привести пример хоть одного такого противоречия. Далее со стороны критиков следуют давно знакомые тезисы о «прогрессивности» и «независимости» арбитражных судов на фоне косных, отсталых и едва ли не «совковых» судов общей юрисдикции. Власть этим тезисам не оппонирует, видимо, из почти сакрального уважения к бизнесу, лишь иногда аккуратно намекая, что разная степень «прогрессивности» является решающим аргументом как раз не «против», а «за» реформу, поскольку экономика, где предприниматель радуется собственной респектабельности и особым институциональным привилегиям, отпуская язвительные стрелы в адрес «совкового» потребителя и его убогих судов, долго просуществовать не сможет, так как без массового и уверенного в себе потребителя предпринимательство как-то быстро увядает. Но бизнес-адвокатура этих намеков слышать не хочет и делает вид, что их не понимает. Поскольку по существу возразить здесь нечего, ей ничего не остается, как выдвигать серьезнейшие дополнительные доводы о «кадровой чехарде» и «оттоке кадров» или о возврате в «страшные» 90-е. Какие-то кадровые потери, конечно, не исключены, но связаны они могут быть не с объединением судов, а исключительно с его перемещением в Санкт-Петербург, куда, возможно, кто-то переезжать не захочет. При этом о переезде было объявлено много раньше, и в тот момент нынешние критики реформы никак себя не проявили (видимо, перспектива частых поездок на "Сапсане" драматичной им не казалась). Что касается «возврата в 90-е», то слышать это вообще странно, так как система нынешних арбитражных судов во главе с ВАС и его президиумом создана в 1992 году, оставаясь, напротив, одним из символов экономико-юридической логики 90-х.
Есть еще сугубо конспирологические версии, связанные с персоналией Дмитрия Анатольевича Медведева. Впрочем, эксперты от конспирологии уже выдвигали их в 2008 году, когда был изменен порядок занятия должности председателя КС. Тогда все так же «точно» знали, под кого это делается. Поскольку КС ни с кем не объединяется, то конспирологам надо срочно решать, куда все-таки идет нынешний премьер – в КС или в объединенный ВС? На сегодняшний день никаких разъяснений от них не слышно, так что пока они анализируют возникшую кадровую альтернативу, вопрос о персоналиях как двигателе реформы оставим в стороне.
Все нынешние судьи ВС и ВАС смогут получить работу в объединенном Верховном суде
В целом, в вопросе объединения судов лапидарность аргументов власти сталкивается с невнятностью аргументов ее оппонентов. Власть, видимо, по каким-то причинам полностью раскрывать свои институциональные карты не хочет. Оппоненты же отдаленно напоминают сотрудников реорганизуемого министерства, которые повсеместно выступают в качестве «независимых» экспертов, пытаясь доказать, что реорганизация их любимого ведомства непременно приведет к коллапсу всей системы государственного управления. Поэтому стоит все-таки разобраться, что происходит на самом деле и каковы объективные причины реформы судов. Таковые имеются, и возникли они не вчера. Чтобы их понять, не нужно обладать никакой «инсайдерской» информацией. Кроме того, вся эта столь у нас полюбившаяся аналитика в духе разговоров Штирлица с Мюллером изрядно уже утомила.
Во-первых, нравится нам это или нет, но автономной системы государственных экономических судов нет ни в одном развитом правопорядке. По поводу США или Великобритании никто даже и не спорит. Но сторонники автономии ВАС часто ссылаются на близкую нам юридически континентальную Европу - дескать, там масса специализированных судов, в Германии целых шесть автономных ветвей судебной системы. Это правда. Но правда также и в том, что среди этих ветвей мы обнаружим трудовые суды, социальные суды, налоговые суды, административные суды, но не найдем никакого подобия экономических (арбитражных) судов, судов в сфере предпринимательской деятельности или чего-то подобного. Во Франции торговые (коммерческие) суды существуют, но замыкаются на Кассационный суд (аналог нашего Верховного), то есть в этом плане контуры нашей новой судебной системы будут напоминать французскую модель. В общем, европейский (западный) опыт никаких оснований для критики реформы не дает. Если на него ориентироваться, то остается только признать, что реформаторы движутся в европейском направлении, преодолевая очередную советскую деформацию.
Государственный арбитраж со всеми зданиями, госарбитрами, аппаратом и т. п. достался новой российской власти в наследство от СССР и плановой экономики
Во-вторых, никто ведь не создавал арбитражные суды исходя из какой-то институциональной логики. Точнее, создавал (советская власть), но очень давно, где-то в 30-е годы, когда после НЭПа из экономики был окончательно вытеснен частный элемент. Понадобились автономные квази-судебные структуры для рассмотрения споров госпредприятий. Поскольку они принадлежали одному собственнику (государству) и распоряжались исключительно бюджетными деньгами, то суды для этого были не нужны: спора о собственности здесь не было. Государственный арбитраж со всеми зданиями, госарбитрами, аппаратом и т. п. достался новой российской власти в наследство от СССР и плановой экономики. Не имея тогда ни времени, ни средств системно решить проблему, она просто преобразовала госарбитраж в арбитражные суды. Шаг весьма мудрый на переходный период, но когда-то ведь надо задуматься и о системном решении. Именно поэтому аналогов наших арбитражных судов нет на Западе: они есть только в пределах постсоветского пространства. В этом смысле, если забыть о стенах, компьютерах и сайтах, то сетования адептов нынешнего арбитража на «совковость» судов общей юрисдикции просто комичны. Если и есть в нашей судебной системе подлинно советский по происхождению элемент, то это как раз арбитражные суды. В любом советском казенном здании при наличии средств можно сделать легендарный «евроремонт» и напичкать его разнообразной оргтехникой, но менее советским оно от этого с архитектурной точки зрения не станет.
Следует признать, что российский судоустройственный дуализм постепенно начинает становиться деструктивным, причем не только для правовой системы, но и для общества в целом
В-третьих, первые две причины реформы являются бесспорными только для бескомпромиссных «европейцев» и завзятых «либералов», поскольку отсутствие (наличие) того или иного института на Западе и его советское происхождение заставляют задуматься о причинах такого отсутствия (наличия), но не влекут автоматической необходимости следовать западным подходам. Предположим, у нас есть автономная система арбитражных судов советского происхождения, сегодня приспособленная для предпринимателей. Предположим, что она отлично функционирует. Да, в этом наша специфика и, если угодно, российская модель. Что плохого? Но в данном случае все оказалось сложнее: следует признать, что российский судоустройственный дуализм постепенно начинает становиться деструктивным, причем не только для правовой системы, но и для общества в целом.
Где-то в середине 2000-х я заметил новый и ранее немыслимый феномен, причем заметил его в студенческой аудитории. Объясняя какие-то хитросплетения уголовно-процессуальных институтов с привычными латинскими оборотами, цитированием классических западных подходов, в общем, всего того, что и принято называть уголовно-процессуальной наукой, я стал все чаще и чаще сталкиваться с полным непониманием студентов. Дескать, какая может быть латынь в уголовном или уголовно-процессуальном праве, какие юридические конструкции, какие сравнительно-правовые подходы? Положил, нагнул, ударил, прижал – вот и все уголовное право. Другое дело арбитраж, коммерческие сделки, ценные бумаги, денежные обязательства. Вот там - право, латынь, Франция, Великобритания… При такой философии никакого улучшения институтов и правоприменительной практики по уголовным (да и по всем остальным) делам ждать, конечно, не приходится.
Деформировано само восприятие права с делением на право VIP и право «для плебса», суды VIP и суды для «простых смертных»
Предвижу, что многие скажут: дескать, сознание молодых людей деформировано страшной практикой, злыми правоохранителями и т. п. Отнюдь. С практикой они еще не сталкивались, да и с «правоохранителями» тоже, если не считать тех из них (весьма достойных), кого приглашает юрфак для преподавания и встреч со студентами. Деформировано, причем с младых лет, оказалось другое - само восприятие права с делением на право VIP и право «для плебса», суды VIP и суды для «простых смертных». Прошло всего несколько лет, и это деформированное правосознание, которое чутко уловили студенты в те «гламурные» годы, плавно перешло в законодательную сферу. Заложенный в начале 90-х годов подход привел к уникальному феномену: разграничению компетенции двух систем судов по социальному (по сути, а не формально) критерию, когда для узкой группы предпринимателей существует богатая, оснащенная, удобная и, главное, престижная система арбитражных судов, где сконцентрированы мощнейшие кадровые и финансовые ресурсы, а для остального населения – вечно критикуемая, задыхающаяся от кадрового голода и недостатка инфраструктуры система судов общей юрисдикции. В общем, что-то вроде конкуренции между условным «торгово-развлекательным центром» и столь же условным «интернатом для инвалидов», которая за 20 лет привела к безоговорочной победе торгово-развлекательного центра. Кто бы мог подумать? При этом неизбежное поражение интерната сопровождается презрительным улюлюканьем в его адрес СМИ, бомонда, экспертного сообщества, бизнес-адвокатуры и т. п.
Глава Высшего арбитражного суда еще пригодится в руководстве юстицией
В последние годы наш «торгово-развлекательный центр» стал окапываться, закрепляя победу: в дело пошла знаменитая реформа преюдиции и прочие юридико-технические механизмы, не позволяющие «инвалидам» из интерната даже помыслить о том, чтобы заступить на мраморные ступени, ведущие в торговый центр и его юридические бутики. СМИ с бомондом продолжают бичевать сотрудников интерната, приводя в пример то успешный менеджмент торгово-развлекательного центра, то почему-то Запад, где никаких юридических торгово-развлекательных центров в нашем духе нет, и где бизнес-бомонд давно ходит по тем же судебным коридорам, что и простые смертные.
Что делает власть некоей условной страны, убеждаясь, что столица утопает в роскоши в то время, когда провинция все туже и туже затягивает пояс? Вменяемая власть начинает неотложно перераспределять организационные, финансовые и кадровые потоки в пользу провинции, причем независимо от того, нравится или не нравится это некоторым столичным вельможам. Невменяемая власть начинает строить вокруг столицы забор и вводить разнообразные спецпропуска на ее территорию, повинуясь указанию все тех же вельмож. При всей относительности подобных социо-географических параллелей реформа высших судов показывает, что российская власть вполне вменяема. И это отрадно: социальная прививка, направленная на очень осторожное выравнивание общей и экономической юстиции на уровне высшего суда, - шаг, назревший давно. Строго говоря, именно в социальном, а не узком юридико-техническом ключе, и следует понимать тезис об унификации судебной практики.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Использование материала допускается при условии соблюдения правил цитирования сайта tass.ru