Все новости

"Заселяя книгу монстрами, вы селите их в мозг". Вербер — о темной стороне человека

Бернар Вербер
© Станислав Красильников/ТАСС
"Я не мистик", — говорит французский писатель Бернар Вербер. Он пишет книги о муравьях, ангелах, мире мертвых, реинкарнациях, но самого себя называет агностиком. Мы встретились с ним, чтобы разобраться в том, что в его работах правда, а что — не совсем

В издательстве "Эксмо" вышла книга "Ящик Пандоры" Бернара Вербера — автора пенталогии "Танатонавты", романов "Звездная бабочка", "С того света", "Завтрашний день кошки" и еще нескольких десятков работ, трилогий и отдельных рассказов. Ее главные герои практикуют регрессивный гипноз и с помощью него путешествуют по своим предыдущим жизням. 

Мы встретились, чтобы обсудить книгу, но разговор зашел гораздо дальше. Писатель предположил, каким будет наше будущее и где на Земле, по его словам, есть настоящее чудо. 

Про людей и унифицированный мир

Я очень люблю снова и снова возвращаться в Москву, потому что это иной мир, иная реальность. Я встречаюсь с молодой аудиторией, мои читатели — молодые люди.

У меня такое ощущение, что люди везде одинаковые и что весь западный мир уже довольно унифицированный. Мне кажется, что и американцы, и европейцы, и россияне очень друг на друга похожи. И я считаю, что и в политическом отношении мы все должны быть дружны друг с другом. 

В Японии, в Китае, в Корее — там уже, конечно, другое все, совсем другие лица и другая философия жизни. Мне кажется, их восприятие жизни во многом связано с их буквами, алфавитами, азбуками. У нас у всех есть алфавит, а у них есть идеограммы — иероглифы. И это, конечно, определяет восприятие реальности.

Про литературу и выбор персонажей

В школе я изучал творчество Толстого, Достоевского и Чехова. Я читал "Сталкера" братьев Стругацких. Но я не знаком с современной русской литературой. 

Что касается Франции, то там, например, научная фантастика воспринимается как низший жанр. Сейчас очень много автобиографий — о них много пишут в прессе. И я считаю, что это настоящая катастрофа, потому что образуется абсолютно закрытая среда, слепая. Я очень хочу, чтобы ситуация изменилась, но это очень сложно. 

Я читал Лавкрафта, но не хотел бы писать в таком жанре. В книге всегда есть какие-то тяжелые темы. Когда вы населяете книгу какими-нибудь страшными существами, это значит, что у вас в мозгах происходит то же самое. И мне кажется, если писатель помещает в свою книгу убийцу, этот убийца живет в нем самом. 

Я стараюсь не пускать в свой разум каких-то грязных персонажей. Мне гораздо интересней создавать образы исследователей, людей, которые любят приключения, потому что я сам их люблю

Мне очень нравится создавать женские персонажи. Но мне совершенно не хочется убивать людей, я не чувствую в себе какого-то монстра, который бы жил во мне, поэтому мне не хочется создавать каких-то мрачных персонажей.

Про будущее компьютеров

Я все еще предпочитаю читать книги на бумаге, а не на компьютере. Мне кажется, что через какое-то время компьютеры исчезнут как предметы. Мы будем находиться в комнате и просто будем задавать вопросы, например: "Сколько сейчас времени?" И голос откуда-то будет вам отвечать: "11 часов". Мы будем говорить: "А можно я сейчас позвоню Татьяне?", — и это будет происходить само собой. То есть сам вот этот физический объект — компьютер — он исчезнет. Это уже происходит. С Амазон, Сири, например. 

Нам не нужны будут деньги, не нужны будут эти предметы, все будет происходить с помощью голоса, взгляда. Вы можете попросить: "Перескажите мне содержание последней книги Бернара Вербера". И вдруг какой-то голос появится и будет вам рассказывать содержание последней книги. И таким образом вы не будете портить глаза. Это наш следующий шаг.

Про режим работы 

Я встаю обычно в семь утра и с восьми до половины первого я пишу, работаю. Я это делаю обычно либо в кафе, либо в гостиницах. Сегодня утром до десяти утра я писал, работал здесь, в кафе. И каждый вечер я всегда пишу еще и маленький рассказ. Обычно я пишу где-то десять страниц в день. А маленькие рассказы, которые я пишу по вечерам, занимают всего пару страниц.

Вчера я написал рассказ об отказе от пищи. Меня вообще тема поста сейчас очень интересует, даже не знаю почему. Мне интересна тема контроля над телом.

На самом деле, когда я пишу книги, в этом я действительно хорош. Я не умею готовить, я не очень люблю заниматься спортом, я очень плохо переношу алкоголь, есть очень много разных вещей, которые я делать совершенно не умею

Мой язык, наверное, поменялся — я становлюсь старым писателем. Раньше я был мальчишкой [когда писал "Танатонавтов"]. 

На самом деле, мне сложно самому оценить свои книги — я не перечитываю их. Мне всегда кажется, что я могу сделать что-то лучше, но когда мне книга надоедает, я просто перестаю ее писать. Не тогда, когда она уже хорошая, а когда мне просто уже надоело.

Про воображение и "Ящик Пандоры"

Я часто пишу на разные темы. Я написал про муравьев — все, не буду больше возвращаться к этой теме. Буду писать, например, о кошках. Написал об ангелах, а теперь я буду писать о реинкарнации.

Я не хочу каждый раз возвращаться к одной и той же теме и ее эксплуатировать. Не хочу, чтобы читатели вообразили, что у меня не хватает воображения

Что касается главного героя "Ящика Пандоры", то у Рене Толедано, конечно, есть темная сторона, как и у всех людей. Я стараюсь для всех своих персонажей создавать сложный образ, чтобы даже у положительных персонажей была темная сторона, а у их врагов — какая-то светлая. Стараюсь и свою темную сторону исследовать. Но на самом деле пока я в себе чего-то особенно мрачного не нашел. 

Все мои персонажи существуют на самом деле. Я часто беру двух людей для того, чтобы сделать из них одного персонажа. Рене Толедано — это в некоторой степени я. Опаль (один из персонажей "Ящика Пандоры") — один из моих друзей. В книге "С того света" медиум, которого я описываю, существует на самом деле. В "Танатонавтах" один из персонажей также существует на самом деле, это один из моих друзей. Даже кот, которого я описываю в книге о котах, существует. Просто в книге с ним случаются вещи, которые в реальной жизни не происходили. 

В книге мне хотелось показать, что знание — это хрупкая материя. Нужно все усилия приложить, чтобы их сохранить. Я представляю какое-то место, где можно было бы сохранить все знания, которые бы не принадлежали никакой стране, как Александрийская библиотека, например. Просто священное место для знаний, что-то такое. Я этого бы хотел. 

Про гипноз

Когда я работал научным журналистом, я написал огромное количество статей о гипнозе. Однажды я подписывал книги с другим писателем, который тоже писал об этом. Я попросил его научить меня вводить людей в такое состояние, и он показал мне несколько приемов. Я продолжил изучать эту практику и в какой-то момент встретил гипнотизера, который рассказал мне о регрессии в прошлые жизни. 

Мне очень нравится идея, что люди могут просто закрыть глаза и проникнуть в одну из их предыдущих жизней. Они могут отправиться в приятные моменты, когда у них были прекрасные истории любви, где они развлекались, где они путешествовали, открывали прекрасные вещи. Это похоже на такой туризм, как плавание с аквалангом. 

Про религию и духовность

Я агностик. То есть, чтобы сказать, что я атеист или я верующий, нужно быть в чем-то убежденным, а я ни в чем не убежден. 

Религия — это в первую очередь все-таки система власти. И в некоторых странах это еще и политическая система, что подтверждает, что это форма власти. Если бы я верил в какого-то бога, это была бы, скорее, какая-то энергия любви, которая обнимает всю вселенную. Это просто безусловная энергия любви, которая не заключается в такой схеме, что либо ты хорошо себя ведешь и отправляешься в рай, либо плохо и отправляешься в ад. 

Мы только сами себя можем судить, довольны ли мы тем, что мы совершили, есть ли у нас сожаления. И единственный ад, в который мы можем себя отправить, — это тоже мы сами. Можем ли мы простить самих себя

Все-таки человек изобрел очень много систем, чтобы порабощать других людей, и я считаю, что религия — это тоже система порабощения. Проблема в том, что люди на самом деле любят быть порабощенными. Когда они подчиняются священникам, им кажется, что их жизнь обретает смысл. А если они никому не подчиняются, им может показаться, что их жизнь не имеет никакого смысла. 

Поэтому я противопоставляю религию духовности.

Религия — это коллективная система, а духовность — индивидуальный опыт, и для каждого человека этот опыт будет сугубо индивидуален в зависимости от его культуры, его возраста, его потребностей

Я считаю, что религия предназначена для ленивых людей, а духовность — для тех, кто готов к самостоятельной внутренней работе.

Есть еще кое-что. Люди почитают бога, которого они не видят, и при этом совершенно ужасно обращаются с природой, которая рядом с ними. Достаточно просто в лесу прогуляться — увидеть животных, растения, всю эту жизнь — вот чудо, которое доступно нам. И разрушать эту окружающую нас жизнь, природу во имя некоего божества кажется мне очень глупым. Но это то, что происходит: мы разрушаем леса, уничтожаем огромное количество животных и тем самым наносим огромный вред.

Беседовала Кадрия Садыкова