Уголовные дела по налоговым преступлениям: баланс интересов
В конце 2013 года президент РФ внес в Госдуму проект федерального закона, устанавливающего общий порядок при возбуждении уголовных дел по признакам налоговых преступлений. Эта законодательная инициатива вызвала живое обсуждение в предпринимательском сообществе.
В настоящее время по актам инспекций Федеральной налоговой службы после проведения проверок налогоплательщиков дается определенное время, чтобы налогоплательщик исполнил свои обязательства. С момента выставления соответствующего решения и требования должно пройти два месяца, после чего при наличии необходимых оснований все материалы передаются в Следственный комитет РФ для принятия решения о возможном возбуждении уголовного дела. Такой порядок действует с 2011 года.
Учитывая основную задачу пополнения государственного бюджета, ФНС направляет материалы в СК МВД, часто не заботясь о сборе доказательств для принятия уголовно-процессуального решения, иногда только приобщая материалы МВД, которые во многих случаях и принимаются во внимание при подготовке решений налоговых органов. Из-за этого крайне сложно выявить в установленные сроки, имеется ли умышленное уклонение от уплаты налогов и соответствующий объем этого уклонения. Тем более что обжалование результатов проверок ФНС после досудебного порядка часто приводит к судебным решениям не в пользу налоговиков. Потому решения о возбуждении уголовных дел и проведении следственных действий для получения доказательств (которые могут к тому времени уже быть утраченными) принимаются после вступления в силу судебного постановления. Отказ от обжалования решения ФНС после налоговой проверки скорее исключение, чем правило.
Президентская законодательная инициатива возвращает нас к периоду 2003-2011 годов, когда материалы налоговых органов были лишь одним из оснований возбуждения уголовных дел по неуплате налогов. Расследовали такие преступления следственные органы МВД. На практике примерно в 90% случаев уголовные дела возбуждались на основании так называемых оперативных материалов, производство по которым заканчивалось рапортом сотрудников оперативных подразделений об обнаружении признаков преступления.
Ответственности за неподтверждение оснований для подготовки материалов и направлении их в следственные органы не существовало. Следователи МВД, принимая решения, руководствовались указанными данными, поскольку возможность для перепроверки на этапе принятия решения отсутствовала. Неотложные следственные действия - обыски, изъятие документации и т. д. - проводились, причиняя невосполнимый ущерб хозяйственной деятельности, после чего зачастую устанавливалось отсутствие составов преступлений.
Преимущественными с точки зрения предупреждения и выявления налоговых преступлений являлись права МВД на проведение оперативно-разыскных мероприятий в рамках общего порядка возбуждения уголовных дел. Они давали возможность установить наличие признаков налогового преступления - выявить в первую очередь те финансово-хозяйственные операции, которые были не проведены или проведены не в полном объеме по бухгалтерскому учету. Затем материалы направлялись в следственный орган, минуя ФНС, где следователь самостоятельно мог учитывать или не учитывать позицию службы при принятии решения о наличии признаков налогового преступления.
Это если рассуждать абстрактно о реализации законодательных установлений. На практике оба подхода к выявлению налоговых преступлений имеют существенное влияние в целом на хозяйственную деятельность и предпринимательскую активность.
В процессе обсуждения инициативы ей давались разные оценки как представителями предпринимательского сообщества, так и официальными лицами. Если группа «правоохранительного уклона» всецело ее поддерживала, то представители предпринимательского сообщества (ТПП, «Деловая Россия» и т. д.), учитывая очевидное увеличение уголовного давления на предпринимательскую деятельность, отнеслись к предложению с явным скептицизмом. Поэтому можно считать компромиссом то, что президент РФ в процессе обсуждения согласился с тем, что Следственный комитет при возбуждении уголовных дел по налоговым преступлениям должен запрашивать материалы ФНС, фактически получая ее заключение.
Свои контраргументы есть у обеих сторон. В России более 70% - это сырьевой сектор, крупные компании данного сектора проблемы ответственности за налоговые преступления не затрагивают. То есть под дополнительное давление попадает в основном малый и средний бизнес, положение которого сейчас соответствует скорее состоянию выживания, но не развития.
С другой стороны, профилактическая роль увеличения уголовного давления на предпринимательскую деятельность незначительна. Примерно 80% случаев привлечения к ответственности за налоговые правонарушения связано с незаконным обналичиванием денежных средств, что является практически квазиобычаем делового оборота в РФ. Предпосылок для ликвидации этого институционального явления в настоящее время нет. Помимо этого сложность налогового законодательства, не устоявшееся по многим вопросам правоприменение позволяет недобросовестным работникам правоохранительных органов безнаказанно «кошмарить» бизнес.
Требуются четкие правила игры, необходимые для развития бизнеса, которые могут обеспечить определенность правоприменения, минимизацию оценочных критериев. И в первую очередь это касается уголовного законодательства, как наиболее сильного из средств государственного принуждения.
Если в целом говорить об уголовном аспекте реализации ответственности за налоговые нарушения, то здесь на одной чаше весов - развитие малого и среднего бизнеса, на другой - увеличение налоговых поступлений в бюджет не более чем на 0,5-1%. При этом предприниматель, прошедший через обвинительный приговор, практически выпадает из бизнеса если не навсегда, то на многие годы.
Сейчас в Уголовном кодексе четыре состава налоговых преступлений: уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица (ст. 198); уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации (ст. 199); неисполнение обязанностей налогового агента (чт. 199.1); сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов (ст. 199.2).
Исключить неопределенность и оценочные критерии в уголовном правоприменении при квалификации уклонения от уплаты налогов и (или) сборов с организации (ст. 199) в ближайшее время невозможно. Результат применения данной статьи в современной российской практике - минимальные доначисления в бюджет и мизерный предупредительный эффект. Как следствие, отсутствие стимулов для развития малого и среднего бизнеса, а также раздувание системного рынка коррупционных услуг. Декриминализация 199-й статьи УК РФ в некоторой степени позволит снять риски инвестиций в развитие предприятий, рейдерских захватов и т. д., что будет стимулировать развитие производственных активов за счет сферы потребления.
Таким образом, уголовную ответственность для юридических лиц за неуплату налоговых платежей (ст. 199 УК РФ) следует вообще исключить. При этом, возможно, следует увеличить налоговую ответственность.
Для иных составов налоговых преступлений, в частности уклонения от уплаты налоговых платежей с физического лица, неисполнения обязанностей налогового агента и сокрытия денежных средств либо имущества, за счет которых производится взыскание налоговых платежей, следует ввести общий порядок рассмотрения вопроса о возбуждении уголовного дела с учетом отсутствия многофакторных рисков, присущих реализации уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов с организаций.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Использование материала допускается при условии соблюдения правил цитирования сайта tass.ru