Директор Эрмитажа Пиотровский: без памяти человек — растение, а нация — просто лес

— Михаил Борисович, в чем вы видите актуальность и значимость форума "Интермузей" для музейного сообщества страны?

— Он переформатирован в последнее время, и изменения связаны с тем, что все музейное дело превращается в некую индустрию: как у нас есть строительный комплекс, реставрационный комплекс, так есть и музейный комплекс. Сейчас происходит развитие, и новый формат фестиваля задает новый формат жизни музеев. Тут происходят дискуссии и некое подведение итогов: как это сочетание, грубо говоря, бизнеса, политтехнологий и всего того, что было для музеев чужим, в мир музеев сейчас вошло и как это может пойти либо на пользу музеев, либо им во вред.

— Программа в этом году насыщенная, тематика дискуссий разнообразная. Какие основные задачи и вызовы стоят перед музеями?

— Вызовов очень много. Музеи должны отстаивать свою особенность, специфику. Музей — это научное представление вещей. Все остальное должно быть дополнительным. На самом деле музеи сейчас — это море, которому, с одной стороны, угрожает вульгаризация с применением разных современных технологий — искусственного интеллекта, примитивизация подхода. С другой стороны, просто вульгаризация "на потребу публике". Это разные вызовы, на которые нужно отвечать. Они должны быть использованы на пользу музея, но с тем, чтобы эти вызовы не подавили его истинную суть.

— "Интермузей" в очередной раз подтвердил свой международный статус. Более 30 стран представлены в качестве участников. Как сегодня выглядит сотрудничество музеев России с зарубежными институциями?

— Я бы не заморачивался сильно с международными связями, когда мы говорим об "Интермузее". У нас очень серьезные проблемы: как построить свою музейную жизнь здесь у нас, в России. Международные связи — они дополнительные. Есть международный культурный форум, те вещи, которые как раз посвящены международным связям. Связи у нас нормальные. Есть некоторые изменения ориентации культурных связей, много народу приезжает.

Я бы считал, что это вторичная вещь из сферы простых подсчетов количества людей, которые приехали. Важнее — количество очень острых проблем, которые надо обсуждать сначала внутри, а потом вместе со всеми остальными. Поэтому интересно познакомиться с тем, что делают другие, но мы здесь должны сейчас сосредоточиться на себе, потому что в нынешней ситуации, когда мы со всех сторон находимся под ударами, под интеллектуальными ударами, важно понять внутри, что мы из себя представляем.

— Президент РФ поручил Союзу музеев России совместно с правительством РФ составить федеральный проект по развитию отечественных музеев на период до 2030 года. Какие ключевые темы должны быть отражены в этом документе?

— Это результат деятельности Союза музеев России. Мы регулярно публикуем манифесты, в которых оцениваем ситуацию в нашем музейном сообществе и вообще в мире. Мы представили наши соображения президенту. На самом деле это уникальный случай, когда правительство и общественная организация объединяются во исполнение высочайших правил о нынешнем участии общественных организаций в управлении государством.  

Несколько вещей по уже стройной схеме. Здесь есть метафизические философские принципы существования музеев, их особая роль в жизни человечества, которая должна воплощаться, — это код нации, суверенность культуры. Это все нужно выразить в понятных людям вещах. Это вопросы финансирования и деления финансирования между задачами фундаментальными, задачами государственного и общественного заказа, задачами культурных и креативных индустрий. Это три вещи, которые должны обществом финансироваться.

Читайте также

В РФ при участии Минкультуры создадут межмузейный реставрационный центр

Есть набор оперативных задач. Это критерии успеха музеев. Даже здесь по-разному понимают, что такое успех музеев. Это работа с кадрами, создание некоего постоянства системы кадров. Это реставрация, создание системы реставрации музейных коллекций, потому что у нас их очень много. Эти коллекции могут погибнуть, если не будут реставрироваться, тем более реставрация — это научное исследование. Шедевр становится шедевром только тогда, когда его отреставрировали, изучили, описали. До этого он просто вещь в хранилище.

Кроме того, нам необходимо создать систему государственных гарантий. У нас, кстати, впервые, только в новой конституции появились гарантии обеспечения развития культуры. Есть еще более конкретные гарантии. У нас сейчас одна из важнейших вещей — это развитие горизонтальных связей музеев. Это должно быть финансово обеспечено. Транспорт и страховки на территории России безумно дорого стоят, и вообще половина нашего транспорта не годится, чтобы возить музейные вещи. Например, на поезде особо ничего не увезешь. Все эти темы мы в Союзе музеев прорабатывали, мы уже провели несколько открытых встреч, пресс-конференций для обсуждения этих вопросов.

Плюс наши ответы на международные вызовы. Международные вызовы — это общая система "отмены" музеев вообще, потому что музеи считаются хранителями краденого — как в мире, так и у нас. Это проблемы атрибуции, апроприации и реституции, то есть кому принадлежит культура и искусство — собственники, происхождение и так далее. И это проблемы, связанные с политическим использованием музеев, так называемая партиципация (культура соучастия людей — прим. ТАСС). Потому что все норовят использовать музеи, ведь это очень модная вещь. На самом деле музеи участвуют в общественной жизни, но они должны участвовать на своих условиях — как мы и делаем, как делает Союз музеев России.

Кстати, это поручение президента является примером того, как музеи участвуют в общественной жизни.

— По вашему мнению, как охарактеризовать успешность музея?

— На самом деле это очень сложно. Мы много лет добивались того, чтобы не считать повышение посещаемости критерием успеха, не считать туризм важной задачей музея, потому что весь мир там, где туризм развит, уже стонет от избытка посещений. Когда слишком много посетителей — не столько, сколько музей готов принять, — тогда хороший посетитель не имеет возможности общаться с гениальными произведениями искусства. Хороший пример — Лувр: он стонет, ведь рассчитан на 5 млн, а приходит 10. Там не протолкнуться. Так было и в Эрмитаже, но мы ввели сеансы, и сейчас немного по-другому. Это важная вещь, надо понимать, сколько музей может принять, и процент от того, сколько он может принять, — это показатель.

Читайте также

Нечаев предложил сделать Пушкинскую карту семейной

Второй показатель — это доход. Музей может его приносить, но он должен служить для конкретных музейных целей. Не может быть задачей для музея, чтобы он приносил доход. Один из лучших критериев сейчас — это процент бесплатно принятых посетителей. У нас нет никакой системы льгот, кроме Пушкинской карты. Нет системы льгот государства. Чтобы принять бесплатно кого-то, музей должен заработать эти деньги и отдать эти деньги [на билеты] пенсионерам, военнослужащим и всем остальным. И это одна из линий оценки достоинств музеев, их успешности — когда ты зарабатываешь так, что можешь принять кого-то бесплатно, каждый месяц решать: теперь мы можем принять тех-то и тех-то. Тем более сейчас меняется схема, кого принимать бесплатно, — не студентов, а многодетные семьи.

Эту систему нужно разрабатывать, и это музеи должны решать. Мы вместе с министерством меняем оценки, но все равно пока еще правильной схемы успеха нет.     

— На заседании совета по культуре с участием президента России в марте вы сказали о необходимости создания федерального фонда страхования и транспортировки музейных экспонатов. По какому принципу должен формироваться и действовать этот фонд? 

— Я это высказал как предложение. Когда мы все везем громадные выставки по стране, то нам нужны громадные страховки. Это деньги, выброшенные на ветер. Существует мировая система государственных гарантий страхования. Государство гарантирует выплату, если что-то случится, но не берет деньги заранее. Страховые компании категорически против. Для них это прекрасный заработок. Ясно, что с музейными вещами риск почти никакой, а денег много. Одно из предложений, которое будет прорабатываться, — создание чего-то вроде эндаумента (целевого капитала некоммерческой организации — прим. ТАСС), куда заинтересованные лица, включая государство, вложат деньги, а процент от них будет идти на оплату страховых взносов. Что-то в этом духе. Это одно из предложений, могут быть и другие, их нужно обсуждать с профессионалами. Это непростая задача, хотя, в принципе, есть решение.

— Вы, наверное, слышали, что врио губернатора Курской области Александр Хинштейн попросил Путина поддержать создание музея, посвященного событиям в регионе 2024–2025 годов. Как вы к этому относитесь?

— Почему бы нет, но в Курске есть музеи, и нужно использовать те, которые есть. А плодить лишние, дополнительные, федеральные — нет смысла.

Дополнительный федеральный музей — это хорошо, это может быть красиво, но всегда нужно заботиться о том, чтобы создание новых федеральных институций не нарушало ритм жизни культурных институций, которые существуют на месте. Это одна из очень больших проблем, которую мы, например, в Эрмитаже решаем через наши центры, которые не являются его филиалами, а являются частью культурных институций, существующих на месте — в Казани, Екатеринбурге, Оренбурге, Омске и так далее. Это общая проблема страны — как сочетаются федеральные и местные музеи. Здесь тоже надо предлагать разные решения, и они войдут в нашу национальную программу.