"Слишком западник и слишком патриот". К 90-летию Андрея Вознесенского
Андрей Вознесенский
"Я буду самым знаменитым поэтом России"
Характер Андрея Вознесенского иллюстрирует один случай, описанный его биографом Игорем Вирабовым. После окончания архитектурного университета молодой Вознесенский искал способ заработать и пришел к поэту Давиду Самойлову посоветоваться по поводу работы переводчиком с языков народов СССР. Самойлов обрисовал четкую перспективу: "Переводите с одного языка, скажем, с киргизского. Лет через десять вы будете известны как специалист по киргизской поэзии. Потом вас примут в Союз писателей. В литературу входят медленно, десятилетиями". Вознесенский на это ответил: "У меня нет столько времени. Через год я буду самым знаменитым поэтом России".
Почти так и случилось. Вознесенский "внезапно, стремительно и бурно" вступил в литературу, говорил его учитель Борис Пастернак. В 1960 году вышли его первые сборники стихотворений — "Мозаика" и "Парабола".
На следующий год поэт поехал в Америку в составе делегации советских деятелей культуры и снялся в фильме "Застава Ильича" Марлена Хуциева. Еще через год впервые побывал в Париже и Риме. Познакомился с поэтом Луи Арагоном, философом Жан-Полем Сартром, писателем Андре Бретоном, художником Пабло Пикассо.
В 1962 году тысячи зрителей собрались в "Лужниках", чтобы услышать шестидесятников — Евтушенко, Ахмадулину, Рождественского, Окуджаву и Вознесенского. От внезапной славы "кружилась голова", позже писал поэт в мемуарах.
"Нету "физиков", нету "лириков"
В 60-х на повестке дня появилась дискуссия о "физиках" и "лириках". Началось это противоборство с легкой руки Бориса Слуцкого, который писал:
Что-то физики в почете.
Что-то лирики в загоне.
Дело не в сухом расчете,
Дело в мировом законе.
Физики, представители новой интеллигенции, в те годы стали чуть ли не самыми пылкими ценителями Вознесенского, и поэт отвечал им взаимностью: выступал в Политехе, в НИИ, в научных лабораториях.
Вознесенский и сам вышел из семьи ученого-гидротехника, который "в свет превращал воду", и в отличие от других участников квартета шестидесятников окончил не литературный, а Московский архитектурный институт (МАРХИ). И хоть Вознесенский не работал по профессии, ему пригодились навыки, полученные за годы обучения. Он строил стихотворение как здание, а явления представлял в виде предметов и чистых геометрических форм.
И так же весело и свойски,
Как те арбузы у ворот,
Земля мотается
В авоське
Меридианов и широт!
Вознесенский не только поэт прогресса, он прежде всего поэт-гуманист. Ему принадлежат строки: "Все прогрессы реакционны, если рушится человек". Поэтому для Вознесенского не столько важен спор "физиков" и "лириков", сколько вопрос достоинства и смысла человеческой жизни.
Кто мы — фишки или великие?
Гениальность в крови планеты.
Нету "физиков", нету "лириков" —
Лилипуты или поэты!
"Вон из страны!"
Неоднозначность отношений Вознесенского с властью иллюстрирует один сюжет из биографии поэта. В марте 1963 года Вознесенскому 30 лет. Тогда он в приподнятом настроении в первый раз в жизни шел в Кремль. Повод достойный — встреча Никиты Хрущева с советской творческой интеллигенцией. "Я шел рассказать ему как на духу о положении в литературе, надеясь, что он все поймет", — думал поэт в тот день.
То ли от волнения, а может быть, намеренно Вознесенский начал свое выступление достаточно провокационно: "Как и мой любимый поэт, мой учитель Владимир Маяковский, я — не член Коммунистической партии. Но и как…" Не успел он договорить, как услышал брань за спиной: "Господин Вознесенский, вон из страны!" Поэт продолжил произносить речь, а про себя подумал: "Не Хрущев же орет!" Обернувшись, он увидел активно жестикулирующего генсека.
Тогда Вознесенский получил выговор за "антисоветчину", которую он якобы высказывал всему миру своим сборником "Мозаика". Позже Хрущев скажет, что его "дезинформировали" и что он сожалеет о случившемся и о последовавших неприятностях — слежках и скандалах в Союзе писателей, из-за которых Вознесенский старался реже появляться в Москве.
Художник первородный
Всегда трибун.
В нем дух переворота
И вечно — бунт.
Некоторым критикам стихи Вознесенского казались слишком авангардными, в том числе из-за своей формы. Поэт, как и его предшественники футуристы в начале XX века, экспериментировал с визуальным расположением слов: изображал текст в виде графических элементов, закольцовывал и зеркалил фразы, создавая перевертыши, которые можно читать справа налево и наоборот (этим приемам автор придумал названия — "изопы", "палиндромы", "кругометы").
Другим современникам поэт, наоборот, казался слишком консервативным. Его осуждали за сотрудничество с государством и за членство в Союзе писателей. Газета The New York Times назвала Вознесенского "неофициальным культурным посланником Кремля", намекая на то, что государство спонсировало поездки поэта за границу в собственных интересах. Лагерь подпольных художников-нонконформистов — московские концептуалисты — не воспринимал Вознесенского всерьез. "Для одних он — слишком западник, для других — слишком патриот", — напишет биограф поэта Игорь Вирабов.
"Больше, чем поэт"
Вознесенский, как в известной формуле Евгения Евтушенко, — больше, чем поэт. Визуальное творчество стало органичным продолжением его литературных исканий. Начиналось все так. В конце 70-х, во время очередной поездки в Соединенные Штаты, Вознесенский познакомился с одним из родоначальников поп-арта — американским художником Робертом Раушенбергом. Как позже будет вспоминать поэт, эта встреча оказалась для него знаковой.
"После смерти Сальвадора Дали Раушенберг, пожалуй, крупнейшая фигура мирового визуального искусства", — писал Вознесенский. С этой глыбой — хотя и сам Вознесенский был уже звездой в те годы — ему довелось создать серию совместных работ.
Встреча художника и поэта произошла в нью-йоркской мастерской Раушенберга. В течение нескольких дней Вознесенский переводил свои стихи, а художник предлагал визуальные решения. В результате родилась серия их совместных литографий (печатной графики с оттисками краски на бумаге). Одна из самых известных композиций — "Тьмать". C этих слов начинался спектакль "Берегите ваши лица", который был поставлен по пьесе Вознесенского в Театре на Таганке. Это произведение, созданное в 1977 году, открывает визуальный период в творчестве поэта (если не брать в расчет студенческие работы, созданные во время обучения в МАРХИ).
Несколько лет спустя, в начале 80-х, Вознесенский познакомился с Эдуардо Паолоцци, отцом поп-арта (этот британский художник еще в 40-х придумал термин "поп-арт"). Паолоцци подарил Вознесенскому свой каталог работ.
Встречи с поп-артистами не прошли бесследно для Вознесенского. Позже, в 1990-х, художник создал несколько десятков самобытных визуальных работ. Видеомы — такое название дал поэт своему жанру — чем-то напоминали коллажи Раушенберга, составленные из рекламных вырезок, символов и букв. О том, можно ли отнести работы Вознесенского к направлению поп-арта, рассказал Дмитрий Хворостов, куратор выставки к 90-летию поэта в Центре Вознесенского.
"Вознесенский делает картины-иконы ключевых деятелей высокой русской культуры — создает портреты Ахматовой, Маяковского, Есенина. Его интерес к ключевым героям русской литературы очень похож на то, как работали поп-артисты с массовой культурой", — говорит Дмитрий Хворостов.
На Западе поп-арт возник как реакция на перепроизводство визуальных образов — рекламу, телевидение, журналы, билборды, слоганы, — культ потребления и преклонение перед селебрити. Но если Энди Уорхол уподобляет иконе кинодиву Мэрилин Монро, то Вознесенский — значимых для него интеллектуалов: например, учителя Бориса Пастернака или американского драматурга Артура Миллера.
В то же время после распада СССР Вознесенский продолжал писать стихи, но такой популярности, как раньше, уже не было. Поэтическая слава Вознесенского росла с 60-х и достигла своего пика в 80-х, тогда официальные тиражи его сборников составляли 200 тыс. копий. После 1991 года тиражи сократились в десять раз.
"Россия, я — твой капиллярный сосудик"
В интервью французскому изданию The International Herald Tribune в 1996 году Вознесенский назвал ситуацию в России "ужасной", но отметил, что, несмотря на смутные времена, он не собирается покидать страну. "Я принадлежу народу. Теперь, когда люди в ужасной беде, я им нужен". За 30 лет до этого Вознесенский летел в разрушенный землетрясением Ташкент с мыслями: "Поэт там, где плохо". От этой формулы он не отступил и теперь.
Россия, любимая,
с этим не шутят.
Все боли твои — меня болью пронзили.
Россия,
я — твой капиллярный сосудик,
мне больно когда —
тебе больно, Россия.
Одним из последних больших проектов Вознесенского стал "Россия воскресе". Это серия работ, которая включает в себя стихи, рисунки, инсталляцию и перформанс. Инсталляция представляла из себя пятиметровое яйцо на подставке. На поверхности яйца, будто на глобусе, была очерчена карта мира, а на месте СССР — дырка. Будто кто-то разбил скорлупу и съел содержимое. Так Вознесенский представил образ катастрофы — распад Союза. В яйце образовалась пустота — чем она будет заполнена?
"Когда Вознесенский устанавливал эту инсталляцию, он забирался внутрь яйца и из этой дырки вылезал и читал свой псалом "Россия воскресе", в котором собраны все ощущения, надежды, страхи, тревоги народа и интеллигенции. Это многоголосая поэма, состоящая из 300 строк, в которой все окончания строк зарифмованы со словом "воскресе". Это удивительная вещь с точки зрения поэтического труда", — рассказывает Дмитрий Хворостов. Этот перформанс был показан в том числе в Берлинской академии искусств в 1994 году.
"Для нашей выставки важен не столько тезис о том, что Вознесенский — поп-артист, сколько другой: Вознесенский — художник. Этот факт стерся. При этом у Вознесенского большая часть творчества связана с созданием визуальных работ. Какой Вознесенский художник, поп-артист или какой-то другой, — это вопрос, который мы ставим нашей выставкой и даем несколько разных ответов", — добавил Дмитрий Хворостов.
Увидеть видеомы и другие художественные работы Андрея Вознесенского можно на выставке "Вознесенский. ЕЩЕ" (0+) к 90-летию поэта, которая проходит в Центре Вознесенского до 27 июля 2023 года.
Анастасия Околита