1 июня 2020, 06:30
Мнение

Когда овечки вырвались на волю: об обществе угнетения в триллере "Приди ко мне"

О том, как путь к самосознанию может оказаться прямо перед нашими ногами

Премьера англоязычного дебюта польского режиссера Малгожаты Шумовской состоялась в прошлом году на международном фестивале в Торонто, и почти через год фильм приземлился в российском прокате, правда, не в кинотеатрах, как планировалось изначально, а онлайн.

"Приди ко мне" рассказывает про общину, затерянную в американских лесах и состоящую из женщин и девочек. Так называемое стадо овечек подчиняется одному мужчине, Пастуху. Он является для них отцом, мужем, учителем и спасителем в одном лице. Женщины разделены на жен, которые продолжают род Пастуха, и дочерей, которые после наступления половой зрелости тоже становятся женами. Рэффи Кэссиди, сыгравшая в недавнем "Вокс люкс" Брэйди Корбета снова исполняет роль возмутительницы спокойствия. Молодая девушка Села хоть и очарована Пастухом, как и все остальные, чувствует тревогу и страх и начинает подозревать, что с его учением не все гладко.

Сценарист К.С. Маккаллен избирает не самый обычный подход к истории. Вопреки всем законам триллера, она не наводит туману и предельно откровенна со зрителем. С самого начала понятно, что женщинам этого очевидного культа дурят голову, и все полтора часа мы ждем, когда они сами до этого дойдут и восстанут против тирана. Ей важна не разгадка тайны, а тот путь, который пройдут наивные овечки, чтобы обрести независимость и сбежать от волка под личиной пастуха

Для Маккаллен и Шумовской нечистоплотность идей исследуемого культа — свершившийся факт, поэтому им не столь важно доказать свою точку зрения, опираясь на разговоры, логические цепочки и действия, сколько передать мироощущение героини.

Фильм опирается исключительно на визуальную составляющую: здесь важны образы, символы, знаки и предзнаменования. "Приди ко мне" скуп на события, монтажер Ярослав Камински, в том числе ответственный за "Иду" и "Холодную войну" Павла Павликовского, предпочитает перепрыгивать через причинно-следственные связи, показывая нам только ужас свершившегося. Картина заимствует цветовую гамму у другой мрачной антиутопии — сериала "Рассказ служанки": жены облачены в кроваво-малиновые одежды, а дочери, еще не запятнанные менструальной кровью, — в холодные синие платья. Повествование идет не от события к событию, а от видения ко сну, от знака к его жутким последствиям. Мы ждем не разгадки, а пробуждения.  

В общем, экшена ждать не приходится, поэтому, если воспринимать "Приди ко мне" как рассказ об изобличении культа, он не принесет ничего, кроме разочарования. Хотя даже такое прямолинейное истолкование имеет право на существование. Шумовска изначально ставит нас, зрителей, в выгодную позицию: нам понятно, что все эти женщины, одетые в красное и синее, практически как в "Рассказе служанки", заблуждаются. Но на это заблуждение очень легко смотреть со стороны и невероятно сложно заметить в себе.

Все невероятно просто, когда показывается в виде красивой, но как будто бы неправдоподобной антиутопии, но как только все те же патерны поведения переносятся в реальную плоскость, мы перестаем замечать очевидную жестокость, злоупотребление властью и устарелость большинства общественных установок. И это происходит не где-то там, в другой стране, в темном лесу, на страницах книг, но каждый день прямо перед нашими глазами

Разве мы не живем в обществе манипуляторов и манипулируемых, где все построено по принципу использования одних другими? Нам всем пудрят мозги, просто каждому по-своему, и мы, как овечки, следуем за пастухом, который ведет нас в пропасть.

Как и "Мать" Даррена Аронофски, "Приди ко мне" — это не только феминистический манифест, призывающий женщин избавиться от многовекового угнетения. Это еще и глубоко богоборческий фильм, где в примитивном, очень простом виде иллюстрируется влияние религии на людей. Аронофски делал это витиевато, из-за чего многие не смогли понять часть его метафор, Шумовска же рассказывает обо всем в лоб. Этот примитивизм иногда раздражает, и за деревьями можно так и не увидеть леса.

Режиссер действительно делает это уж слишком широкими мазками, фильму не хватает интенсивности. В конце картина все больше напоминает "Ведьму" Роберта Эггерса, для которого единственный способ отречься от отца своего и стать свободным — примкнуть к дьяволу. Шумовска же говорит о силе природы, которая ближе женщинам, чем ложные конструкты мужчин, делающие из них рабынь. У нее получился, может, и несовершенный в идейном плане, но очень злой фильм, подкупающий своей энергией.