f v t

"Нам говорили: "вас не выселять, а расстреливать надо"

Крымская болгарка Меланья Дучева - о том, как в шесть лет стать "врагом народа" и пережить депортацию

24 июня 1944 года для крымских болгар трагическая дата. В этот день началась их депортация с полуострова. Около 15 тысяч человек вывезли в Сибирь и на Урал. Они повторили судьбу высланных ранее крымских татар, немцев, итальянцев и других народов, которых советское правительство посчитало неблагонадежными. 

Рассказом об истории болгарской семьи Дучевых ТАСС завершает серию репортажей о людях, переживших массовые депортации из Крыма в 1941–1944 годах.


Дом из соломы

Меланья Кирилловна Дучева встречает нас на пороге своей квартиры в одном из спальных районов Алушты. Из ее окон прекрасный вид на гору Демерджи и Чатыр-Даг, которые считаются одними из символов южного побережья Крыма.

"Добре дошли! Добро пожаловать!" — говорит она нам, приглашая в дом. На Дучевой — болгарский праздничный наряд: домотканый передник, расшитое платье.

— Гостей мы всегда встречаем празднично, — отмечает она. Перед зеркалом она поправляет свой наряд, говорит, что на грудь еще надевают очень много бус, а на голову веночек с цветами.

В небольшой прихожей флажок Болгарии, тканый коврик, которому более ста лет. Болгары, рассказывает она, всегда славились своими домоткаными изделиями, но сейчас эти традиции во многом утрачены.

Ей сейчас 80 лет, а когда не исполнилось еще и семи, Меланью вместе с семьей — мамой, братьями, младшенькому из которых не было еще и двух лет, сестрой и 80-летним дедушкой — депортировали из Крыма в Пермский край.

— Не каждый сможет рассказать вам о тех событиях, поскольку переживать еще раз события тех лет очень тяжело, болит сердце, и я не могу сдержаться, — начиная разговор, она платочком утирает слезы с глаз.

В те годы семья Дучевых жила в селе Желябовка. Названо оно по имени революционера, уроженца здешних мест Андрея Желябова, одного из организаторов убийства Александра II.

В селе старший Дучев, Кирилл Федорович, был одним из активных участников создания колхоза, позже стал в нем лучшим трактористом и комбайнером. Незадолго до войны отец выстроил дом для своей на тот момент уже большой семьи.

Началась война, и Кирилл Дучев ушел партизанить в крымские леса, затем, после освобождения Крыма в апреле 1944 года, ушел в Красную армию, освобождал Европу. А на рассвете 24 июня в дверь дома Дучевых настойчиво постучали.

— Это было на рассвете, примерно в четыре часа утра. Мы проснулись и не поняли, что происходит. Стоят солдаты и говорят, что вам дается 15 минут на сборы. Затем нас погрузили на телеги и повезли на станцию, где погрузили в вагоны и повезли… — рассказывает Меланья Дучева.


Вагоны, сани, сугробы, бараки с военнопленными

Вагоны, вспоминает она, конечно, были не пассажирскими, а так называемыми скотскими. 

— Там были такие маленькие окошечки прямо под крышей, какие-то нары, места было очень мало. Похожи были на вагоны, в которых перевозили скот, — отмечает болгарка.

Еды не хватало катастрофически, питались только тем, что успели захватить из дому. Мама Меланьи, чтобы прокормить детей, выбежала на одном из полустанков, хотела выменять свое золотое обручальное колечко на молоко и немного хлеба и чуть не отстала от эшелона. 

— Мы плакали, но, когда увидели маму, закричали: "Мама нам хлеб и молоко принесла!" — говорит Меланья Кирилловна.

Привезли переселенцев в город Чердынь Пермского края, очертили 20-километровую зону, покидать которую было нельзя. Здесь уже в августе бывают заморозки, выпадает снег. От железнодорожной станции к месту поселения болгар везли уже на санях, а вокруг были снежные сугробы.

Часть депортированных, в том числе и семью Дучевых, поселили в бараках с немецкими военнопленными. Там они прожили почти год. Работы практически не было. Старший брат Федор, которому исполнилось 14 лет, нанимался и помогал по хозяйству местным жителям — где надо было дров наколоть, воды наносить. Работал фактически за краюху хлеба и пару картофелин.

Через год семью нашел отец, который вернулся с фронта.

— Отец нас разыскал, уж не знаю, сколько он недель провел в пути, но мы очень обрадовались его приезду, — говорит Меланья Кирилловна.


"Без вины виноватые"

С приездом отца семья перебралась в село Большая Соснова, все в той же 20-километровой зоне, пределы которой покидать было нельзя. Здесь отец устроился механиком в колхоз, мама — уборщицей в школу. Семье выделили небольшую комнатку, в которой они теснились все вместе: отец, мама, Меланья с сестрой и тремя братьями.

В колхозе выращивали горох. Им и питались на завтрак, обед и ужин. Меланья говорит, что с тех пор не может на него смотреть. Мяса они практически не видели, если получалось раздобыть, то какие-то внутренности от забитого в колхозе скота.

Еще в этом колхозе жили не только депортированные из Крыма болгары, но и немцы, и татары.

— Жили дружно, языки практически смешались, и в речи проскальзывали как немецкие, болгарские, так и татарские слова, я это очень хорошо помню. Делить-то нам было нечего, понимали, что выслали нас непонятно за что, а взрослые не раз говорили, что мы, мол, без вины виноватые все, — вспоминает женщина.

Все, конечно, хотели вернуться в Крым, говорит Меланья. А тот постоянно напоминал о себе — образами, запахами.

— Аромат и вкус крымских яблок, которые мы когда-то выращивали, буквально преследовал нас в ссылке, я не могла, — вспоминает женщина. — А еще куст роз, который рос под окнами нашего дома в Желябовке. Мы ухаживали за ним всей семьей.

Отец не дожил до возвращения в Крым. Он сильно болел и умер в 1951 году, похоронили его там же, в Большой Соснове. Для того чтобы хоть как-то поддержать маму и маленьких братишек, старшие дети пошли работать, причем особо выбирать было не из чего.

Во время одного из сплавов девушка поскользнулась и упала между бревен, которые начали ее сдавливать со всех сторон. Ее тогда едва спасли. Помог сплавщик, за руку которого она ухватилась. Без последствий это падение не обошлось, Меланья получила сильный ушиб позвоночника. Травма напоминает о себе и сейчас. Затем она работала на бумажно-целлюлозном комбинате, где начала выступать в художественной самодеятельности, что и определило ее дальнейшую судьбу.


Болгарские думы

Болгары очень любят петь. Долгое османское иго сказалось на их фольклоре, потому их песни плавные, мелодичные и зачастую грустные. Мама Меланьи, Домна Дмитриевна, часто пела их детям:

— У мамы был хороший голос, а песни были грустными, где-то печальными, так называемые былинные думы, в чем-то похожие на баллады. В них была тоска и грусть по родине, печаль.

Меланья в 1961 году окончила дирижерский факультет Пермского музыкального училища, работала в средней школе учителем музыки. В 1965 году семья перебралась на Украину, в Днепропетровскую область. О переезде в Крым речь тогда не шла — ранее депортированных там не прописывали и отказывались брать на работу. 

Меланья вышла замуж и с мужем, который был инженером-строителем, переехала в Белую Церковь под Киевом, где организовала хор учителей. 

— Пели как украинские, так и русские песни. Репертуар был традиционен для того времени: песни о родине, песни о партии, но были и лирические. В Пермском крае я увлеклась русским фольклором, там песни такие широкие, как реки, как российские просторы. А на Украине песни тягучие, плавные, гармоничные, в них тоже присутствует свой колорит, — отмечает она.


Помощь Чернобылю

А еще она не может забыть Чернобыльскую катастрофу 1986 года. 

— Сразу же ничего не говорили, мы с мужем были на могиле у моей мамы, которая была похоронена в Белой Церкви, высаживали цветы, а они просто на глазах вяли и опадали. Мы понять не могли, в чем причина. Только позже сообщили, что произошел взрыв и пошла радиация, — говорит Дучева.

После Чернобыльской трагедии она смогла вернуться в Крым, но пока не на постоянное место жительства. Дучева была представителем общественной организации "Союз Чернобыль" и организовывала поставки в пострадавшие от радиации районы крымского винограда, яблок, сухого красного вина, а в пансионаты и санатории Алушты и Ялты направляла детей из чернобыльской зоны.

Тогда она, более чем через сорок лет после высылки, побывала в своем родном селе.

Окончательно ее семья перебралась в Крым только в 1992 году. Продав квартиру в Белой Церкви, получили небольшой участок у горы Демерджи под Алуштой и начали строить дом. Но там до сих пор как не было, так и нет ни воды, ни электричества. Смеясь, она говорит, что это строение в семье называют "летней резиденцией с видом на море".


Диалект и мартинички

Меланья Кирилловна пытается восстановить корни своего болгарского рода. Как ей удалось выяснить, Дучевы приехали в Крым, спасаясь от турецкого гнета, в конце XIX века из Бургаса:— Болгары тогда буквально шли пешком вдоль берега Черного моря в Россию, где и нашли защиту. Здесь им дали землю, они начали ее обрабатывать и жить.

За полтора века в Крыму сложился уникальный и неповторимый диалект крымских болгар, который значительно отличается от классического литературного языка.

Есть особенности и в кухне. К примеру, рассказывает Дучева, как-то в Крым приехал народный коллектив из Болгарии. Им накрыли стол, на котором были блюда из баранины, брынзы, овощей, а те вдруг спросили: "А где фасоль?" Оказывается, в традиционной, автохтонной болгарской кухне обязательно присутствуют блюда из фасоли, а в Крыму это не принято.

Провожая корреспондентов ТАСС, Меланья вручила нам по мартиничке — это сплетенные из шерстяных белых и красных ниток фигурки, символизирующие приход новой поры года.

— Это наши болгарские обереги, пусть они вас хранят, — сказала Меланья Кирилловна.

Над материалом работали

{{role.role}}: {{role.fio}}