Юрий Быков: я снимаю не о времени, а о человеке, который в нем живет

— Юрий, вы не сразу согласились вернуться к работе над третьим сезоном "Метода". Что заставило вас передумать?

— Да, действительно, долгое время я считал, что возвращение к уже сделанному — это почти всегда ошибка. Как писал советский киносценарист Геннадий Шпаликов: "Никогда не возвращайся в старые места". Я очень долго был убежден, что в одну воду дважды не войдешь. Мне казалось, что история Меглина завершена, что поставлена точка и дальше идти просто некуда. Но когда продюсер Максим Полинский предложил концепцию, где "Метод" не просто продолжается, а переосмысляется — с новой драматургией, героями, другими масштабами, — я почувствовал, что такой шанс больше не повторится.

К тому же мне стало интересно поработать с большим количеством новых артистов, попробовать создать команду — это всегда режиссерский вызов. Также стало интересно показать, как меняется сам Меглин, как эволюционирует его взгляд на мир. Он ведь не супергерой — он человек, который устал жить в постоянном мраке, но все равно не может из него выйти. Мне было важно понять, можно ли дать ему шанс на внутреннее спасение. В этом смысле новый сезон стал для меня не повтором, а новой точкой отсчета.

— В центре сюжета снова Меглин. Каким зрители увидят его в новом сезоне?

— Он все тот же — умный, мрачный, ироничный, но теперь за его спиной опыт прожитых лет, потерь, одиночества. Мне хотелось показать его уязвимость, внутреннюю усталость от бесконечного зла, с которым он борется. Он больше не мстит, не ищет адреналина — он просто живет. И это страшнее, чем все предыдущие сезоны.

Читайте также

Эмир Кустурица: я не мечтаю о наградах — важнее, чтобы искусство было на высоте

В этой части у него появляется больше ответственности: он становится наставником, учителем, человеком, у которого уже есть команда. Если раньше ему было сложно общаться с близкими — теперь он должен взаимодействовать с целой группой людей. Это другая степень зрелости и ответственности. Меглин становится человеком, который уже не идет в бой, а наблюдает, как те, кто младше или менее опытны, повторяют его ошибки. Это история о том, как трудно быть учителем, когда сам до конца не разобрался в себе.

— Что было самым сложным в работе с Константином Хабенским?

— Новых задач немного, ведь артист уже провел в образе больше 30 часов экранного времени. Но каждый эпизод — это поиск. Мы старались найти баланс между его мощной харизмой и присутствием других героев, чтобы не затмить их. В этот раз Меглин взаимодействует не с одним партнером, а с целой командой — со своими "учениками".

— В новом сезоне появляется новая героиня — Лера, которую играет Анна Савранская. Какую роль она играет в истории?

— Лера — новый ученик Меглина, трудный подросток, ищущий себя. Отношение Меглина скорее отцовское: Лера — ребенок, который все проверяет на прочность. Для Меглина это испытание — понять, как с ней быть: приблизить или отдалить, помочь или выгнать. Их взаимоотношения строятся на противоречии: он пытается ее направить, а она — проверить его на прочность. Между ними отцовско-дочерняя динамика, в которой много тепла и боли. И это придает истории новое эмоциональное направление.

— В сериале поднимается тема маньяков. Как вы подошли к этому материалу и что хотели показать зрителю?

— Рассказ о маньяках — это не то, на чем мы делаем акцент, и более того, мы хотим, чтобы зрители четко понимали: речь идет не о преступниках как таковых, а о людях, страдающих тяжелым внутренним расстройством, пытающихся справиться со своей болезнью. Нам важно, чтобы внимание зрителя было сосредоточено не на внешней стороне, не на яркости происходящего, а на сути и смысле. Главная задача сериала — показать, как важно обращаться с человеком, особенно в юном возрасте, да и во взрослом, чтобы он не оказался на грани, не перешел ту черту, за которой начинается разрушение личности.

— В этом году вышел второй сезон "Лихих". Он основан на реальных событиях. Как строилась работа с материалом?

— Это художественная правда с документальным основанием. Мы не делали реконструкцию событий, а создавали образ эпохи. Объединяли несколько реальных персонажей в одного, чтобы передать дух времени. Мы не пытались точно реконструировать эпоху, а скорее передали ее дух.

— Сейчас о 90-х снимают особенно много. Почему, на ваш взгляд, эта тема так популярна?

— Потому что каждая эпоха неисчерпаема. Снято уже множество фильмов — от "Бригады" до "Слова пацана", и у каждого режиссера свой взгляд. Я уже сказал в своих фильмах на эту тему все, что хотел. Тогда был трудный, но важный период — и возвращаться туда не хочу. Мне ближе разговор о сегодняшнем человеке.

— Как вы относитесь к технологиям и искусственному интеллекту в кино?

— Позитивно, если это помогает творчеству. Любая техника, от света до графики, делает процесс проще и доступнее молодым режиссерам. Но там, где технологии обесценивают человека, я против, это тревожный сигнал. Искусственный интеллект — это инструмент. Как камера, как монтаж. Он может помочь, но никогда не заменит живого человека. Искусственный интеллект не способен почувствовать запах дождя, боль от утраты, вину или любовь. Он может сымитировать эмоцию, но не прожить ее.

— Как вам кажется, что сегодня способно вернуть зрителя в кинотеатр?

— Только честность. Не форма, не спецэффекты, не звезды. Зритель сегодня очень чувствителен к фальши. Я видел, как люди плачут не на блокбастерах, а на простых историях, снятых без бюджета. Потому что кино — это не бизнес, а общение. Зритель хочет эмоций, хочет правды — неважно, в каком жанре.

Кинотеатр — это место, где мы вместе проживаем что-то важное. Когда ты сидишь в темноте рядом с незнакомыми людьми и вдруг начинаешь чувствовать — это и есть сила кино. Если режиссер сумеет быть искренним, зритель придет. Неважно, будет ли это драма, комедия или триллер.

— Сейчас вы, кажется, находитесь в активном творческом периоде. Расскажите, над какими проектами работаете сегодня и что планируете дальше?

— Сейчас я работаю над своей авторской картиной под названием "Вершина". Это история о группе любителей альпинизма, которые решают подняться в горы вне сезона. Но фильм, по сути, не о горах, а о человеческой природе. В экстремальных условиях обостряются все чувства и отношения — как пел Высоцкий: "Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так..." Герои отправляются в поход за приключением, но в итоге сталкиваются с самими собой, отвечают на важные вопросы: кто они, чего хотят и что делают в жизни.

Картина давно задумана, сценарий мы написали вместе с Саввой Минаевым, в проекте сильная продюсерская команда и хороший актерский состав. Сейчас я чувствую, что нахожусь на своем месте — наконец занимаюсь именно авторским кино. Я с уважением отношусь к ремесленной режиссуре, к проектам, которые предлагают продюсеры или платформы, но "Вершина" — это совсем другое, личное высказывание.

— Планируете ли вы в ближайшее время поработать с зарубежными коллегами?

— Мой приоритет — русскоязычная аудитория. Все, что происходит здесь, для меня важнее любого зарубежного проекта. Вообще хорошо бы и мне самому вернуться в актерскую профессию — моя следующая авторская картина частично об этом.

— Планируете?

— Да, но я могу сказать только в двух словах, что моя следующая авторская картина во многом будет посвящена, скажем так, и моим актерским амбициям.