Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Экспертные мнения

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

60 лет "Доктору Живаго": цензура против ЦРУ

24 ноября 2017, 18:37 UTC+3 Мильчин Константин
Книги Бориса Пастернака

Книги Бориса Пастернака

© Игорь Зотин/ТАСС
Автор
Мильчин Константин Константин Мильчин Константин Мильчин
Литературный критик, главный редактор сайта gorky.media
Профайл автора

С тех пор как перевод романа "Доктор Живаго" впервые опубликовали в Италии, прошло уже 60 лет. Константин Мильчин — о том, как одна книга стала поводом для спецоперации ЦРУ и навсегда изменила облик нашей страны в глазах всего мира.

60 лет назад в Италии вышло первое издание книги Бориса Пастернака "Доктор Живаго". История этого романа начинается еще раньше, до Великой Отечественной войны.

Итак, в 1935 году Борис Пастернак отправляется в Париж на Международный антифашистский конгресс писателей. Там он — главная звезда. Его считают первым поэтом Советского Союза. В принципе, дома он тоже признан — и государством, и коллегами-писателями, но только в Европе он осознает свое место в литературном мире.

Пастернак возвращается домой в смущении. А в СССР как раз начинаются репрессии. Снаряды рвутся вокруг Пастернака, коллеги и друзья отправляются в лагеря или на расстрел. А он неуязвим. Ему благоволит сам Сталин, который может просто так взять и позвонить писателю домой. По слухам, в ответ на предложение арестовать поэта Иосиф Виссарионович сказал: "Оставьте этого небожителя в покое".

Русская культура литературоцентрична. Только у нас могла появиться идея, что роман, пусть даже талантливый, может нанести урон стране, погубить ее

Иван Толстой, один из биографов Пастерака, пишет, что тот "выступал против идеологических кампаний — а его не переставали печатать, он отказывался от подписи под людоедскими статьями — а фамилию его все равно ставили, он не отворачивался от гонимых друзей — а черный ворон проезжал мимо. Он упорно предлагал себя в жертву, но судьба жертвы не принимала. Поневоле начнешь считать себя каким-то заколдованным".

Все это Пастернак переживал крайне болезненно и считал, что неуязвимость и щедрый прием в Европе — лишь аванс, кредит доверия, который нужно отдавать. Как это может сделать только поэт или писатель: создать большой русский роман, монументальное произведение об эпохе, запечатлеть всю ее трагедию, противоречия и боль.

Это такая родовая травма отечественной литературы, вечные попытки написать новую "Войну и мир". Нечто сравнимое по размаху, показывающее суть эпохи и в то же время столь же универсальное. Для советской литературы это была особо важная задача, потому что новая страна и новый мир требовали создания чего-то равновеликого тому, что было до революции. С другой стороны, для Пастернака будущий роман должен был стать исповедью, оправданием перед потомками, объяснением, почему он выжил и остался на свободе, пока другие гибли или уезжали в лагеря.

Реальная работа над романом начинается лишь в 1945 году, когда приближается конец войны, а страну охватывает небывалый эмоциональный подъем. Многим кажется, что эпоха тьмы завершилась и дальше будет эпоха света. Пастернак пишет роман, несмотря на то что в 40-е годы власть уже не так ласкова к нему, как в довоенное время.

В 1954 году в журнале "Знамя" печатаются первые стихи из будущего романа, а в 1956-м "Новый мир" отказывается опубликовать книгу. Взгляд Пастернака на историю страны слишком радикально отличается от общепринятого. И вот здесь обычная для той эпохи ситуация, в которой автор книги борется с суровой цензурой, заканчивается, и вместо нее начинается шпионский триллер.

Пастернак передает рукопись итальянскому издателю. В 1957 году книга выходит в переводе. Нобелевский комитет начинает рассматривать вопрос о вручени Пастернаку премии, но по правилам необходимо наличие издания на языке оригинала. В дело вмешивается ЦРУ и финансирует публикацию в Голландии пиратской книги на русском. Нобелевский комитет делает ответный ход и вручает Пастернаку премию.

Это первая Нобелевка гражданину Советского Союза, до этого из русских писателей ее получал только Бунин, уже лишенный к тому моменту гражданства. Но в СССР никто не обрадовался. Книга считается антисоветской. Писателя начинают травить, русский язык обогащается страшными словесными конструкциями: "Даже свинья не гадит там, где ест" и "Не читал, но осуждаю". Первая фраза принадлежит Владимиру Семичастному, в те годы — секретарю ЦК ВЛКСМ, который чуть позже стал главой КГБ. Пастернак отказывается от премии и через два года умирает.

Русская культура литературоцентрична. Только у нас могла появиться идея, что роман, пусть даже талантливый, может нанести урон стране, погубить ее, а потому его нужно запретить, спрятать в архиве, уничтожить, проклясть западных публикаторов, стереть в порошок автора. Но в это поверили даже в ЦРУ. В итоге даже спустя 60 лет шпионская интрига все еще мешает смотреть нам на "Доктора Живаго" просто как на книгу.

А между тем именно с этого романа начинается серьезное изучение русской литературы на Западе. Образ России, представление о русских, о том, как они себя ведут, чем мотивируют свои поступки — это все идет из "Доктора Живаго".

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru
Поделиться
источников много
ГЛАВНЫЙ ОДИН
Читайте ТАСС в Яндекс.Новости