Все новости

Тренер фигуриста Самарина: ради серебра чемпионата Европы Саша молча пахал несколько лет

Светлана Соколовская  Пресс-служба ЦСКА
Описание
Светлана Соколовская
© Пресс-служба ЦСКА

Фигурист Александр Самарин впервые в карьере стал серебряным призером взрослого чемпионата Европы, который проходил в Минске. Но мало кто знает, что еще полгода назад над дальнейшей карьерой спортсмена стоял огромный знак вопроса из-за перенесенной операции на ноге. Тренер фигуриста Светлана Соколовская рассказала ТАСС о первых шагах Самарина после реабилитации, тонкостях взаимоотношений, риске и своем понимании тренерского счастья. 

— В показательном номере после награждения Саша выступал под песню Сюткина "Я — то, что надо". Что называется, "в яблочко" — долгожданная медаль на третьем европейском чемпионате, при этом единственная для России в мужском одиночном катании. Так было задумано на случай успеха или нечаянно вышло? 

— Этот номер мы как-то раз прокатали и забыли о нем. Но в Минске решили повторить совсем из других соображений — это был номер для русскоговорящих болельщиков. 

Александр Самарин Наталия Федосенко/ТАСС
Описание
Александр Самарин
© Наталия Федосенко/ТАСС

— Что для вас значит его первая европейская медаль? 

— Я больше за Сашу была рада. У меня-то все хорошо, я — счастливая мама, бабушка, у меня огромная семья. У меня есть любимая работа, и, кстати, такой любимой она стала благодаря Саше. Говорят, счастье — это когда ты нужен, и это действительно так. Эта медаль — его маленькое счастье, Самарин стал нужен, к нему повернулись. После тех лет, что он молчаливо пахал и ни на что не жаловался. 

— Вы работаете вместе с 2014 года. Как удается в течение пяти лет сосуществовать практически в вакууме под названием "тренер — спортсмен" таким разным людям, как вы? Саша — собранный, достаточно закрытый, и вы — ураган эмоций. 

— Это точно, энергетика у нас действительно разная. Я из тех, кто сначала говорит, потом думает, он — наоборот. Но у Саши очень хорошее воспитание, поэтому у нас все и складывается. Мне интересно с ним работать. 

— Почему вы начали с ним работать пять лет назад? Вы помните тот момент? 

— Конечно, помню. Я в то время отдыхала за границей. Раздался звонок Елены Германовны Буяновой: "Света, привели посмотреть мальчика, но у меня очень много людей. Попробуй, посмотри. Мальчиками раскидываться нельзя!" 

Приехала, посмотрела. Потом взяла его на сбор. Молчаливый, со своими проблемами — он как раз в тот момент пошел в рост. При всех этих непростых составляющих был один важный момент — когда Саша выходил на лед, он больше не видел никого, кроме меня. Неважно, что происходило на льду, кто приходил, что говорил, он видел только мои глаза и слышал только мой голос. У него на льду лишь один авторитет — его тренер. Вне зависимости от имени и регалий. Ты говоришь, что делать, — он работает. 

Меня это купило даже несмотря на то, что с разных сторон мне говорили — он четверные прыжки не запрыгает никогда. А его компоненты (оценка за артистичность — прим. ТАСС) вообще не обсуждаются. Все, перспективы никакой. 

Александр Самарин Наталия Федосенко/ТАСС
Описание
Александр Самарин
© Наталия Федосенко/ТАСС

— Вам не обидно было это слышать? 

— Нет, мы ведь только начинали. Я — обыкновенный тренер, и мне нравится моя работа. Решила так — попробуем, посмотрим. 

— С чего начинали? 

— Начал с лутца, потом тулуп, сальхов всегда был нестабильный — падал все время. 

— И за пять лет человек приходит к европейскому серебру. И это после тяжелой операции в межсезонье. Как? 

— Она была не первой, эта операция. Просто мы особо не распространялись на эту тему. Но она оказалась самой серьезной. Саша с конца прошлого года катался с болями в ноге. В апреле мы сделали наметки программ, но потом стало понятно — терпеть больше нельзя. В мае Сашу прооперировали. 

Наша федерация нам тогда помогла всем, чем только можно. У меня, если честно, просто слов нет. Огромное спасибо Александру Горшкову, Александру Когану, Галине Голубковой — нашли лучших врачей, собирали консилиумы, объясняли нам каждый шаг. И хирурга для Саши нашли с золотыми руками — Виктора Викторовича Муханова, врача Андрея Петровича Середу. И ЦСКА нашему огромное спасибо за понимание и поддержку, Самарин на этом льду с восьми лет. 

— Как выкарабкивался? 

— Было сложно. Знаете, мне иногда кажется, что все, что я делаю, — неправильно! Просто я следую интуиции, делаю, как чувствую. 

— Ну, женскую интуицию никто не отменял вообще-то. Что есть, то есть. 

— Наверное, не знаю. Но он тогда весь в тейпах был — ни кататься, ни просто тренироваться еще нельзя было, а я его потащила на сбор в среднегорье. Все катались, тренировались, а Саша ходил. 
Заставила его как-то футбол смотреть — наши ребята с итальянскими фигуристами играли. Вот он психовал! "Чего я тут, как дурак, сижу смотрю?" — возмущался. Но ничего, сидел и смотрел. А потом делал комплекс упражнений, который ему дал врач на время восстановления. И так два сбора. 

— А дальше как? 

— Понемногу вставать на коньки разрешили только в конце июня. Я помню ту тренировку — включили ему тогда заготовленную в апреле "Калифорнию". Он встал, с ноги на ногу переминается, поехал… А я смотрю и думаю: "Ну какая "Калифорния", о чем мы вообще?" Этот июнь ужасный был. 

— Как первый прыжок дался? 

— Страшно было, но речь тут не о боли, речь о страхе сделать это раньше, чем можно. Некоторое время были подпрыжки, цаки — в одну сторону, в другую. А потом риттбергер. И боли не было. 

— Вы в то время хоть раз обсуждали с Сашей возможные варианты развития событий? 

— Нет. Может, у него и были вопросы на этот счет, но мы об этом не говорили. 

— А потом были сентябрьские контрольные прокаты. 

— Да, в августе он уже прыгал тройные, а вот на прокатах пошел на четверной. Я ему говорю: "Саша, все знают, что с тобой было, зачем?" Он мне: "Ну чего я с тройными там делать буду? Надо начинать!" Упал, пусть. Но прыжки — это такая вещь: если он у тебя в голове уже есть, если ты на него идешь, значит, все, вперед. 

— Четверной флип, который Самарин решил делать в Минске, из той же серии?   

— Что касается Минска, то все знали, что на этот турнир едет Фернандес, и едет он выигрывать. Каждый из наших ребят знал свои плюсы и свои минусы. У Миши Коляды шикарное катание, которое понятно и людям, и судьям. У Макса Ковтуна суперзапас технического арсенала, он пока восстанавливается. Каждый знает, кто и что может, чем сильнее, и старается правильно расставить акценты. Никто не думает о местах, и все хотят быть первыми. 

— Почему вы пошли на четверной флип? 

— Мы не хотели его делать на Европе, готовили его на Универсиаду, но Саша решил — надо напрыгивать, нарабатывать. Раз живем. И в этом плане мы с ним мыслим все-таки одинаково. Лидер — понятие не сиюминутное. 

Когда мы начали работать, я его спросила — ты зачем в фигурное катание пришел? "Хочу быть олимпийским чемпионом". Не "мне нравится", а "хочу быть чемпионом". И никто его этому не учил. Сейчас Саша борется за каждый сантиметр пространства
Светлана Соколовская
личный тренер фигуриста Александра Самарина

— Саша сказал, что хочет делать четверной на чемпионате мира. 

— Хочет — значит, будет делать. 

— Япония — страна для акклиматизации непростая, как будете готовиться? 

— Мы города не выбираем: в Канаду с тремя перелетами добирались — ни слова. В Японию? Нет проблем. Лед маленький, большой, жесткий, средний, хрустящий, толкучий, не толкучий — это не обсуждается. Готов? Лети и выступай.

Беседовала Вероника Советова