Все новости
"Кому-то ищем квартиру, кому-то — и женихов".
"Кому-то ищем квартиру, кому-то — и женихов".
"Кому-то ищем квартиру, кому-то — и женихов".
"Кому-то ищем квартиру, кому-то — и женихов".
"Кому-то ищем квартиру, кому-то — и женихов".

"Кому-то ищем квартиру, кому-то — и женихов". Почему врачи едут работать в Севастополь

Геннадий Комаров
© Карина Сапунова/ТАСС
Несмотря на то что Севастополь — город федерального значения, своего медицинского вуза здесь нет. Чтобы справиться с дефицитом кадров, главврачи ищут и приглашают специалистов из других регионов, а власти приняли программу поддержки медицинских работников. Сейчас врачей, приехавших "с материка", — десятки, и некоторым из них пришлось начинать с нуля в своей области, а кто-то оказался на передней линии борьбы с коронавирусом

Жить у моря

Елена и Александр Полянские (она — хирург, он — акушер-гинеколог) приехали из Ставрополя. Они были самыми первыми севастопольскими врачами, которые принимали пациентов в обсерваторе "Изумруд" в апреле 2020 года. Несколько суток с людьми, которые поступали в переоборудованный пансионат, работали только Полянские и несколько медсестер — потом штат увеличили.

"Если честно, было страшно, — рассказывает Александр. — Конечно, мы готовились, изучали литературу, которая уже появлялась, знали теорию. Но когда заходишь туда… Потом освоились и сейчас вспоминаем все с улыбкой. Потом еще работали и в коронавирусном штабе при поликлинике: одна бригада обрабатывала информацию, составляла списки и маршрут для врачей, другие бригады — врач и медсестра — выезжали на вызовы, вели больных, выдавали лекарства. Перед Новым годом, когда был большой наплыв, мы тут едва ли не жили — а сейчас-то уже кто переболел, кто привился…"

Елена и Александр Полянские Карина Сапунова/ТАСС
Описание
Елена и Александр Полянские
© Карина Сапунова/ТАСС

Полянские признаются, что жить у моря было мечтой Александра. А для Елены даже путешествие на озеро за 20 км от дома было дальней поездкой, поэтому летом 2019 года, когда после года раздумий ребята решили приехать на собеседование, ее сопровождали родители.

"Мы запланировали свадьбу на август, в субботу и воскресенье отпраздновали — а в четверг уже уехали сюда. Нам пришлось даже на неделю раньше, чем планировали, расписаться, чтобы я поменяла документы до отъезда и на работу мы вышли до 1 сентября. Родители говорят: "Ну хоть ненадолго останьтесь! Медовый месяц устройте!" А мы отвечаем: "Мы же на море едем — там и будет медовый месяц", — смеется Елена.

Благодаря севастопольским "подъемным" они смогли сразу решить квартирный вопрос, и теперь живут недалеко от моря. Правда, на пляж в последний год выбраться удается нечасто — слишком большая нагрузка из-за коронавируса.

"Хочется уже, чтобы он закончился и жизнь стала размеренной", — говорит девушка.

"По-человечески относиться к новеньким"

"На сегодняшний день в больнице значительно расширен перечень узких специалистов, — рассказывает главврач городской больницы №4 Валентина Гавриляк. — Не так давно к нам приехали врачи-терапевты, врач-пульмонолог, сосудистый хирург, гинеколог, рентгенологи, кардиолог, стоматологи, травматологи. Ставки педиатров и терапевтов почти на 100% закрыты. Дошли до того, что врачи приезжают с желанием устроиться, а места для приема нет. В прошлом году начат ремонт во взрослой поликлинике, мы надеемся, что в этом году его закончим наконец-то".

Валентина Гавриляк возглавляет больницу в отдаленном районе на Северной стороне Севастопольской бухты. За два года штат здесь увеличили вдвое, вошли в пилотный проект по кардиологии под шефством московского НИИ, организовали десанты узких специалистов в села, первыми заступили на смену в городской обсерватор, когда история с коронавирусом только начиналась.

Привлекать специалистов в эту и другие государственные клиники Севастополя помогает принятая в городе специальная программа. Врачи, приезжающие для трудоустройства из других регионов, могут получить "подъемные" — 1 млн рублей. Врачи, работающие в первичной медико-санитарной помощи и не имеющие собственного жилья в Севастополе, — компенсацию за аренду жилья, если нет собственного.

"Сейчас беспрецедентные меры поддержки в Севастополе — и грех не развиваться. По зарплатам — мы интересовались — редкий регион может такое предложить: базовая ставка терапевта — почти 38 тыс. рублей, плюс за работу участковым и другие надбавки, и в реальности молодой специалист получает около 90 тыс. И просто по-человечески стараемся относиться к новеньким: помогаем искать квартиру, чтобы не обманули, устраиваться, кому-то — и женихов, так получается, находим", — улыбается главврач.

Следующим шагом, считает она, должна стать программа привлечения среднего медицинского персонала: там тоже есть узкие специальности, например, в городе не хватает рентгенолаборантов. Кроме того, открытыми остаются и ставки по очень редким специальностям, таким как врач-эндоскопист.

Нестрашные стоматологи

Алексей Жуков не собирался никуда переезжать из Краснодара, но в конце декабря Валентина Гавриляк начала обзванивать коллег и знакомых в разных регионах — искать специалистов для открывающегося в Севастополе дополнительного госпиталя для пациентов с новой коронавирусной инфекцией. На свою первую смену в "красной" зоне Жуков заступил в ночь на новый, 2021 год, за несколько недель прикипел к коллективу и городу — и решил остаться.

"Я некоторое время до переезда работал в стационаре: хирургия стоматологическая близка к челюстно-лицевой, поэтому работал в отделении гнойной хирургии, где травмы, ДТП, переломы, огнестрелы — все было. Потом работал в поликлинике", — рассказывает Жуков.

Пока для Алексея главное отличие больницы в Севастополе — в числе пациентов. Если в Краснодаре он принимал по 25 человек в день, то здесь — не больше десяти.

"Может быть, еще не знают меня, но вроде бы людям нравится: спасибо говорят, что так им не удалял еще никто. Но ведь и правда — технологии развиваются, обезболивание, все есть. В будущем хотелось бы внедрять новые методы лечения", — говорит стоматолог.

Его коллега Анастасия Патрикова переезд планировала — ее жениха-офицера направили служить на аэродром Бельбек. Но становиться детским врачом она не собиралась: ординатуру в Воронеже проходила как "взрослый" стоматолог. Перебравшись в Севастополь прошлым летом, начала искать работу. И пока в других местах просто беседовали, в больнице на Северной стороне сказали: "Давай документы!"

Анастасия Патрикова Карина Сапунова/ТАСС
Описание
Анастасия Патрикова
© Карина Сапунова/ТАСС

"Сложноватые пациенты бывают, боятся белых халатов, боятся врачей вообще всех — но ко всем подход находим, малышам мультики ставим на телефоне. Вчера девочка 20 минут ротик не открывала, а потом подбежала довольная, обняла. С детьми работать приятнее, они честные, они показывают эмоции. А стоматология так совершенствуется, что это не больно, — у нас на днях мальчик прямо в кресле уснул, даже похрапывал", — улыбается девушка.

Первое время поток пациентов был большой, потому что она работала одна — второго детского стоматолога приняли на работу позднее. Сейчас "сарафанное радио" хвалит доктора Настю, а дети в очереди рассказывают друг другу: "Да не бойся ты, там не страшно!"

"Жених недавно говорит: "О тебе даже у нас на Бельбеке рассказывают!" — смеется Патрикова.

Из Сибири — в Балаклаву

Балаклавский район — на противоположном от Северной стороны краю Севастополя. Но в городской больнице №9 в Балаклаве ситуация схожая: за семь лет после воссоединения Крыма с Россией сюда пригласили докторов из самых разных регионов.

Геннадий Комаров в 2017 году приехал из Кемеровской области и сейчас заведует отделением эндоскопии — это процедуры, при которых прибор для диагностики или операции вводится через естественные пути, без масштабных разрезов.

"Я занимался наукой, делал операции, обучался в Москве и Петербурге, а знания применял на Кузбассе — благо клиники, где я работал, по оснащенности не уступали столичным. А потом по приглашению главврача девятой горбольницы приехал сюда. Пришлось поднимать с нуля — был один эндоскопический кабинет на стационар, где работали врач и медсестра, которые делали только гастроскопию. Такое ощущение, что до 2014 года из города выжимали все соки, медицина не развивалась", — говорит Комаров.

За четыре года закупили около десяти различных аппаратов, в том числе от ведущего японского производителя, каждый стоит несколько миллионов рублей. Увеличен штат, и сейчас работают три врача и пять медсестер, причем средний персонал тоже должен обладать специфическими знаниями, чтобы обслуживать аппаратуру и помогать во время операций.

Главное, чего не хватает, считает доктор, — научной поддержки. В городах, где есть медвузы, при крупных больницах создаются кафедры, в Севастополе такого нет. Но врачи выезжают на конференции и курсы повышения квалификации.

Комаров освоился и с местными особенностями.

"Летом в два раза нагрузка вырастает. У нас вся Россия отмечается — до Камчатки и Владивостока, плюс бывшие союзные республики. Украинцев много, однажды доставали из пищевода монету (человек как-то загадочным образом с борщом съел), прошли эндоскопом — и первое, что увидели, — это четкий яркий украинский трезубец, запомнилось. Язвенники и кровотечения — обязательный прирост, потому что если в холодных регионах больше пьют зимой: греются, то у нас народ начинает употреблять алкоголь на жаре", — приводит он примеры.

Зато, добавил Геннадий, севастопольцы очень открытые и на доброе отношение отвечают так же — добром.

"Особенность именно Балаклавы еще и в том, что очень много активных пожилых людей. На Кузбассе, в Москве я такого не видел. А тут поступает бабушка, ей 92−93 года, а она еще тебе советует, как что лучше ей делать, — и дельно советует. Видимо, море, климат, горы — и это дает такой эффект. Я, собственно, из-за моря и климата и решился на переезд", — говорит медик.

Смертельный риск от стеснения

Чтобы попасть в отделение эндоскопии, надо пройти через лабиринт темных коридоров: еще несколько недель назад здесь был коронавирусный госпиталь, потом дезинфекция и ремонт, а сейчас у Комарова третий за год переезд, "а это, вы же знаете, хуже трех пожаров".

"Мы тоже работали в "красной" зоне, потому что пациенты поступали разные — в том числе приходилось вмешиваться и хирургам. Одевали в "скафандры" не только себя, но и аппаратуру, потому что она и в обычных условиях требует обработки после каждого пациента. И были такие случаи, когда человек не собирался к врачу, но тут поступил с ковидом, попал к нам на обследование — и мы находили рак на ранней стадии. Его оперировали вовремя — и так спасали жизнь", — рассказывает завотделением.

Онкологический диспансер в Севастополе Карина Сапунова/ТАСС
Описание
Онкологический диспансер в Севастополе
© Карина Сапунова/ТАСС

Он подчеркнул, что ранняя диагностика онкологических заболеваний является одной из важнейших задач его отделения. Самая большая проблема в том, что найти опухоль чаще всего можно только случайно, она не вызывает болей до самой последней стадии, когда лечить ее уже поздно и жить пациенту остается два-три месяца. Такие "замедленные бомбы" находят ежедневно.

"Вчера у женщины 35 лет случайно нашли достаточно серьезную опухоль, позавчера — у 37-летней. У нас человек будет до последнего терпеть, но даже к врачу не пойдет и никому не расскажет о проблемах с кишечником, слишком интимным считается", — говорит Комаров.

Осложняется ситуация, по его мнению, и тем, что в Севастополе, где численность населения гораздо больше официально зарегистрированных 500 тыс., экстренной помощью занимаются только две больницы.

"Поэтому планы построить большую больницу скорой медицинской помощи — это очень здорово, она действительно нужна", — уверен врач.

Проект "онкологическая помощь"

Главный врач онкологического диспансера Василий Ощепков — сам "приглашенный" специалист. Не отрываясь от открытого в ноутбуке файла, он просит: "Куртку в шкаф сама повесь. Быстрее закончу и отправлю — быстрее поговорим".

Стол, полки и шкафы заняты пачками документов и справочниками по медицине. На протяжении разговора у руководителя онкодиспансера периодически звонит телефон, приходится отвечать на электронные письма.

"Вообще-то я москвич, много лет проработал в научном институте, имел опыт работы за рубежом. Несколько лет назад замгубернатора Тюменской области предложил: у нас есть лучевая терапия — сделайте как в Америке. Мы сделали, но после того как проект завершился, стало скучновато. Тогда мне предложили: приезжайте сюда, "на целину", попробуйте выстроить онкологию. Не скажу, что целину поднял, — но так, расшевелил", — рассказывает Ощепков.

Василий Ощепков Карина Сапунова/ТАСС
Описание
Василий Ощепков
© Карина Сапунова/ТАСС

Первое, вспоминает он, что увидел, приехав в онкологический диспансер, — очередь от ворот и до регистратуры. Около 300 пациентов пришли до открытия поликлиники, чтобы попробовать получить один из пяти выдававшихся талонов на прием. До 2019 года весь диспансер находился в одноэтажном корпусе поликлиники, а хирурги работали в арендованной операционной.

"В тех условиях, в которых тогда находился диспансер, да и почти все здравоохранение Севастополя, лечить людей нельзя — это даже не про санитарно-эпидемиологические нормы, это просто неприемлемо по отношению к пациентам и врачам. Я открыл как-то историю больного за 2014 год: "В лечении отказано в силу отсутствия финансовых средств" — вот и вся была онкология. Может, во времена Великой Отечественной войны и можно было бы так лечить и оперировать, но у современной онкологии совсем другие требования", — до сих пор ужасается главврач.

Постепенно удалось частично забрать в пользование (Ощепков шутит: "устроил рейдерский захват") стоящий рядом корпус одной из городских больниц, отремонтировать здание поликлиники, запустить имевшееся оборудование и закупить новое, организовать регулярные телеконсультации с коллегами из столицы и других регионов.

Выстроили обучение персонала — и по профильным темам, и по таким неочевидным, как борьба с профессиональным выгоранием. Проблему с очередями тоже в некоторой мере решили, организовав запись через кол-центр и в электронном формате — по направлению врачей. Планируется строительство нового онкологического центра.

"Чем заманиваем? Работой 24/7"

"Но до какой-то "победы" еще очень далеко, и цифры об этом говорят. Я приехал — Севастополь был на первом месте с конца по оказанию онкологической помощи, сейчас поднялся на три позиции вверх. Но работы еще много. По некоторым видам рака, колоректальному например, картина — как в СССР была полвека назад. Сейчас задача —  нормально освоить те вещи, которые в других регионах рутина, а здесь пока воспринимаются как космические корабли, — та же лучевая терапия, которую недавно запустили", — говорит Ощепков.

В кабинет заглядывают: "Василий Николаевич, там вас надо…" Он кивает: сейчас.

"Когда говорят, что "у нас хорошая клиника, у нас вот такое оборудование", — да ерунда это, оборудование — это гора железа, которая без специалиста не стоит ничего. Главный капитал — это навыки врача, причем не только хирургические или как он обследует больного, но и коммуникативные", — подчеркивает главврач.

С ним приехала часть тюменской команды, но сейчас они в коллективе уже не выделяются: и местные сотрудники подтянулись, и много новых, "понаехали", смеется он.

"Я привлекаю тех, кому интересно работать, — и из других регионов, и из Севастополя. Главное условие — надо работать. Чем заманиваю? Обещаю много работы, за которую будут на них еще рычать, ворчать и писать жалобы. И приезжают профессионалы, которым нравится лечить людей", — не скрывает Ощепков.

В дверь снова заглядывают: "Василий Николаевич, вас очень ждем, собрались, очень нужно!" Успеваю спросить: "А вы сами с пациентами работаете?" "Откуда у главврача время-то!" — отвечает он.

Карина Сапунова