Все новости

Жить под властью книг: какая литература захватывает наше внимание сразу и навсегда

СДОБНОВ Сергей 
Литературный критик, поэт, куратор книжных проектов кинотеатра "Пионер"
Сергей Сдобнов — о том, как литературный критик пытается спасти и оправдать российское книгоиздание как индустрию

В магазинах появилась книга критика Галины Юзефович "О чем говорят бестселлеры", посвященная литературному бизнесу в мире и у нас. Сергей Сдобнов — о том, как автор пытается спасти и оправдать российское книгоиздание как индустрию.

В 1985 году в ЮАР отменили запрет на межрасовые браки, в России началась антиалкогольная кампания, в Бразилии нашли останки главного доктора нацистских лагерей Йозефа Менгеле, а в США рассказ Стивена Кинга не приняли в журнал The New Yorker. Его главный редактор Уильям Шон заявил: "Мы слишком культурны, чтобы обращать внимание на это", под "этим" подразумевая литературу в жанре хоррор (да и вообще всю литературу, худо-бедно вписывающуюся в рамки массового жанра).

© АСТ, Редакция Елены Шубиной

Однако не прошло и двух лет, как Шону пришлось покинуть свой пост: доходы New Yorker, которые понемногу снижались с конца 1970-х, к 1987 году совсем упали, и руководство издания пришло к выводу, что пора менять концепцию, а вместе с ней — и главного редактора. Стивен Кинг после этой истории получил несколько престижных премий, а его произведения стали неотъемлемой частью американской и мировой литературы.

Ошибка бывшего редактора одного из самых популярных англоязычных журналов была в том, что он не почувствовал, как ветер перемен размывает границы жанров. Уже с 1960-х годов пирамида высокой литературы превращалась в поле, на котором значение имеет умение рассказывать истории, которые задевают если не всех, то многих, и неважно, в формате ли манги, в жанре фэнтези или вообще фанфика.

Новая работа книжного критика, обозревателя Meduza Галины Юзефович "О чем говорят бестселлеры" посвящена как раз тому, как в XX веке складывалась литература для большинства. Каждая глава посвящена культурной истории популярного жанра (например, детектива), героя (Хоббит, Гарри Поттер) или события из мира литературы (Нобелевская премия).

По мнению Юзефович, популярные и важные книги чаще всего превращаются из произведений литературы в социальные явления. Самый известный пример — книга "Маленькая жизнь", которую обсуждали весь 2016 год, кажется, споры о ней до сих пор не утихли. Вот успех романа Ханьи Янагихары на Западе почти сопоставим с интересом к этому роману в России. Нужно только принять во внимание, что в нашей стране книжный рынок в несколько раз меньше, чем, например, в США. Читателей по обе стороны океана волновала судьба Джуда, успешного юриста-гея в инвалидной коляске, который проводит жизнь в компании трех верных друзей и не может избавиться от воспоминаний о прошлом, в котором он оказался жертвой многократного сексуального насилия.

Вместе с историей о том, как успешный американец многие годы переживает травматический опыт, Янагихара показывает то, как изменилось американское общество в последние годы. Так, секс перестал быть обязательной частью успешной жизни. Героев Янагихары, чья личная жизнь противоречива и не подчиняется "норме", волнует другое: счастливы ли они, имея работу, положение в обществе и другие прелести цивилизации?

Юзефович напоминает, что такие книги часто манипулируют читателем, захватывают его эмоции и заставляют страдать до последней страницы и после того, как книга закончилась. Одна из задач Юзефович — как раз рассказать о том, как и какая литература вызывает у читателей долгие и противоречивые переживания. Пример литературы манипуляций — книга Анны Старобинец "Посмотри на него", личная история о потере ребенка на поздней стадии беременности. Такие книги относятся к малоизвестному в России жанру memory grief, то есть это литература о переживании личного горя. Можно назвать такие книги и социальными зеркалами: в них каждый может увидеть общество, в котором он живет.

Влияние текстов на читателей напрямую связано с доверием к автору или тому, кто представляет книгу. Например, читающая американская публика в большинстве своем доверяет выбор культурных ориентиров своим селебрити. Надпись "Рекомендует Опра Уинфри" на книге автоматически продвигает роман на вершину книжного рынка. Западные читатели доверяют вкусу телеведущих, их волнует, что читают звезды-интеллектуалы

В нашей стране ситуация почти обратная. Российское общество уже давно нельзя назвать литературоцентричным, разве что в Instagram Шнура промелькнет обложка нового романа Иванова. Можно продолжить это печальное размышление: в России чтение стало скорее привилегией. Например, уже несколько лет в крупных медиа нет разделов "Литература". Иногда встречаются подразделы о книгах, но места для детальных и постоянных обзоров книжного рынка в русскоязычной прессе, как в интернете, так и на бумаге, почти не осталось. Отделы культуры в разных изданиях сегодня переживают стадию выживания, никто не растит своих колумнистов, фигура критика в обществе чаще всего остается в тени.

С каждым годом литература становится все менее понятным для большинства продуктом. Это связано с тем, что роман как минимум дольше читать, чем смотреть фильм или слушать новый альбом. В итоге потребитель просто не сможет быстро освоить товар и потом сказать на вечеринке: "А я вот читал роман Франзена о событиях в Нью-Йорке после 11 сентября, и там..." (Кстати, называется эта книга "Поправки".)

Более того, внимание к литературе не наблюдается и у сильных мира сего. Юзефович вспоминает историю о Бараке Обаме, который уговорил мелкого книготорговца отдать ему новый роман Франзена за день до начала официальных продаж. Когда фотографии президента с книгой попали в медиа, разразился скандал: обществу было не все равно, что статус президента, которому сложно сказать "нет", использовали не по назначению, а потребности главы государства американцы сопоставляли со своими.

Юзефович на протяжении многих лет подключена к литературным сетям и часто вместе с обзором очередного тома Акунина или американского романа занимается социологией популярной литературы. Читателей "О чем говорят бестселлеры" ждет подробный рассказ о том, почему Нобелевский комитет не хотел давать премию Льву Толстому, а через век наградил Боба Дилана или как наше представление об английской литературе связано с колониальной политикой Великобритании. Автор постоянно балансирует в своих рассуждениях между русской и западной литературой: ее волнует, почему английская литература, например романы Барнса, воспринимаются и за пределами Туманного Альбиона, а современная русскоязычная литература с большим трудом пробивается к читателю за границы русского мира.

Наконец, самая заманчивая часть "О чем говорят бестселлеры" — это эпизоды из истории популярной литературы. Например, рассказ о том, что рост книжных тиражей в 1920-е годы был напрямую связан с появлением после Первой мировой войны новой читательской аудитории — эмансипированных женщин. Вместе с ними рождаются и новые авторы, в том числе Барбара Картленд, которая писала романы для женщин и жила на гонорары от миллионных тиражей в роскоши. Эти книги, в свою очередь, повлияли на такие классические романы, как "Унесенные ветром" Маргарет Митчелл.

Юзефович изучает и историю появления детективов, показывая влияние общественных явлений на литературу. "Убийство на улице Морг" Эдгар Аллан По как раз и написал после появления во Франции знаменитого Сюрте — "департамента французской полиции, состоявшего поначалу преимущественно из бывших преступников". А на заре постмодернизма, в 1960-х, Умберто Эко ввел принципы постмодернизма в детективы, тем самым повышая стандарты популярного жанра.

Одна из наиболее актуальных глав в книге Юзефович — "Как читают современные дети". Например, им часто непонятен контекст старых книг — от Жюля Верна до "Денискиных рассказов". Книга больше не лидирует на рынке источников знаний, очевидно, что поисковики и YouTube с Telegram выиграли в битве с бумагой (пусть даже и электронной). Все сказанное можно отнести и к читателю любого возраста. Задача Юзефович — книжное ориентирование этих вечных детей: ее тексты напоминают спасательные жилеты для тех, кто решил окунуться в книжное море, но планирует все же вынырнуть на поверхность.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru