Все новости
"Круче, чем быть космонавтом".
"Круче, чем быть космонавтом".
"Круче, чем быть космонавтом".
"Круче, чем быть космонавтом".
"Круче, чем быть космонавтом".

"Круче, чем быть космонавтом". История полярника, ставшего главой института

Александр Макаров
© Архив научно-исследовательского института Арктики и Антарктики
Александр Макаров прошел путь от студента-практиканта до руководителя экспедиций в Восточной Арктике и на Шпицбергене, а к 34 годам стал одним из самых молодых директоров главного российского научного института по изучению Арктики и Антарктики

Александр вырос в Петербурге и сейчас признается, что в юности об Арктике думал меньше всего. В 13−14 лет его представления о будущей профессии были самые широкие: от театра до медицины — в старших классах он даже отработал месяц санитаром в операционном блоке. А вот работа полярника в списке будущих профессий отсутствовала.

"Единственный момент был в детстве, который, возможно, указывал на то, как все сложится в дальнейшем, — в восемь лет я попал в последний в стране набор октябрят в 1991 году. А проходил он в петербургском Музее Арктики и Антарктики. Там я впервые увидел суда, самолеты и другие экспонаты на арктическую тематику", — вспоминает исследователь.

Прыжок веры

В 11-м классе Александр Макаров решил, что будет поступать в Санкт-Петербургский университет на естественно-научный профиль, правда, реализовать этот план удалось только со второй попытки.

Точные науки — математика, физика — его особо не интересовали, поэтому оставались география и геология. В какой-то момент будущий исследователь решил, что география все же "круче", это и привело его на кафедру геоморфологии.

Научным руководителем Александра Макарова стал почетный российский полярник Дмитрий Большиянов, одновременно работавший в университете и Арктическом институте. После третьего курса в 2003 году он пригласил своего ученика в первую экспедицию.

"Чтобы вы понимали: это была совершенно не моя история. Да, я ходил полгода в турклуб, когда мне было десять лет, но в остальном я был абсолютно городской житель. Музеи, кино, театры, библиотеки — вот моя стихия в тот момент. Это был для меня просто прыжок веры — новые условия, новые вызовы, которые потребовали максимального выхода из зоны комфорта", — отметил исследователь.

Участникам экспедиции предстояло отправиться в Якутию, в дельту реки Лены, которая впадает в море Лаптевых, — суровая акватория, почти девять месяцев в году покрытая льдом. Маршрут полета группы был сложным: Петербург, затем Москва, где к россиянам присоединились немецкие полярники, потом дальний перелет в село Хатанга на Таймыре и, наконец, Тикси — якутский поселок на берегу Северного Ледовитого океана.

Думал — будет весело

"Первый раз в Арктике — это как в кино попасть. Мы были как какой-то цыганский табор с этими огромными рюкзаками. Вначале я думал, что будет весело — прилечу в экспедицию, посмотрю на край света (мне 20 лет, в голове романтика). Садимся в Хатанге — тогда поселок и аэропорт были в не очень хорошем состоянии. Холодно. Дико. Это был просто шок и трепет. В голове стоял вопрос — что я тут делаю? Летим дальше, я уже вроде начал смиряться с действительностью, а потом мы прилетели в Тикси, и шок стал еще сильнее: разруха и дикость еще больше. И хоть лето и август — на небе тяжелые серые тучи, плюс пять градусов и дождь", — рассказывает Макаров.

Арктический морской порт Тикси Денисов Роман/ТАСС
Описание
Арктический морской порт Тикси
© Денисов Роман/ТАСС

Первое время в экспедиции всем непросто, отмечает исследователь и подчеркивает, что именно в это время для полярника складывается его отношение к Арктике на всю его жизнь.

"Ситуация достаточно простая. Живешь, например, месяц там, работаешь, общаешься с товарищами, часто сталкиваешься с тяжелыми условиями, физическими и моральными: красивая, но дикая природа, длительные походы, низкие температуры и рутинная научная работа. В конце ты либо проникаешься, либо не очень. Как правило, все полярники, включая меня, — это люди, которые как раз таки прониклись, которые, уезжая, думали: "Как же круто было, какой кайф, это мое призвание", — вспоминает ученый.

Самый страшный враг

Александр Макаров вспоминает, что у исследователей в такой дали от цивилизации и в суровых условиях формируется "коммунизм в отдельно взятой группе". С одной стороны, ты полностью обеспечен снаряжением, занят любимой работой, тебе всегда подставят плечо такие же "заряженные" люди, а всех проблем "большого мира" в экспедиции как будто не существует.

С другой стороны, в критической ситуации научный коллектив может рассчитывать только на себя, и тогда самый страшный враг полярника — это паника.

"В Арктике ты никогда не знаешь, когда произойдет критическая ситуация, ты не знаешь, как поведут себя коллеги и как на них отреагируешь ты сам. Проблемы случались много раз. Например, один раз белый медведь пришел прямо в наш лагерь. Никакой опасности не было, нужно было его правильно спугнуть. Но люди реагировали по-разному, порой неадекватно, и пришлось приложить определенные усилия, чтобы нормализовать ситуацию", — пояснил Макаров.

Для выхода из критической ситуации и борьбы с паникой Александр Сергеевич нашел для себя простой, но действенный метод: решать проблему простыми, спокойными и последовательными усилиями.

"Даже когда сильно страшно, главное — заставить себя делать хоть что-то. Однажды мы попали на лодке в шторм, и казалось, что конца и края ему не видно. Лодку начало затапливать, мы запереживали. Но я ни о чем другом и думать не мог, кроме как часами вычерпывать воду из лодки. Казалось бы, куда нам против шторма. Но в данной ситуации это была наша главная задача. Начинаешь потихоньку черпать и в процессе обнаруживаешь, что и шторм кончился, и лодка не затонула, и страх отступил", — вспоминает исследователь.

Полярный администратор

Больше десяти лет Александр Макаров провел в экспедициях в Восточной Арктике. Первые пару лет как студент-практикант, затем как научный сотрудник. За все это время ученый практически полностью обошел всю дельту Лены — почти шесть тысяч квадратных километров: собирал пробы грунта, описывал рельеф и разрезы пород.

По итогам этой работы ученые провели крупную международную научную конференцию — 20 лет исследований дельты Лены.

В 2010 году, когда Макаров уже стал организатором экспедиции, в ее расположение приехал тогдашний премьер-министр России Владимир Путин.

"Мы с ним встретились, попили чаю, рассказали о своих проблемах и достижениях, провели экскурсию. После этого было принято решение создать в нашем районе новую научную станцию. Раньше мы работали только летом, жили в домиках на территории местного заповедника. К 2013 году новое здание станции для круглогодичной зимовки и проведения исследований было открыто для полярников. Для меня это было знаковое достижение в последние годы работы в Восточной Арктике, и я считаю, что все свои задачи там я выполнил на 100 процентов", — рассказывает исследователь.

Юбилейный рейс к Северному полюсу, 2017 год Архив научно-исследовательского института Арктики и Антарктики
Описание
Юбилейный рейс к Северному полюсу, 2017 год
© Архив научно-исследовательского института Арктики и Антарктики

А задачи в последние пять лет менялись стремительно: в 2016 году Макаров возглавил российскую экспедицию на Шпицбергене — нужно было быстро вникать в специфику Западной Арктики, выстраивать коммуникации с новыми иностранными партнерами — норвежскими полярниками.

В этой экспедиции ученый работал уже из институтского кабинета в Петербурге, а пешие маршруты и сборы проб сменили бумажки, цифры и телефонные переговоры. Уже через год он защитил докторскую, норвежцы стали полноценными партнерами, после чего Александр стал одним из самых молодых директоров главного Арктического и антарктического института страны.

С севера на юг

"Только с северными хлопотами разобрались, как добавились еще и южные. Там, с одной стороны, все просто — в Антарктике работает только наша экспедиция и все строго регламентировано. Но с другой, если полярникам потребуется помощь, то быстро оказать ее не получится, ведь это в прямом смысле на другом конце света. А к ученым на станции "Восток", которая находится в центре континента, вообще по восемь месяцев никак не добраться из-за суровой погоды, и в этом смысле полярники даже круче, чем космонавты, — до орбиты-то лететь всего несколько сотен километров", — рассказывает Макаров.

Александр Макаров пока не побывал в Антарктиде, но мечтает обязательно съездить туда, чтобы увидеть, чем отличаются друг от друга полюса. Исследователь также добавил, что последние несколько лет не был в полевых экспедициях и поэтому сегодня, вспоминая свои первые арктические путешествия, он ловит себя на желании снова вернуться за полярный круг.

"Однако везде нужно делать выбор, и я свой сделал. Поэтому не жалею, что сменил род деятельности, — поделился Александр Макаров. — Свою работу люблю, хоть сейчас она и отличается от того, что было раньше. Это, так сказать, естественный процесс: я прошел путь от практиканта до директора, и полученный опыт позволяет мне в нынешней должности принести гораздо больше пользы общему делу. Ведь чем больше я поработаю здесь, тем лучше и комфортнее будут условия у российских полярников в экспедициях на обоих полюсах".

Павел Процюк