28 октября 2019, 08:00
Интервью

Кончаловский: мы все чему-то или кому-то служим

Кончаловский: мы все чему-то или кому-то служим
Андрей Кончаловский

Обладатель двух "Серебряных львов" Венецианского кинофестиваля Андрей Кончаловский впервые показал свою российско-итальянскую картину "Грех" в Италии. Мировая премьера  художественного фильма о нескольких годах из жизни итальянского скульптора Микеланджело (1475–1564) прошла 27 октября, в день закрытия четырнадцатого Римского кинофестиваля. Эту ленту уже видел президент России Владимир Путин во время визита премьер-министра Италии Джузеппе Конте в Москву в октябре прошлого года. Копию ленты глава российского государства преподнес Папе Римскому Франциску во время своего визита в июле. Российские зрители увидят фильм 14 ноября. 

В интервью ТАСС Кончаловский рассказал о своей картине с Альберто Тестоне в главной роли, съемках нового фильма, свободе (или несвободе) художника и поделился размышлениями о премии "Оскар". 

— Андрей Сергеевич, спасибо за фильм. Очень логичным выглядит первый показ вашего фильма про Микеланджело именно в Риме. Как получилось, что премьера прошла на Римском кинофестивале, специально подгадывали?

— Любой первый показ фильма, безусловно, не случаен. Всегда специально выбираешь место премьеры из всех возможных, доступных тебе вариантов. Венецианский фестиваль имел все шансы получить мою картину, но к Венеции фильм не был готов. И потом, три своих фильма подряд показывать на Венецианском кинофестивале — это как ставить на одно и то же число в рулетке. Когда Рим предложил показать фильм здесь — я согласился. Это символично — показать картину в городе, где Микеланджело жил. И страдал. 

— Вы уже получили первые отклики от зрителей? Что говорят? 

— Зрители еще не видели, видели только журналисты и критики. Вы — одни из первых зрителей. И плюс три-пять человек, которые имели отношение к фильму. 

— Тем не менее итальянские журналисты уже размышляют о том, что ваша новая картина — это, по сути, продолжение "Андрея Рублева" Андрея Тарковского. И связь здесь очевидна, вы были соавтором сценария фильма Тарковского. Действительно ли "Грех" можно воспринимать как сиквел "Андрея Рублева"? 

— Конечно. Это вышло подсознательно, но "Грех" — продолжение размышлений на темы "художник и жизнь", "художник и власть". Художник в принципе — это обслуга. Если говорить грубо. Когда я называю художника обслугой, это ни в коем случае не является унизительным. Конечно, у художника есть иллюзия свободы. Но любую работу отличает достоинство человека, который ее делает. Дворник может иметь гораздо больше достоинства, чем какой-нибудь министр. Вопрос в личности. 

Когда я говорю, что художники предоставляют обществу определенные услуги, имею в виду, что художник удовлетворяет определенные потребности общества. Эстетические прежде всего. Они поставляют духовный хлеб. И в этом нет ничего зазорного. Мы все чему-то или кому-то служим

— Микеланджело всю жизнь работал по заказу государства. И Сикстинская капелла, и скульптура Давида — это шедевры, которые создавались именно по заказу. 

— Да, конечно, по заказу. И под жесточайшей цензурой — и вкусовой, и религиозной. 

— Но в фильме Микеланджело выглядит каким-то совсем уж зависимым человеком, он шагу не может ступить без денег покровителей, которые постоянно меняются. Вы специально сделали такой акцент? 

— Микеланджело про это писал в своих письмах, там все это есть. Его письма и отцу, и Папе Римскому говорят о том, что он постоянно был в униженном положении. 

— А как думаете, если бы Микеланджело жил сегодня — у него было бы такое же зависимое положение? 

— Точно такое же было бы у него положение. 

— Если шире — неужели сейчас художники так же дискомфортно себя чувствуют? Вы сами, например? 

— А как же? А деньги где взять? Надо же реализовывать проекты. Микеланджело брал проекты, и я беру проекты. В фильме "Грех" 70% бюджета — это частные средства, также есть деньги Минкультуры РФ, была поддержка итальянцев. 

— Бюджет фильма "Грех" озвучиваете или это тайна? Называют какие-то безумные суммы, что-то в районе $25 млн. 

— Нет, около 15 млн. 

— Долларов? 

— Евро, я думаю. Это все очень дорогое удовольствие. 

— Как раз хотела спросить про съемки. Понятно, что Италия — безумно красивая страна, но все-таки — каков в фильме процент компьютерной графики? Пейзажи в "Грехе" действительно завораживают...

— Вы хотите, чтобы я всем сказал про компьютерную графику? Да вы что?! Зачем же? Компьютерная графика сильна тогда, когда ее не видно. 

— Просто говорят, что в Италии можно снимать, совсем не используя компьютерную графику...

— Это ошибка глубочайшая. Берега Тибра или улицы Флоренции тех времен где сейчас найдешь? Все застроено кафе и ресторанами. Это был сложный съемочный процесс. И каждый кадр приходилось отбирать как частицу пазла. И никто не должен догадаться, где есть компьютерная графика, где ее нет. 

— Ваша картина — это не жизнеописание Микеланджело. Как мне показалось, ваша картина — о художнике эпохи Возрождения, не о гении, биографию которого и так все знают, а о человеке. Как считаете, какова целевая аудитория фильма? Явно же не студенты, которым можно было бы показывать картину в качестве учебного пособия? 

— Даже не знаю. Думаю, и студентам тоже будет полезно посмотреть. Главные мои зрители — это люди, которые еще читают книги. А читают книги сейчас те, кому больше тридцати лет. 40-летние, 50-летние читают вовсю, собственно, люди этого возраста привыкли получать всю информацию именно из книг. Сегодняшние дети, сегодняшняя молодежь — они, конечно, другие. Тут дело не в количестве зрителей. Конечно, хочется, чтобы все ломились на твое кино. Этого не будет. Но я дорожу пришедшими добровольно.

Пришедшие добровольно — это те, кому интересно получить определенный заряд размышлений. А размышления — это всегда удел не большинства

— Понятно, что ваш фильм — не блокбастер, не экранизация комиксов. Перед прокатом "Рая" вы просили зрителей не приходить на фильм с попкорном. Сейчас будете повторять свою просьбу? 

— Да, конечно. Но я же не могу запретить. Я могу только сказать: "Ребята, если хотите получить удовольствие — приходите без попкорна". 

— Мы с вами уже обсуждали эту тему, но, может быть, вы изменили отношение... В 2016 году вы писали письмо в Российский оскаровский комитет с просьбой в принципе не рассматривать "Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына" при выдвижении картин от России. Если в 2020 году ваш фильм "Грех" выдвинут на "Оскар" — будете против?

— Я сейчас стал по-другому относиться к этой истории... 

— Да? А что случилось? 

— Возраст. Удовольствие рыболова заключается не в том, чтобы большую рыбу поймать. Это голодный человек ловит рыбу, чтобы поесть. А рыболов сидит, смотрит на поплавок, маленькую рыбку поймал, получил удовольствие. Удовольствие рыболова не связано с величиной рыбы. То же самое и с "Оскаром". Удочку закинули — да ради бога, пожалуйста. 

— То есть протестовать уже не будете? 

— Нет, нет (смеется). 

— В целом отношение к самой премии "Оскар" у вас изменилось? 

— Нет. Мне "Оскар" абсолютно не нужен. Он же кому интересен? Тем, кто думает, что эта премия откроет дорогу к карьере. 

— А у вас она уже открыта...

— Да, но дело не в этом. Вот вспомните Роберто Бениньи. Замечательный артист, гениальный чтец Данте. Снял чудесную картину "Жизнь прекрасна", в 1998 году получил за нее "Оскар". И много денег тогда получил. А потом снял неудачную картину, и это стало для него ударом. Так что "Оскар" — это дорога к карьере. Но только в Голливуде. Но мне же в Голливуде фильмы не надо снимать...

— Да, вы снимаете в России, в Европе. Съемки вашего фильма "Дорогие товарищи" с Юлией Высоцкой про расстрел демонстрации в Новочеркасске 1962 года завершены? 

— Заканчиваю монтаж. Надеюсь, в 2020 году фильм уже выйдет в прокат.

Беседовала Наталья Баринова