f v t

Театр одного режиссера

Что революционного привнес в искусство ровесник революции Юрий Любимов

30 сентября исполнилось 100 лет со дня рождения знаменитого режиссера. Одни безоговорочно восхищались его работами, другие не любили или не понимали его спектакли, третьи в силу своих лет просто не застали "ту самую" легендарную Таганку. Но может, и не это главное, ведь Любимов был не просто режиссером. Он был человеком необычайной внутренней силы, энергии, страсти — к тому, чем он занимался всю жизнь.

Вопреки всему

Любимов любил повторять, даже бравировал немного тем, что он — ровесник революции. Как будто в самой дате его рождения был заключен какой-то тайный смысл. Но, как ни банально это прозвучит, в нем и было что-то от того исторического года: неутомимая энергия, желание работать, менять и делать так, как чувствовал только он.

Когда осенью 2012 года режиссеру исполнилось 95, после пышных торжеств он оказался в больнице. Большой театр, где он тогда собирался ставить оперу Бородина "Князь Игорь", репетиции отменил. 

Любимов впал в кому, и все прекрасно понимали, что в таком возрасте чудес не бывает. Но уже спустя полтора месяца после госпитализации Любимов начал приходить в себя. Говорят, чуть ли не из больничной палаты звонил дирижеру Василию Синайскому, в тот момент музыкальному руководителю Большого, и настаивал на том, что нужно приступать к репетициям. Робкие оправдания, мол, театр репетиции отменил, Любимов не принимал. И через полгода — в конце весны 2013-го — начал работу над постановкой. 

Премьера состоялась в июне того же года, и "Князь Игорь" стал фактически его последней полноценной постановкой. В 2014-м была "Школа жен" на музыку Мартынова, которую уже доделывал режиссер Игорь Ушаков.

Любимов был, пожалуй, одним из тех, кто демонстрировал молодым поколениям то, как нужно жить и как нужно любить жизнь, несмотря на все невзгоды, проблемы и испытания.

Любимов был действительно ровесником если не века, то эпохи. Его (всего лишь!) дед был крепостным крестьянином. Сам он ребенком вроде бы видел Станиславского. Но одновременно мы, его современники, общались с ним, человеком живого ума, уже в начале XXI века. И это было удивительно. А еще удивительнее — то, что, ставя до последнего, он четко знал, что современно, а что — нет. Музыка Бородина к "Князю Игорю" была значительно, может быть, даже слишком жестко сокращена. Именно потому, что длинноты казались ему неуместными в сегодняшнем мире. Такого актуального мышления было сложно ожидать от человека 98 лет.

"Наш" Гамлет

Любимов никогда не боялся идти наперекор. И "не боялся" — это вообще, кажется, неправильное слово в отношении Любимова. Если ему не давали ставить один спектакль, он делал другой, возможно, еще более неожиданный и радикальный, как это было со ставшим легендарным "Гамлетом". Любимов репетировал хроники Шекспира, но чиновники запретили постановку. И тогда от бешенства, как он сам говорил, Любимов выбрал "Гамлета" и Владимира Высоцкого на главную роль — скажем так, самого анти-Гамлета, которого только можно было себе представить. Хриплый голос, гитара в руках, "свой" для всех — физиков и лириков. 

Спектакль визуально был максимально лаконичен. "Мы ставили "Гамлета" так, как, вероятно, этого захотел бы сам Шекспир... — замечал Любимов. — Во-первых, мы отказались от пышности. Было суровое время. Свитера, шерсть — вот что было одеждой... У нас нет корон, у нас нет украшений особенных..." Но при этом очевидцы вспоминают, что спектакль был невероятным по эмоциональному напряжению. 

Перекроить классику, прочитать хрестоматийный текст по-своему — Любимов ставил необычно, неожиданно. Сам он в своих интервью говорил, что не стремился идти наперекор, хотел всегда ставить прежде всего интересно и это власть вынудила его стать оппозиционером.

Его действительно неоднократно обвиняли в "посягательстве на святое" и в "разрушении русской культуры". Взять хотя бы скандал с постановкой оперы "Пиковая дама" Чайковского, редакцию которой Любимов сделал вместе с композитором Альфредом Шнитке. Летом 1977 года вместе с дирижером Геннадием Рождественским они начали готовить спектакль для Парижской оперы.

Год спустя в газете "Правда" был опубликован настоящий пасквиль. "Чудовищная акция", "жертва — шедевр гения русской музыки П.И. Чайковского", авторы — "самозванцы, душеприказчики Пушкина" — вот лишь малая доля оскорблений, появившихся на передовице за подписью дирижера Альгиса Жюрайтиса. 

Злые языки рассказывали, что причина была проста: личная зависть и кому-то не отданные роли. Но так или иначе, этот скандальный спектакль был одним из большого списка постановок Любимова, которые вызывали недовольство властей.

Спектакли, которые потрясли мир

Впрочем, славу работам Юрия Петровича принесли отнюдь не эпатаж и скандалы. Его постановки были необычны: выбор пьес, манера подачи, игра актеров, сценография. Все это выбивалось из привычного стиля академической сцены.

"Революционность" любимовского театра уже чувствовалась в его постановке, с которой он пришел в Театр драмы и комедии на Таганке. Спектакль "Добрый человек из Сезуана" (1964), который режиссер сделал со своими студентами "Щуки", собирал сначала аншлаги в помещениях театрального училища, а потом стал первой постановкой обновленного театра, любимовского, легендарного, который стали называть только Таганкой — и никак иначе.

И дальше одну за другой Любимов начал выпускать работы, которые становились событиями. В 1965 году появились "Десять дней, которые потрясли мир". Сейчас бы это назвали "интерактивом", а тогда зрители были удивлены тем, что в соответствии с действием были одеты даже билетеры, что в конце предлагалось голосовать за спектакль и опускать в урны разного цвета свои билеты в зависимости от того, понравилось или нет. С произведений Андрея Вознесенского и "Антимиров" (1965) начался театр поэзии, когда стихи не просто читали, а проигрывали.

Любимов ставил хлестко и лаконично. На сцене никогда не было ничего лишнего — сценография замечательного художника Давида Боровского стала частью этого "фирменного стиля" Таганки. И это тоже было неожиданно, во многом опережало свое время.

Полтора десятилетия, начиная с середины 1960-го, были временем расцвета театра Любимова. Временем понимания между режиссером и его труппой, временем исторических спектаклей. Несмотря на все новаторство и актуальность, этот — любимовский — театр остался в прошлом. Но Таганка Любимова осталась эпохой в русском театре.

Над проектом работали:

{{role.role}}: {{role.fio}}

В материале использованы фотографии: Фотохроники ТАСС (Виктор Великжанин,Александра Мудрац, Михаил Строков, Виктор Кошевой)