Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Экспертные мнения

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Без жалости к читателю: почему "Русский Букер" ошибся в выборе романа года

2 декабря 2016, 7:01 UTC+3 Мильчин Константин
Лауреат "Русского Букера" Петр Алешковский

Лауреат "Русского Букера" Петр Алешковский

© Дмитрий Серебряков/ТАСС
Автор
Мильчин Константин Константин Мильчин Константин Мильчин
литературный критик, главный редактор сайта gorky.media
Профайл автора

Наш "Букер" — своего рода франшиза знаменитой британской литературной премии. Он вручается с 1992 года и с финансовой точки зрения (победитель получает 1,5 млн рублей) находится на втором месте в рейтинге книжных наград: выше только "Большая книга" с 3 млн.

У "Букера" довольно четкая цель — он определяет лучший русскоязычный роман года. То есть жюри своим выбором дает понять, каким должен быть современный русский роман. Врученный вечером 1 декабря "Букер-2016", который достался Петру Алешковскому за роман "Крепость", отвечает на этот вопрос следующим образом.

Во-первых, толстым: в "Крепости" 600 страниц.

Во-вторых, не про Москву: действие разворачивается в вымышленном Деревске, в котором внимательный читатель узнает Торжок, и его окрестностях.

В-третьих, это должна быть книга одновременно и о современности, и историческая: действие "Крепости" происходит в наше время, но героя посещают видения из XIII века о монгольских ханах.

В-четвертых, это роман о неудачнике: на первой же странице главного героя увольняют с работы и от него уходит жена.

В-пятых, это роман о фанатике в лучшем смысле слова: археолог Мальцов безумно влюблен в свою работу и старинную крепость города Деревска.

В-шестых, это роман о профессии, отчасти даже производственный: Алешковский — историк по образованию, участвовал в раскопках и про археологию с историей пишет со знанием дела.

В-седьмых, это роман о противостоянии человека и системы: против Мальцова и власть, и крупные деньги. Напоминает фильм Андрея Звягинцева "Левиафан"? Да, всем напоминает.

В-восьмых, роман должен быть написан без малейшей жалости к читателю. Тут сложноподчиненные предложения переплетаются друг с другом в сложный клубок, а, чтобы читателю мало не показалось, автор использует не самые распространенные в современном русском языке выражения: "Нищета фистуляла утиными шажками в кожаных поршнях, от ношения которых пятки растаптывались вширь, как неподкованные копыта, а вросшие в дикое мясо ногти толщиной в пятак люди приучались терпеть до последнего, пока хромота не заставляла расщедриться на полушку для мучителя-лекаря, что вырывал ногти в темной каморке на базаре с громким хеканьем малыми копытными щипцами".

В тексте тесно от метафор: "Ее щеки покраснели, маленькие груди, похожие на два граната, выпирали из майки, как войско, готовое сорваться в атаку. Она откидывала лезшую в глаза прядь одним резким движением, как конь, в нетерпении бьющий копытом".

И наконец, в-девятых, это роман, в котором все либо белое — собственно Мальцов, либо черное — по сути, все остальные, которые или жулики, или карьеристы, или не понимают.

Вот так выглядит русская проза образца 2016 года по версии "Русского Букера". К счастью, она не вся такая. Наверное, с точки зрения далекого от премиальных дел читателя, фаворитом из шорт-листа выглядела не "Крепость" Алешковского, а "Зимняя дорога" Леонида Юзефовича, документальный роман, который рассказывает о последнем эпизоде Гражданской войны в России и о двух его героях — белом генерале Пепеляеве и анархисте Строде. Или, скажем, казались неплохими шансы изысканной саги Сухбата Афлатуни (псевдоним прозаика Евгения Абдуллаева) "Поклонение волхвов".

Но это с точки зрения читателя. Если же оценивать шансы на "Букера" изнутри, то здесь работает другая арифметика. Важно, например, сколько раз автор попадал в шорт-лист. Скажете, что это не очень честно? Ну так в жюри тоже сидят люди. Бывает, что у каждого свой фаворит и, переругавшись, члены жюри выбирают того, кто давно стоит в очереди. Для Алешковского это уже четвертая попытка. Обычный бог любит троицу, букеровский бог предпочитает цифру 4.

Если резюмировать, то "Крепость" — тяжеловесная, старомодная, наивная, безыскусная, но честная проза без намека на эксперимент или хоть какую-нибудь литературную инновацию. За автора, который давно шел к награде, можно только порадоваться. Но у премий есть одна печальная особенность: людям нравится их получать и у книги-лауреата могут появиться клоны, а у автора — подражатели. От прекрасного будущего, в котором все пишут "Крепости", становится грустно.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru
Поделиться