Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Экспертные мнения

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

Лучшей книгой за 50 лет признан "Английский пациент": что этот роман значит для нас

10 июля, 17:31 UTC+3 Биргер Лиза
Майкл Ондатже

Майкл Ондатже

© Stuart C. Wilson/Getty Images

"​Золотого Букера пятидесятилетия" получил "Английский пациент" Майкла Ондатже. Лиза Биргер — о том, почему любой победитель из этого списка достойно бы носил звание лучшего романа за полвека, а награждение именно Ондатже — это, возможно, лучший выбор из возможных.

Вообще сама идея выбирать лучшего из лучших голосованием кажется довольно ущербной и нужна, очевидно, не для того, чтобы наградить главного, а чтобы привлечь к этой награде какой-то читательский интерес. Есть только один удачный пример — когда в России в 2011-м выбирали "Букера десятилетия", включив в список финалистов, и победивший роман Александра Чудакова "Ложится мгла на старые ступени", пропущенный читателями в 2001-м, действительно оказался главной книгой вообще.

У английской Букеровской премии опыт такого выбора был, но довольно печальный: когда в 2008 году они решили выбрать главного писателя современности из всех лауреатов Букеровской премии, попросили интернет, и интернет выбрал Рушди. К самому Рушди, конечно, претензий никаких, но в роли главного писателя за сорок лет он смотрится, мягко говоря, странно. Получается, что не было у нас никаких сложных нарративов, изобретательных романов, никакого духа времени, а просто шли-шли полвека и снова пришли к магическим реалистам.

Но то был итоговый лауреат 40-летия премии, а тут "Букеру" исполнилось 50, и к делу подведения итогов подошли серьезнее: взяли пять экспертов, дали каждому по десятилетию и попросили объективно выбрать главную книгу за десять лет. Получился список, который не стыдно рекомендовать любому читателю: романы, прочитать которые надо обязательно, но в списке наверняка найдется хоть один, который вы не читали, например, "Лунный тигр" Пенелопы Лайвли или "В свободном государстве" Видиадхара Сураджпрасада Найпола.

Вообще в России, конечно, лучше бы читать Найпола, но лауреата пятидесятилетия выбирали же не для России. Смысл предприятия очевиден — привлечь читателя, заставить его снова читать книги, раз уж они такие главные, и даже дать самому выбрать из главных. Ведь смотрим же мы фильмы за то, что они получают "Оскара".

Одна неувязочка вышла с премией: читатели, кажется, вместо романа выбрали фильм. Но если фильм заставит читателя прочитать "Английского пациента", то это, возможно, лучшее, что сможет с ним случиться. И с романом, и с читателем.

"Английский пациент", роман 1992 года, широкой публике более известен по экранизации Энтони Мингеллы 1997-го с кучей "Оскаров" и Рэйфом Файнсом. Это, как водится, две довольно разные истории. Мингелла снял пронзительную любовную историю, короткая трагическая любовь героев выжимала зрителя до последней слезинки, все драматические возможности были использованы на полную: герой бежал, летел, нес свою обездвиженную возлюбленную на руках по отвесным скалам, спасался, падал, убегал из плена. Просто "Индиана Джонс" в мире артхауса.

Роман, как водится, не то чтобы тоньше, но любовная линия в нем далеко не главная. Главное — это ощущение конца войны, но и конца разрушенного войной мира. И герои, сидя на этих осколках, собирают из них какое-то волшебное слово, но не вечность, в вечность здесь никто не верит. Роман Ондатже исключителен именно как попытка найти противовес ужасам войны и в целом запутанному, несчастливому прошлому. Он создает такую ткань рассказа, что прошлое теряется в чувственном, наполненном желанием настоящем. Все тут происходит нарочито медленно, все события уже кончились, весь экшен упакован во флешбэки. Но удивительным образом роман, построенный на разговорах, оказывается слаще всякого меда.

Тут настоящее — это вилла Сан-Джироламо, вчерашний монастырь, затем — военный госпиталь, где к концу войны остается только канадская медсестра Хана со своим последним пациентом, полностью обгоревшим в авиакатастрофе, которого она считает англичанином. Позднее к ним присоединятся еще двое: канадский вор Караваджо, которого она знала с детства, и индийский сапер Кип.

Обитатели виллы читают книги (Хана читает своему пациенту "Кима" Киплинга и сама погружается в мир слов), рассказывают друг другу истории. И весь хрупкий баланс этой прозы выстроен на том, что стремительная по своей природе война (шпионы, разведки, атаки) уравновешена здесь неторопливостью действия, сексуальной наполненностью любого поступка, чувственностью тел и даже культуры прошлого.

Так Хана в три абзаца кормит своего пациента сливой ("кажется, он готов кричать от удовольствия"):

Он поднимает руку и пальцем стирает с губы каплю сливовой мякоти, которую не может слизать языком, потом кладет палец в рот и сосет его Майкл Ондатже, "Английский пациент"

Такое же удовольствие переживает солдат сикх в итальянских церквях, куда попадает вместе с отправленными на фронт оксфордскими профессорами: солдаты умирают от тифа, расквартировавшись в знаменитых церквях, сикх же навсегда запоминает лицо царицы Савской кисти Пьеро делла Франческа в готической церкви Абруццо и, думая, что умирает, мечтает прикоснуться к ней рукой.

"Английский пациент" — роман, о котором вполне можно сказать, что сегодня таких не делают (или почти не делают). Мало кто умеет так упаковать килобайты культурной памяти в текст, чтобы читатель не отплевывался от них. И уж тем более мало где можно найти такой роман, где читатель в самом блаженном смысле изнемогал бы от погружения в текст, в котором почти ничего не происходит, поскольку все уже произошло.

Эта вилла на краю света с ее памятью о прочитанных книгах, услышанной когда-то музыке (канадку Хану, как раскрывается нам, привела в Италию любовь к Верди), увиденной когда-то красоте, коротко пережитой любви — прежде всего точнейшим образом передает роль современной культуры. Мы на краю мира, кругом мины, все разрушено, но мы не теряем способность к удивлению и к любви. А что там у кого было в прошлом — подробности уже необязательны.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru
Поделиться
Читайте
ТАСС VK
Много новостей? Мы собрали главные в нашей расссылке!