Все новости

Край земли. Кто работает на труднодоступных территориях страны

Маяк на полуострове Канин
© Вера Костамо
Еще недавно тундра была по-настоящему летней: цветущей, зеленой, с крепкой желто-красной морошкой. Потом переоделась к зиме. Да и морошка стала янтарной, прозрачной — на последнем осеннем солнце

На "Михаиле Сомове" мы идем по самому краю страны, с запада на восток, от Архангельска в сторону Певека. Заходим в Белое, затем в Баренцево, меняем его бирюзу на зелень Карского, через ворота забегаем в воды моря Лаптевых. Размениваем часовые пояса.

"Внимание членам экспедиции и экипажа, сегодня ночью переводим стрелки часов вперед". И так постоянно. В каком времени мы находимся? Иногда кажется, что в безвременье.

"Михаил Сомов" выполняет второй завозной рейс за лето. Почти три месяца оно будет высаживать и забирать людей на территориях, названия которых не звучат даже на уроках географии — Канин Нос, Ходовариха... С судна сгружают продукты, оборудование, топливо. То, без чего не выжить здесь — на крайних землях.

Рубеж

С Канинского Носа видно, как сходятся Белое и Баренцево моря. Как серая гладь одного переходит в синеву другого. Обрывистый берег и бесконечная тундра. Дом ненецкого народа.

Береговая линия полуострова Канин Вера Костамо
Описание
Береговая линия полуострова Канин
© Вера Костамо

На метеостанции работают четверо: Евгения, Иван, Максим и Алена. Двое только что закончили Новосибирское училище и на Канине провели два месяца.

"Выбрать эту профессию посоветовала мама. С ней сейчас общаемся по интернету, скучаю, конечно. То, что далеко от городов и мало людей, совершенно не смущает. Пока нам все нравится, на год точно останемся, потом в отпуск и вернемся", — Максим сидит на крыльце и гладит пса Дракона.

Начальник станции Евгения Костикова работает на ТДС (труднодоступная станция — прим. ТАСС) уже 12 лет. Канин Нос принял ее не сразу.

"Я закончила училище в 19 лет, и спустя две недели меня отправили на первую станцию, — вспоминает Женя. — Когда приехала, то была в ужасе. Все вокруг показалось серым. Я плакала. Осталась до начала декабря и с подвернувшимся санрейсом улетела. Хотела домой, но из принципа вернулась на станцию".

Начальник морской гидрометеорологической береговой станции Канин Нос Евгения Костикова Вера Костамо
Описание
Начальник морской гидрометеорологической береговой станции Канин Нос Евгения Костикова
© Вера Костамо

Сейчас Евгения говорит, что профессия нравится, и другой она не хочет.

"Жизнь здесь меняет человека. Ставит на место. Лишнее ушло, и смотришь на вещи по-другому. Чем дольше находишься на станции, тем сложнее возвращаться в город. Там постоянно какие-то проблемы, суета. А здесь размеренно, спокойно. Потом выезжаешь и боишься даже деревьев и машин".

Евгения считает, что такая работа не для каждого, а для людей, которые готовы к изоляции от мира. "Есть те, кто ищет такого одиночества. Наша Алена мечтала уехать на станцию, чтобы вокруг никого не было".

Трудности тоже есть. Иногда в гости заходят медведи, сложно выехать и вернуться, не хватает фруктов и овощей. Бывало, что дом заносило по крышу снегом. Выбирались через чердак и откапывались.

"Первое время друзья спрашивали, зачем мне такая жизнь. Сейчас ни у кого вопросов нет".

На доме, ближайшем к морю и обрывистому берегу, белой краской написано: "Край земли". Черта, рубеж, предел — дальше два слившихся воедино моря.

И человек на этом краю.

Мы — это маяки

"Этому дереву уже 150 лет, — это мы уже у маяка, о выбеленное временем тело которого опирается смотритель Илья Володин. — Вот настанет какой-нибудь апокалипсис, сгинут технологии, и снова вспомнят про нас".

"Мы" — это маяки, стоящие по всему северу.

Маяк на полуострове Канин Вера Костамо
Описание
Маяк на полуострове Канин
© Вера Костамо

"В пяти километрах отсюда когда-то работали родители моего друга. Спустя 30 лет он решил посетить эти места. Искал возможность вернуться, через полтора года нашел здесь работу и позвал с собой, — смотритель ведет нас наверх, к сердцу маяка — его люстре. — А почему бы нет? Поехали? Поехали!"

Прошлый год Илья провел на Канине с семьей. "Было веселее, конечно". Сейчас жена и сын вернулись в Ивановскую область, мальчику нужно в школу. "Иногда бывает одиноко, — говорит мужчина. — Когда погода плохая, на улицу не выйти: ветер за 20 метров в секунду или ливень. Бывает и все вместе".

Командировка смотрителя длится десять месяцев, оставшаяся часть года — отпуск.

"Каждый день на Большой земле думаю о маяке. Сидишь и перебираешь, какие дела остались, какую технику отремонтировать, вспоминаешь, что скоро ягоды пойдут".

Большая люстра закрыта чехлом, вместо нее используется вариант поменьше. Небольшая лампа стоит здесь же на табурете, светит, как и предыдущая, почти на 29 километров. Кроме этого, много лет маяк молчит — убран звуковой сигнал, который помогал судам ориентироваться в тумане.

Илья мечтает, чтобы все прежнее оборудование снова работало. Последний раз маяк ремонтировали около десяти лет назад, недавно заменили закладной брус, покрасили обшивку.

Смотритель маяка на полуострове Канин Илья Володин Вера Костамо
Описание
Смотритель маяка на полуострове Канин Илья Володин
© Вера Костамо

"Есть ли ощущение, что я делаю важную работу? — Илья удивлен вопросу, как и многие, кого мы спросим, следуя по Северному морскому пути. — Присутствует иногда".

Ближайший маяк в соседней Шойне полностью автоматический. "Человек на маяке нужен. Если бы это было неважно, то меня бы здесь не было. Техника не всегда может справиться с ситуацией", — считает Володин.

На протяжении последних семи лет в полярную ночь на маяке виден свет, который никто не включает. "Не я первый, не я последний, кто заметил. Кроме люстры, ничего не должно гореть, выходишь — а в окнах свет. Заходишь на маяк — его нет. Тишина, спокойствие, и только ветер свистит".

Илья просто рассказывает эту мистическую историю. И ему веришь. Значит, действительно, зажигается. Здесь, на отдаленных территориях, врать не принято. Ложь не приживается, из всех человеческих качеств остаются основные.

"Северу нужны нежадные, добрые и отзывчивые люди. Которые могут помочь в любой ситуации. Без этого здесь никак. Пропадешь".

Пришло время

Волны моря сменяются волнами пустыни, сколько ни оглядывайся — вокруг песок. Ходовариха. Живут здесь метеорологи и бывший техник маяка Василий Морев. Дома мы его не застали, был только один из троих сыновей — Алексей.

Деревянный маяк накренился — кто-то разобрал его опалубку на дрова. Теперь ветер заносит внутрь песок, снег и мелкий мусор.

Маяк в Ходоварихе Вера Костамо
Описание
Маяк в Ходоварихе
© Вера Костамо

Скрипят при подъеме лестницы, где-то нет ступеней. Но маяк держится. Как и его прежний хозяин. Василий Иванович родился и вырос в Ходоварихе.

С 1985 по 1996 год Морев был смотрителем маяка. Потом поставили автомат, а людей сократили. Василий уезжал, но не выдержал — Ходовариха звала назад, домой. Сейчас он единственный человек, прописанный в этом населенном пункте. Зимой выезжает, как только теплеет, возвращается и строит дом.

"Мне часто снится маяк. Как мы вместе падаем, — задрав голову и рассматривая давно не действующую люстру, говорит Алексей Морев".

Он жил на Ходоварихе до восьми лет, потом родители отправили его в Каргополь к бабушке, нужно было идти в школу. Летом возвращался домой, в родную пустыню.

Смотритель маяка в Ходоварихе Алексей Морев Вера Костамо
Описание
Смотритель маяка в Ходоварихе Алексей Морев
© Вера Костамо

"Детей на Ходоварихе было много. Жило пять семей, плюс ребята из военной части. Играли в войнушку и десять палочек. Пешком ходили до выброшенной на берег баржи по 13 километров в одну строну. Родители отпускали, медведей не боялись, потому что они раньше летом не приходили", — вспоминает Алексей.

В этом году на Ходовариху медведь пришел в августе впервые, раньше заглядывали только в мае — начале июня.

"Поехали мы с волонтером на море за дровами. До воды метров 150. Я смотрю, что-то там лежит. Метров 50 осталось — и это "что-то" оказалось медведем. Он увидел нас и в море рванул. Бо-о-ольшущий!"

Алексей рассказал, что отец тяжело переживает ситуацию с маяком. Хочет, чтобы его не роняли специально. Чтобы он упал сам, когда придет время.

Вид со смотровой площадки маяка Вера Костамо
Описание
Вид со смотровой площадки маяка
© Вера Костамо

"Восстанавливать его слишком дорого, и вряд ли кто-то будет этим заниматься. Если только пытаться своими силами, но нужен инженер и материалы, — размышляет Алексей. — Маяк бы восстановили. Все бы стало хорошо. А пока в Ходоварихе есть метеостанция — и есть жизнь".

Мы уже уйдем от Ходоварихи очень далеко, сменим несколько морей и узнаем, что стойкий маяк все-таки исчез. Сгорел. Причины неизвестны.

Сильные канинские ветра разметали по тундре пепел и память.

Это же Диксон!

"Дальше нас ничего нет. Это же Диксон! Если вдруг по какой-то причине задерживается информация, то сразу звонят из Архангельска. Значит, эти данные нужны", — Наталья Болдырева и Ирина Шматкова встречают нас в единственном жилом доме на островной части Диксона — метеостанции.

В 2010 году всех с острова переселили на материк, в поселок, расположенный на полуострове Таймыр. Теперь между двумя частями Диксона полуторакилометровый пролив, лодка ходит два раза в день: утром и вечером. Дома законсервировали, остались только аэропорт и метеостанция.

Аэропорт в поселке Диксон Вера Костамо
Описание
Аэропорт в поселке Диксон
© Вера Костамо

В самом северном населенном пункте России — пустые улицы, оставленные в квартирах вещи, в некоторых зданиях открытые двери. Ждешь, что вот-вот появятся и люди, но вместо этого тишина, ветер и следы животных.

"Родом я из Мариуполя. Закончила техникум и по распределению попала сюда в 1996 году. На Диксоне удивило все: и ландшафт, и погодные условия, — вспоминает Ирина. — Прилетели, а тут –30 °C и ветер, одежда сразу промерзла насквозь. Сложно было".

Наталья работает на Диксоне 12-й год. Приехала из Туапсе: "Первые два месяца было тяжело. Пурга. Сносит тебя, идешь — цепляешься за забор".

"Здесь люди более открытые и спокойные. Отношение к профессии и друг другу отличается от материка сильно. Мы здесь семья", — говорит Ирина.

Наталья Болдырева и Ирина Шматкова на метеостанции на острове Диксон Вера Костамо
Описание
Наталья Болдырева и Ирина Шматкова на метеостанции на острове Диксон
© Вера Костамо

В профессии Ирина оказалась случайно: в руки попался справочник учебных заведений, девушка увидела необычное название "гидрометеорологический техникум" и решила попробовать.

"Север такой — попал, влюбился, и больше тебя не отпускает. Это правда. Я когда ехала сюда, дядя мне сказал: "Год отработаешь, вернешься. Никаких проблем, — вспоминает Ирина. — Отработала год — и все!"

По словам метеорологов, присутствие человека в Арктике очень важно. Именно тут заменить человека роботом невозможно.

Условия жизни на Диксоне сложные. Самое тяжелое время — конец года, разгар полярной ночи. Только 1 февраля на горизонте появляется краешек солнца.

Поселок Диксон Вера Костамо
Описание
Поселок Диксон
© Вера Костамо

"Это всегда так радостно, — говорят метеорологи. — Три месяца ждешь, даже больше, чем Новый год. С 25 апреля начинается полярный день".

С 2008 года на Диксоне есть мобильная связь, до этого, чтобы поговорить с близкими, нужно было заказывать переговоры.

"Самое сложное? — Ирина задумывается. — По родным скучаем, хочется обнимать их крепко, целовать. А так — только разговоры по телефону".

И Ирина, и Наталья с Диксона выезжали, пробовали работать на материке, но вернулись. Арктика не отпустила.

Поселок Диксон Вера Костамо
Описание
Поселок Диксон
© Вера Костамо

"Романтика здесь есть, — говорит Наталья. —  Зимой идешь на площадку — мороз, тишина, снег под ногами хрустит "хрум-хрум", Луна огромная и твоя тень. И ощущение, что ты — первый человек в арктическом космосе".

Вера Костамо