Все новости

Жизнь за зеркалом разума

Как живут, думают, дружат и любят люди с психическими заболеваниями — от биполярного расстройства до шизофрении
Психиатрическая клиническая больница имени Н.А. Алексеева Вячеслав Прокофье/ТАСС
Психиатрическая клиническая больница имени Н.А. Алексеева
© Вячеслав Прокофье/ТАСС

Когда говоришь, что едешь в психбольницу, за тебя пугаются: как же так, там же сумасшедшие, они будут бегать за тобой по коридору с ножом. На самом деле человека с психическим расстройством трудно отличить от "нормального". В России ежегодно миллионы людей обращаются к психиатрам. Большинство из них если и попадают в больницы, то ненадолго. В основном они живут обычной жизнью — учатся, ходят на работу, общаются с друзьями и заводят романы. И им есть что рассказать об этой "жизни с диагнозом". 

Четыре года назад при психиатрической клинической больнице имени Н.А. Алексеева (известна как Кащенко) было создано радио "Зазеркалье". В его эфирах пациенты психиатров говорят обо всем, что им важно. У них разные диагнозы — от биполярного расстройства до шизофрении. Они этого не стесняются, но врачи просят их не называть — по этическим соображениям. В России пока еще слишком сложно жить "со справкой". Хотя некоторые "шизофреники" кажутся нормальнее многих здоровых людей. 

"Душевнобольной в 90% случаев безопаснее обычного гопника"

"Как-то я лежал в Кащенко, и ко мне в гости приехала подруга, — рассказывает Даниил. — Мы болтали, и я решил пошутить. Показываю на пустое место и говорю: "Я и мой друг Андрей — вот он стоит — решили, что…" Она смотрит туда, где "стоит Андрей". И я понимаю, что она мне верит. Я сам офигел от ее реакции".

На самом деле у Даниила не бывает галлюцинаций. Ему 24, он журналист. Высокий красивый парень с "радийным" голосом. Такие ребята работают в хороших местах, успешно делают карьеры и носят модные кеды. Встретив Даниила на улице, вы никогда не подумаете, что он лежал в нескольких психиатрических больницах, годами пьет таблетки и не может работать, потому что всегда чувствует себя усталым.

Многие боятся людей "со справкой", но по статистике они совершают преступления реже, чем здоровые. "Душевнобольной в 90% случаев безопаснее обычного гопника", — смеется Николай, крупный мужчина за 40, похожий на профессора философии. Он живет с психическим расстройством с 17 лет. Сейчас он, как и Даниил, в ремиссии. Это лучший результат: многие психические болезни полностью вылечить нельзя. Но можно и важно добиться улучшений, которые позволят человеку вести активную и полноценную жизнь. 

Ходить к психиатру в нашей стране стыдно. Потому что "надо взять себя в руки, и все пройдет". Потому что "ну что ты, шизик, что ли". Потому что "со справкой" будет трудно устроиться на работу. "Многие приходят к нам, только когда их болезни уже пять-семь-десять лет, — объясняет заведующий медико-реабилитационным отделением Кащенко Аркадий Шмилович. — И их родственники — люди с высшим образованием! — скрывают их, водят к знахарям… Но чтобы помощь была эффективнее, к врачу надо идти быстро. Если в течение года после заболевания шизофренией человек оказывается у психиатра, в 80% случаев можно добиться глубокой и продолжительной ремиссии". Чем больше люди будут знать о психических расстройствах, тем меньше они будут бояться "мозгоправов". И тем больше у заболевших будет шансов: сначала — на помощь, потом — на жизнь без клейма "психа".

Заведующий медико-реабилитационным отделением психиатрической клинической больницы имени Н.А. Алексеева Аркадий Шмилович Вячесав Прокофьев/ТАСС
Заведующий медико-реабилитационным отделением психиатрической клинической больницы имени Н.А. Алексеева Аркадий Шмилович
© Вячесав Прокофьев/ТАСС

Радио "Зазеркалье" помогает не только реабилитировать больных, но и просвещать здоровых. В редакции есть несколько человек без диагнозов, в том числе главред и один из основателей — Дарья Благова, выпускница журфака МГУ. Остальные радийщики — пациенты психиатров. "Мы действительно видим мир не так, как видит его большинство. И мы не хотим убеждать вас в обратном", — говорится на их сайте. Заглянуть в "Зазеркалье" — значит узнать, что важно людям с психическими расстройствами. Темы для эфиров и рубрик они выбирают сами. Говорят о добре и зле, о вредных привычках, о темпе жизни, о страхах и о том, как психические расстройства влияют на жизнь. Иногда критикуют психиатров — без цензуры.

Аркадий Шмилович курирует проект, но его в студию обычно не приглашают. "Но если я не согласен с чем-то, то могу попросить потом дать мне возможность прийти с комментарием", — говорит он.  

"Мама видит, что я на себе крест не ставлю"

Знаете, чем отличается шизофреник от невротика? — говорит Николай в микрофон. — Когда шизофреника спрашивают, сколько будет дважды два, он отвечает: и пять, и семь, и это великолепно… А невротик знает, что четыре. И это ему не-вы-но-си-мо!

С Николаем в эфире Ася, Фриц, Даниил, Катя и еще несколько человек. Сегодня они рассуждают об отношении к психическим расстройствам. Вообще-то это всего лишь болезни, и непонятно, почему их надо стыдиться больше, чем гастрита или диабета. Но обычно такие расстройства или романтизируют — говорят, что все душевнобольные непременно художники и поэты, или стигматизируют — ставят клеймо "психа". Второй вариант встречается чаще.

— У меня даже родственники не знают о болезни, — говорит Ася. — Только родители. Мама говорит: они все равно ничем не могут помочь, что их зря расстраивать…

— Одна девушка меня спрашивала: "Почему у тебя руки в полосках, почему ты такой-сякой…" — вспоминает Фриц. — Я взял да ляпнул: у меня такое-сякое. Она испугалась.

"Полоски" на руках Фрица — это следы селф-харма (от английского self harm — самоповреждение). Селф-харм неравнозначен попыткам суицида. Иногда люди режут себе руки или ноги, чтобы получить разрядку, чтобы хоть как-то избавиться от напряжения. Впервые Фриц порезал себе руку в 12 лет: "Об этом узнала вся школа, и меня стали побаиваться. Потом я сам себя стал побаиваться. Стал злым, агрессивным. На всех кидался. И мама испугалась и решила меня отвести к психиатру". О диагнозе мама Фрицу рассказала не сразу.  

Мне стало стремно немножко. Но потом думаю: ладно, надо с этим как-то жить. А потом и мама привыкла. Она сначала шарахалась, говорила, чтоб я таблетки не пил — "это все вредно", у меня ничего нет, я прикидываюсь... Но ей врач мозги вправил, и она успокоилась. Ну она видит, что я на себе крест не ставлю
Фриц

Сейчас Фрицу 19, он учится на ветеринара и не режет себе руки уже четыре месяца. Ему не сразу подобрали подходящие препараты. Были галлюцинации. "Иду по улице с собакой, рядом мужик с ротвейлером. Потом отвернулся… смотрю — никого нет. Ни мужика, ни собаки, ни следа, — вспоминает Фриц. — Еще я боялся камер — везде их искал, и дома тоже, облазил всю квартиру и не нашел. Боялся числа 24 — у меня 24-го числа всегда происходит что-то плохое. Мне казалось, что люди видят мои мысли…"

Теперь Фриц сидит на "правильных" препаратах и счастлив. Говорит, что стесняться болезни не надо: "Мне пофиг. Если кто-то что-то мне говорит — это их проблемы". 

"Это не очень понятно даже врачам"

Как люди сходят с ума? У всех проблемы начинаются по-разному, почти всегда — с мелочей. И люди не сразу понимают, что с ними что-то происходит, — а потому не сразу идут к врачам.    

Даниил по десять раз перестилал постель и постоянно чувствовал тревогу — словно был не готов к сложному экзамену. "Я шел по улице и видел две дороги, которые вели в одно и то же место. Выбирал одну и думал: из-за того что я по ней пойду, у меня в жизни все развалится, — вспоминает он. — Возвращался, шел по другой дороге... И так по несколько раз". А в голове была пустота. Иногда Даниил говорил вслух только для того, чтобы строить длинные предложения. Он и сейчас, будучи в ремиссии, иногда теряет мысль — это случается и на эфирах.

Николай с 17 лет пытался "дойти до абсолюта". Поступил на архитектурный с высокими баллами, читал философские книги. Он все время думал — даже во сне. "Это неуправляемый поток мыслей: "Цапля стоит на одной ноге, солнце взошло, и уже без пяти минут как историческая наука в связи с архивными…" Ну вот так, — улыбается он. — И все выглядит как во сне. С преобладанием одного оттенка — такого коричневатого, красноватого…" Сначала пошел к невропатологу, потом — к психиатру. За всю жизнь лежал в больнице не раз. Но научился справляться и нормально работал. Никто не верит, что у него психическое расстройство, — даже когда он показывает справки.

Ася получила диагноз в студенчестве, лежала в больницах по несколько лет. Она филолог. Но объяснить словами, что с ней происходило, она почти не может. "Я переставала чувствовать, что я есть. Можно идти по улице — и дома какие-то огромные… Это не очень понятно даже врачам". Ася почти не работает — болезнь проявляется постоянным плохим самочувствием. "Я ущербной себя ощущаю вполне. Я обкрадена", — говорит она.

У Кати проблемы начались два года назад, в 19 лет. Ей просто было плохо — она "сидела и плакала". Когда через год это повторилось, Катя пошла к врачу. Сейчас она пьет таблетки, ведет канал о психических расстройствах в Telegram и старается заниматься спортом. Говорит, он правда помогает: "Я сегодня встала на физкультуру в 7 утра. Для здорового человека это нормально — ну, сходил в спортзал. А для меня это большой подвиг". Катя говорит: если вам кажется, что с вами "что-то не так", идите к врачу. Не будет ничего страшного, если окажется, что вы просто переутомились. Но если вовремя начать лечиться, то можно вырвать у болезни несколько лет здоровой счастливой жизни.     

"Я никогда не знаю, в каком буду состоянии"

Может ли человек с психическим расстройством завести семью? Даниил говорит, что он не умеет чувствовать любовь. За время болезни он пережил три романа: "Одна девушка не смогла справиться с отсутствием сильных эмоций, одна разлюбила, одна устала меня видеть в таком состоянии". Семью он хотел бы, но почти уверен, что не получится. "Семья — это прежде всего ответственность. На тебя должно быть можно положиться. На меня положиться очень тяжело: я никогда не знаю, в каком буду состоянии".

"Семья — это прежде всего ответственность. На тебя должно быть можно положиться. На меня положиться очень тяжело", — говорит Даниил  Вячеслав Прокофьев/ТАСС
"Семья — это прежде всего ответственность. На тебя должно быть можно положиться. На меня положиться очень тяжело", — говорит Даниил
© Вячеслав Прокофьев/ТАСС

Николаю к 44 годам завести семью не удалось. Хотя говорит, что любить доводилось, но — по-своему: "Большей ценностью было само переживание любви, а не объект. Я сначала влюблялся, а потом находил в кого". У Николая инвалидность и сниженная работоспособность. Говоря о семье, он, как и Даниил, признает: "не потянет".

Я не скажу своим детям или жене: не хватает денег, дети недоедают, ну, я инвалид, вы сами там решайте вопросы
Николай

Когда говоришь с интересным, разумным человеком и знаешь, что у него есть справка от психиатра, как-то особенно остро чувствуешь: нормы не существует. Здесь не стесняются слова "душевнобольной", но слово "ненормальный" в Кащенко произносить не хочется. "Вот вам зарисовка из жизни, — смеется Николай. — Идет по отделению психиатр. Из палаты выходит девушка — чуть ли не в ночной рубашке, руки подняты вверх, напевает… Он ее видит и говорит: "Это что за дурдом?"

Радио "Зазеркалье" создано Региональной общественной организацией "Клуб психиатров" при участии Благотворительного фонда "Добрый Век". Его можно слушать на сайте радио и в социальных сетях

Бэлла Волкова, Ольга Махмутова