Андрей Каприн: защититься от рака невозможно, но риски можно снизить

— Меняется ли демографический портрет среднестатистического онкопациента: средний возраст, когда появляются злокачественные новообразования, гендерный баланс? 

— Если смотреть на долгосрочную динамику, заметно, что демографический портрет онкопациента остается довольно стабильным. За последние десять лет средний возраст наших пациентов вырос совсем незначительно, примерно на год, с 64,1 до 65,4 года, что находится в общем демографическом тренде: продолжительность жизни растет, пожилых людей становится больше. 

Гендерное распределение остается практически таким же. Десять лет назад женщины составляли 54,2% от всех выявленных случаев, мужчины — 45,8%. Сейчас соотношение изменилось лишь в пределах статистической погрешности: 53,9% и 46,1% соответственно. Это говорит о том, что структура онкозаболеваемости в целом стабильна, а крупные изменения обусловлены не сменой портрета пациента, а улучшением выявляемости и общим старением населения.

— Сейчас в стране не хватает квалифицированных медицинских кадров, в том числе специалистов-онкологов. Возможна ли частичная замена недостающих кадров за счет развития и внедрения технологий искусственного интеллекта? Какие меры могут быть приняты? 

— Во-первых, не только в нашей стране, но и во всем мире наблюдается дефицит медицинских кадров. Это вполне официальная информация, опубликованная на сайте ВОЗ. Россия не является исключением, однако если говорить объективно, то кадровая ситуация в онкологической службе улучшается. За последние пять лет число врачей-онкологов в стране заметно выросло: с 8,5 тыс. в 2019 году до почти 10,8 тыс. в 2024-м. За тот же период нагрузка на одного специалиста снизилась. Кроме того, увеличилось и количество онкологов, приходящихся на тысячу новых случаев выявленных опухолей. Это важный показатель, потому что он отражает доступность профильной помощи в момент постановки диагноза. 

Но даже с таким прогрессом понятно, что потребность в специалистах будет расти. Как мы уже говорили, популяция стареет, диагностические программы расширяются, а значит, нагрузка на систему будет увеличиваться. Поэтому технологии искусственного интеллекта могут и должны стать инструментом, который помогает, но не заменяет врача. Речь идет о задачах, где искусственный интеллект может быть эффективен: автоматический анализ изображений, "подсказка" подозрительных участков на МРТ, КТ или маммографии, сортировка данных, прогнозирование рисков, возможно, помощь в маршрутизации пациента. Такие решения экономят время, снимают часть рутинной нагрузки, но окончательное решение всегда, конечно, остается за врачом.

— Ранее сообщалось о разработке в России радионуклидов для диагностики различных видов опухоли, и Россия, будучи ядерной державой, предоставляет сырье для производства радионуклидов за рубежом, которые затем закупаются за границей. Возможно ли в ближайшем будущем полное импортозамещение в этой области и достижение независимости от зарубежных поставок? 

— Когда речь заходит о радионуклидах, важно правильно расставлять акценты. Разрабатывают не сами радионуклиды, они представляют собой конкретные атомы с заданными свойствами. Разрабатывают методы их получения: реакторные, ускорительные или генераторные технологии. А настоящая научная работа сосредоточена на создании радиофармпрепаратов, то есть соединений, которые позволяют точно доставлять радионуклид к опухоли и визуализировать ее или воздействовать на нее терапевтически. В этой сфере у России сильные позиции. Методы получения ключевых радионуклидов у нас развиваются давно, и многие из них востребованы на внешних рынках. И это уже показатель технологической зрелости и компетенций, которых нет у многих стран. 

Что же касается радиофармпрепаратов (РФЛП), здесь идет активная работа. НМИЦ радиологии Минздрава России занимается разработкой новых диагностических и терапевтических РФЛП, и в стране есть все необходимые научные, производственные и технологические ресурсы для того, чтобы двигаться к большей самостоятельности. 

— Развивается ли в России онкореабилитация? Насколько успешно она помогает людям вернуться к привычной жизни и вновь социализироваться? 

— Онкореабилитация в России перестала быть вспомогательным направлением, сегодня мы смело говорим о полноценном внедрении реабилитационных методик в реальную практику.

И это отражает запрос времени: от нас ждут не только излечения, но и возвращения человека к привычной жизни. Серьезный перелом произошел после 2021 года, когда был утвержден приказ №116. Он впервые закрепил медицинскую реабилитацию как самостоятельное направление внутри онкологической службы. Появилась системность, централизация, единый подход. И самое важное — в профессиональном сообществе изменилось отношение: от скепсиса и опасений к пониманию, что реабилитация — один из ключевых компонентов лечения, а не лишняя нагрузка для пациента. Сейчас развитие идет по всем уровням. Эффективность онкореабилитации всегда индивидуальна: она зависит от локализации опухоли, стадии, объема лечения, возраста, сопутствующих заболеваний, социальных факторов и качества самой программы. Например, при ранних стадиях рака молочной железы 60–80% пациентов возвращаются к привычной работе и повседневной активности в течение одного-двух лет. В других группах показатели пока ниже, но тенденция везде положительная.

— Когда пациенты с онкозаболеваниями смогут получать новые вакцинные препараты, в частности "Энтеромикс" и персонализированные мРНК-вакцины? Когда рассчитываете получить разрешение на их использование от Минздрава? 

— Сегодня мы находимся в уникальной точке развития онкологии: в России впервые в мире получено разрешение на клиническое применение персонализированной противоопухолевой мРНК-вакцины. Наш центр совместно с НИЦЭМ им. Н.Ф. Гамалеи Минздрава России получили такое решение по препарату "Неоонковак". До этого момента во всем мире персонализированные мРНК-вакцины существовали только внутри клинических исследований. Суть этих вакцин заключается в использовании индивидуального генетического профиля опухоли, чтобы "научить" иммунную систему распознавать и уничтожать конкретные опухолевые клетки. Фактически мы открываем новую страницу в персонализированной онкологии. На первом этапе мРНК-вакцина будет применяться строго в определенных клинических ситуациях. Речь идет о взрослых пациентах с неоперабельной или метастатической меланомой кожи в комбинации с иммунотерапией. Возможен и другой вариант: использование после хирургического лечения меланомы, когда метастатические очаги удалены, но терапия продолжается для снижения риска рецидива. Во всех случаях речь идет о четких показаниях и строгом контроле безопасности. Порядок получения вакцины будет подробно разъяснен дополнительно, как только нормативная база будет полностью оформлена. Параллельно в НМИЦ радиологии Минздрава России идет первое клиническое исследование онколитической вакцины "Энтеромикс". Сейчас проводится первая фаза, когда мы подробно изучаем переносимость и определяем оптимальность дозы. Только после ее завершения и одобрения переходят ко II и III фазам, где оценивается терапевтический эффект на большем количестве пациентов. И только затем препарат может выйти на рынок. Это стандартный, обязательный международный путь, ускорить его невозможно без ущерба для безопасности.

— Сможем ли мы в будущем победить какие-либо виды рака и снизить заболеваемость? По какими видам онкозаболеваний есть хорошие перспективы?

— К сожалению, полностью победить рак невозможно. Это не одна болезнь, а целая группа заболеваний с разной биологией, механизмами развития и реакцией на лечение. Но по ряду конкретных локализаций прогресс уже настолько выражен, что мы фактически приближаемся к тому, что еще недавно казалось недостижимым: контролируем течение заболевания многие годы или достигаем стойкой ремиссии у большинства пациентов.  

Есть несколько направлений, где перспективы особенно заметны. К примеру, рак молочной железы на ранних стадиях. Благодаря скринингу и современным схемам системного лечения наши пациентки живут долгие годы без признаков болезни. 

— Какие виды рака в ближайшем будущем могут начать встречаться чаще? Какие факторы могут на это повлиять? 

— Если опираться на национальный канцер-регистр и прогнозы до 2034 года, структура заболеваемости в целом сохранится. Лидирующие позиции продолжат занимать опухоли кожи (кроме меланомы): уже сегодня это самая распространенная группа, и к 2034 году число новых случаев может достигнуть примерно 117 тыс. На втором и третьем местах останутся рак молочной железы и рак предстательной железы. По некоторым группам заболеваний мы прогнозируем прирост, который можно связать с изменениями в структуре факторов риска, улучшением диагностики и демографическими сдвигами.  

Факторы, которые формируют этот рост, хорошо известны. На первый план выходят особенности образа жизни: курение, злоупотребление алкоголем, калорийный рацион с избытком переработанных продуктов, низкая физическая активность. Генетическая предрасположенность также играет роль, так как по ряду опухолей наличие семейного анамнеза значительно повышает риск развития рака. Но есть и еще один принципиальный момент, а именно — совершенствование медицинских технологий. Современная диагностика позволяет выявлять те виды опухолей, которые раньше зачастую оставались незамеченными, особенно на ранних стадиях. Это положительная тенденция, но статистически она выглядит как рост выявляемости. 

— Что делать, чтобы не заболеть раком?

— Если говорить простыми словами, защититься от рака невозможно, но мы точно знаем, что многие риски можно заметно уменьшить. Самое важное — отказаться от вредных привычек, прямо сейчас. Не завтра, не "начну в понедельник", а принять ответственное решение сделать сегодня — бросить курить, употреблять меньше алкоголя, а в идеале отказаться совсем, больше движения, спокойное и умеренное питание. Беречь кожу от солнца, вовремя проходить скрининг и не откладывать визит к врачу, если что-то беспокоит. И это не про строгие правила, а про заботу о себе и своих близких. 

Маленькие шаги, но вместе они работают. Желаю всем читателям доброго здоровья, внимательного отношения к своему самочувствию и того самого внутреннего спокойствия, которое приходит, когда человек знает, что делает для себя все возможное. Берегите себя!