Депутат Гаврилов рассказал о плюсах и минусах укрепления нацвалюты
МОСКВА, 5 июля. /ТАСС/. Курс в диапазоне 90-100 рублей за $1 к концу года стал бы более обоснованным и соответствовал бы балансу между интересами госсектора, бюджета, экспортеров и денежно-кредитной стратеги. Вопрос не в том, вреден ли сильный рубль сам по себе, а в том, насколько он соответствует текущей структуре российской экономики. Об этом заявил ТАСС председатель комитета Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям, член Национального финансового совета Банка России Сергей Гаврилов (фракция КПРФ).
"После резкого ослабления в 2023 году рубль в начале 2025 года начал укрепляться с заметной скоростью, что вызвало острую дискуссию о допустимом уровне курса. В кулуарах ПМЭФ-2025 не раз звучала оценка, что рубль "переукреплен" - иными словами, его текущий курс не соответствует балансу интересов различных экономических секторов. Фактический курс опустился ниже отметки 80 рублей за $1, в то время как значительная часть участников внешнеэкономической деятельности рассчитывала на уровень ближе к 90-100 рублей", - отметил он.
Претензии к сильному рублю базируются, прежде всего, на его влиянии на экспортные поступления и, как следствие, на наполнение бюджета, указал Гаврилов. "Поскольку российский экспорт все еще в значительной степени сырьевой, а расчеты часто происходят в валюте, снижение курса доллара по отношению к рублю означает уменьшение рублевой выручки экспортеров. Это, в свою очередь, сокращает объемы налогооблагаемой прибыли, уменьшает поступления по экспортным пошлинам и в конечном итоге снижает объем доступных бюджетных ресурсов. В условиях, когда дефицит федерального бюджета прогнозируется выше 1 трлн рублей, это обстоятельство влияет на денежно-кредитную политику", - разъяснил он.
Сильный рубль может снижать рентабельность
Для отдельных отраслей - особенно в нефтегазовом и металлургическом секторе - текущее укрепление стало фактором, напрямую снижающим рентабельность, отметил Гаврилов. "При этом валютный контроль и обязательная продажа части валютной выручки по внутреннему курсу делают ситуацию для экспортеров еще более напряженной. Многие компании, закладывавшие в бюджетный план курс 90+, пересматривают инвестиционные программы, сокращают капитальные расходы и усиливают переговоры с государством о фискальных послаблениях", - рассказал он.
Тем не менее у сильного рубля есть и обратная сторона, он помогает замедлить инфляцию. Удешевление импорта (в том числе продовольственного и технологического) сказывается на конечной стоимости товаров, а снижение валютной компоненты в ценах на топливо и оборудование благоприятно для обрабатывающей промышленности и потребителя, указал Гаврилов. "Высокая ключевая ставка (20%) требует масштабных бюджетных затрат на компенсацию процентов по различным программам. Сильный рубль, снижая давление на инфляцию, теоретически создает возможности для снижения ставки, а значит и для сокращения расходов на поддержку банковского и корпоративного сектора", - подчеркнул он.
Поэтому вопрос не в том, вреден ли сильный рубль сам по себе, а в том, насколько он соответствует текущей структуре российской экономики, пояснил Гаврилов. "Рубль в диапазоне 78-80 против доллара можно назвать избыточно крепким с точки зрения экспортно-бюджетного баланса, но не с точки зрения внутренней ценовой стабильности. Уровень "около 100" означает курс, при котором достигается компромисс между устойчивыми валютными поступлениями, приемлемыми темпами инфляции и инвестиционным климатом. Он не фиксирован, но предполагает равновесие между бюджетом, экспортом, денежно-кредитной политикой и потребительским рынком. На деле реальная точка равновесия может меняться в зависимости от цены на нефть, санкционной нагрузки, сезонных факторов и поведения иностранных инвесторов. Вопрос не в силе или слабости, а в согласовании валютного курса с целями денежно-кредитной политики. Крепкий рубль стимулирует импорт, а слабый - экспорт и бюджетные доходы", - указал парламентарий.
Кроме того, попытки использовать переукрепленный рубль в качестве стимула для удешевления импорта не срабатывают в условиях, когда инфраструктура закупок и поставок нарушена, а механизмы внешнеэкономических расчетов остаются уязвимыми, поэтому рассчитывать на курс как на способ компенсировать внешние ограничения - значит переоценивать его влияние, уверен депутат. "В то же время для устойчивого роста необходимы не искусственные валютные стимулы, а долгосрочные инвестиции в экспортный сектор: расширение производственных мощностей, поддержка высокотехнологичных отраслей, развитие логистических коридоров и поиск новых рынков сбыта. Учитывая это, мы считаем, что курс в диапазоне 90-100 рублей за $1 к концу года стал бы более обоснованным и соответствовал бы балансу между интересами государственного сектора, бюджета, экспортеров и денежно-кредитной стратегии", - резюмировал он.