Депутат Дмитрий Кобылкин: рекультивационные фонды усилят экологическую ответственность

— Как именно будет рассчитываться минимальный размер финансового обеспечения или рекультивационного фонда? Будет ли установлен фиксированный минимум, чтобы компании не ограничивались "символическими" суммами?

— Это ключевой момент всего законопроекта. Мы уходим от системы, где компания сама могла оценить свои будущие затраты на рекультивацию "на глазок". Чтобы исключить символические суммы, вводится единый для всех и прозрачный механизм. Размер финансового обеспечения будет рассчитываться на основе официальных ставок. Эти ставки — средний размер стоимости проведения рекультивационных работ за один гектар — будут утверждаться правительством России отдельно для каждого субъекта Российской Федерации, для россыпного золота, рудного золота и видов общераспространенных полезных ископаемых. Важно, что эти ставки будут пересматриваться раз в три года на основе реальных данных о стоимости таких работ за предыдущий период. Таким образом, мы гарантируем, что зарезервированной суммы будет реально хватать на восстановление нарушенных земель, а не просто для галочки.

— Законопроект касается в первую очередь россыпного золота и общераспространенных полезных ископаемых. Почему выбраны именно эти категории? Рассматривается ли в перспективе расширение перечня?

— Выбор именно этих категорий не случаен. Россыпное золото — это абсолютный лидер по наносимому экологическому ущербу на единицу добытой продукции. Здесь разрушаются целые речные долины, и масштабы нарушений огромны. Есть статистика, что за три последних года Роснедра в результате выявленных нарушений инициировали отзыв порядка 3 тыс. лицензий на добычу россыпного золота. В 2021–2023 годах размер рассчитанного Росприроднадзором вреда составил более 17 млрд рублей.

Что касается общераспространенных полезных ископаемых, таких как песок, щебень, глина, то их добыча ведется повсеместно, часто небольшими компаниями, и количество объектов, после которых остаются невосстановленные карьеры, исчисляется тысячами. Мы начинаем с самых "болевых" точек. Это пилотный проект, который должен отработать механизм. Безусловно, в перспективе, после успешной реализации этой инициативы, мы рассмотрим вопрос о распространении данного подхода и на другие виды добывающей деятельности.

— Может ли введение обязательного фонда повлиять на стоимость добываемых ресурсов — в частности, золота?

— Безусловно, это приведет к увеличению операционных расходов для недропользователей, так как им придется заранее резервировать денежные средства. Это рыночная реальность. Однако хочу подчеркнуть: мы не говорим о дополнительном налоге или платеже в бюджет. Эти деньги остаются в экономике — они либо на специальных счетах компаний, либо в виде банковских гарантий. Они предназначены строго на одну цель — восстановление нарушенных земель. Да, это может в определенной степени повлиять на себестоимость, но это и есть та самая реальная цена, которую бизнес должен платить за экологическую безопасность, а не перекладывать ее на государство. Мы не требуем чего-то сверхъестественного: за вред, нанесенный природе, людям, компания должна заплатить. Именно об этом говорил президент России Владимир Владимирович Путин: "намусорил — убери за собой".

— Предусматривается ли контроль за использованием средств фонда — чтобы они действительно шли на рекультивацию, а не просто "лежали" на счетах компаний?

— Да, контроль является важнейшей частью системы. Средства фонда не просто "лежат". Они размещаются на специальных счетах или специальных депозитах в банках, и операции по ним строго ограничены. Компания не может просто так снять эти деньги и потратить на другие нужды. Возврат средств происходит только после полного выполнения всех рекультивационных работ и подписания соответствующего акта уполномоченными органами. Если компания не выполняет свои обязательства, например, при банкротстве или досрочном прекращении лицензии, эти средства переходят к новому недропользователю или, через установленный срок, в распоряжение субъекта Российской Федерации, который сам организует рекультивацию. Это надежный замкнутый механизм.

— Планируется ли единая методика для оценки стоимости рекультивации — например, по видам добычи или регионам?

— Именно так. Как я уже упоминал, единая методика закладывается в основу закона. Правительство России будет утверждать единые для всей страны ставки, но с обязательной дифференциацией по субъектам Российской Федерации и по видам полезных ископаемых. Понятно, что стоимость работ в Красноярском крае и, например, в Амурской области может различаться из-за разных природно-климатических условий. Точно так же рекультивация после добычи россыпного золота требует одних затрат, а после добычи песка — других. Такой дифференцированный подход обеспечит и справедливость для бизнеса, и гарантию того, что на восстановление каждого гектара будет зарезервировано достаточно средств.