Страх будущего и маски Гая Фокса: почему антиутопии так популярны
Команда "пожарных" в фильме "451 градус по Фаренгейту", 1966 год
Неугасающая популярность
С момента публикации американским издательством Ballantine Books романа-антиутопии Рэя Брэдбери "451 градус по Фаренгейту" прошло уже 70 лет. В нем описывается общество будущего, в котором главными врагами власти оказались книги. С ними борются беспощадно: всю литературу, которую удается найти, сжигают "пожарные", к числу которых относится главный герой. Сюжет выстраивается вокруг переосмысления им тех идеалов и установок, среди которых он, как и многие другие, жил долгие годы.
Появление большого количества антиутопий, подобных роману Брэдбери, пришлось на прошлый век. Впервые термин "антиутопия" (dystopia) использовал философ Джон Стюарт Милль в 1868 году в речи перед британским парламентом, в которой осуждал ирландскую земельную политику правительства. Он употребил его в значении "плохое место".
Под "антиутопией" подразумевался антоним "утопии", о которой Томас Мор говорил еще в 1516 году в одноименной книге. "Утопия" буквально переводится как "место, которого нет". Полное название книги Мора — "Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия". В ней он фантазировал на тему того, каким может быть совершенный общественный строй. При этом само отношение автора к описанному государству (о нем он в книге говорит с путешественником Рафаилом Гитлодеем) довольно спорно, а некоторые элементы жизненного уклада утопийцев современный читатель и вовсе расценил бы как антиутопичные.
Мор был не единственным, кто пытался представить, каким может быть идеальное государство. Но со временем мысли писателей начали обращаться не только к вопросу о том, как построить лучший мир, но и к тому, как избежать дальнейшего разрушения того, что мы имеем. Так на свет начали появляться антиутопии, под которыми сегодня принято понимать придуманный мир или общество, где люди лишены субъектности, живут в несчастьях и страхе. В основе многих произведений этого жанра лежит представление о том, каким будет мир, если в нем сохранятся и будут прогрессировать худшие тенденции: социальное неравенство, тирания, стремление к тотальному контролю за населением, экологические проблемы. Ключевые темы антиутопической литературы — угнетение и бунт.
Читайте также
О дивный новый мир: наше будущее — антиутопия?
Прошлый век подарил миру большое количество произведений этого жанра. Ими отметились Евгений Замятин, Джордж Оруэлл, Олдос Хаксли, Уильям Голдинг и многие другие. Романы этих авторов сегодня можно встретить на полках бестселлеров в книжных магазинах, а внимание зрителей неизменно обращено к таким фильмам, как "Дивергент" и "Голодные игры", в которых описывается мир, крайне далекий от образа светлого будущего.
Интерес к антиутопиям растет с каждым годом. Как отмечает The Washington Post со ссылкой на данные компании LexisNexis, предоставляющей доступ к различным базам данных, в 1985 году слова "антиутопия" или "антиутопический" встречались в новостных источниках всего пять раз. Это число резко увеличивалось каждые пять лет, и в 2018 году оно возросло до 25 078.
Фактор Трампа
О новом всплеске популярности антиутопий в США заговорили в начале 2017 года — вскоре после избрания президентом Дональда Трампа. Буквально через пять дней после его инаугурации The New York Times сообщила о резко возросшем спросе на роман Джорджа Оруэлла "1984", в котором описывается тоталитарное общество будущего с повсеместной слежкой за действиями и мыслями населения. Как сообщил изданию директор по связям с общественностью издательства Penguin Group (USA) Крейг Берк, всего за пять дней с момента официального вступления Трампа в должность главы государства продажи романа выросли на 9 500%, что вывело его на первое место в списке бестселлеров Amazon.
Об этом романе американцы вспомнили не случайно. Спрос на него особенно подрос после интервью советника Трампа Келлиэнн Конуэй 22 января в программе "Встреча с прессой". Она защищала ложное заявление пресс-секретаря Белого дома Шона Спайсера о том, что у Трампа была "самая большая аудитория за всю историю инаугураций". Говоря об этом, Конуэй отметила, что Спайсер привел "альтернативные факты". Именно этот оборот напомнил многим оруэлловский "новояз". Эта и другие подобные ситуации, в которых Трампа и его соратников ловили на "альтернативных фактах", привлекли внимание общественности.
По мнению профессора интеллектуальной истории и эксперта по творчеству Оруэлла в Кембриджском университете Стефана Коллини, читатели увидели естественную параллель между книгой и тем, как Трамп и его сотрудники искажают факты.
Как сообщалось на сайте словаря Merriam-Webster, после интервью Конуэй количество поисковых запросов по слову "факт" резко возросло.
Интерес к "1984" в тот момент вырос и за пределами США. Как рассказывала редактор издательства Penguin Books в Лондоне Джесс Харрисон, в Великобритании и Австралии в начале 2017 года продажи книги увеличились на 20% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Она также отметила популярность романа "Человек в высоком замке" Филипа Дика — альтернативной истории, в которой нацисты выиграли Вторую мировую войну.
Более того, в 2017 году сообщалось, что издательство Penguin впервые с 1935 года опубликовало в Великобритании роман Синклера Льюиса "У нас это невозможно" о пришедшем к власти в США популисте, установившем тоталитаризм.
Последствия пандемии
Интерес к антиутопиям в последние годы наблюдается и в России. По данным Российской книжной палаты, в первые девять месяцев 2021 года Джордж Оруэлл стал вторым наиболее издаваемым автором в художественной литературе — общий тираж его произведений составил 613,1 тыс. экземпляров.
Как считает программный директор клуба "Валдай" Олег Барабанов, ощутимый рост внимания к антиутопиям во всем мире можно отнести к социальным последствиям пандемии коронавируса. Он отмечает, что утверждения о том, будто реальный мир настоящего и будущего стал антиутопией, приобретают все большую популярность в различных теориях и текстах, в которых прогнозируется развитие мира в постпандемическую эпоху.
Эксперт обращает внимание, что в пандемию довольно ярко проявилась одна из ключевых проблем, которые поднимаются в романах-антиутопиях, — социальное расслоение. Бедные оказались гораздо более уязвимы в новых реалиях (как в плане доступности лечения, так и перед лицом экономических проблем, возникших из-за пандемии), чем богатые. Кроме того, стали популярными многочисленные теории заговора о вакцинах или, например, о специальных препаратах, сыворотке крови и протовакцине, которые якобы предоставлялись "больной элите", но которых лишали остальных.
"Все это также внесло свой вклад в четкое постулирование в глобальном общественном сознании тезиса о противоположности элиты и простого человека. Тезиса, который на фоне пандемии стал приобретать апокалиптические и антиутопические черты", — отметил Барабанов.
Помимо самих по себе тем социального расслоения и глобальных катастроф, антиутопии в период пандемии оказались надежными товарищами еще и потому, что в них описывается поведение персонажей в особенно трудных ситуациях. Эти романы привлекают тем, что в них показано, как ведут себя персонажи, "когда у них отбирают свободу", пишет The Guardian.
"Я хочу знать, какой выбор они делают, когда теряют работу, средства к существованию, семьи и друзей. Антиутопическая фантастика помогает нам задуматься о том, какой может быть реальность, и показывает, как люди могут справляться с невзгодами", — отмечает автор публикации.
Страх перед будущим
Одна из главных причин популярности антиутопий — попытка понять, каким может быть будущее, что произойдет, если все будет развиваться по худшему сценарию, и каким образом тогда нужно будет выстраивать общество. Мысли об этом неминуемо возникают под воздействием регулярного обсуждения в СМИ происходящих на планете изменений. Война, смерть, отчаяние, угнетение, экологические катастрофы — большинство антиутопий раскрывают именно эти проблемы, но, несмотря на деморализующий характер, все равно привлекают к себе все больше внимания.
"Есть что-то в антиутопических историях. Эта идея: "Наш мир разрушен, и что теперь?" Разрушение всего, что знакомо, — это классический, архетипический страх. Это очень интересно. Что произойдет, если наш мир будет разрушен и нам придется начинать все сначала? Какое общество мы бы построили?" — рассуждает в беседе с Time актер фильма "Дивергент" Тони Голдуин.
Люди читают депрессивные антиутопии, потому что знают, что элиты "способны на ужасные поступки", а это значит, что эти романы довольно честные, пишет HuffPost. В этих книгах речь идет о плохих вещах, происходящих в ближайшем или далеком будущем, но читатели не переживают их на самом деле, не находятся "на арене", как герои "Голодных игр". Подобные произведения, как и фильмы ужасов, позволяют людям "на безопасной дистанции" соприкоснуться со своими страхами.
"Мы очарованы ужасными вещами, с которыми сталкиваются персонажи, и тем, как некоторые реагируют смело, а некоторые — трусливо или смиренно. Нам, читателям, любопытно видеть страдания; мы не можем отвести взгляд, хотя и возмущены тем, что деспоты и злобные чиновники делают с гражданами. И мы вынуждены перелистывать страницы, задаваясь вопросом, смогут ли повстанцы и другие представители населения каким-либо образом превратить несчастное общество во что-то более позитивное", — отмечает автор публикации.
Терапия трагедиями
Помимо притягательности попытки понять, что может ждать нас в будущем, антиутопии привлекают читателя банальной возможностью на время сбежать из реального мира. Они позволяют оказаться в более темных временах, и в этот момент читатель думает, что мир мог бы быть намного хуже. "Антиутопическое мировоззрение, взятое из художественной литературы или реальных событий, может иметь терапевтическую ценность — независимо от того, на чьей вы стороне", — пишет Wired.
Как рассказал BBC 33-летний житель Балтимора (США) Эли Отто Шенк, когда вспышка коронавируса охватила Северную Америку, он прочитал подряд четыре постапокалиптические книги и нашел в них отдушину отчасти потому, что они напомнили ему, что, какой бы мрачной ни была пандемия, "все могло быть и хуже". Его особенно привлекла стойкость персонажей, поскольку они не только выживают, но и пытаются вести осмысленную жизнь после катастрофы.
"Мы восхищаемся романами-антиутопиями, потому что, представляя наихудшие сценарии будущего, [задумываемся о том, что,] возможно, они могут стать для нашего нынешнего общества толчком к тому, чтобы избежать подобного в реальной жизни. Как и некоторые персонажи романов-антиутопий, мы можем чувствовать некоторую надежду несмотря ни на что", — отмечает HuffPost.
Имитация внутренней борьбы
Некоторые видят в антиутопиях возможности лучше понять самого себя. Писатель Алекс Кэмпбелл в статье в The Guardian предположил, что в век технологий мы уже ощущаем, будто живем под неусыпным контролем Большого Брата из "1984", который наблюдает за тем, чему мы ставим "лайк", что покупаем и как мы ведем блог.
"Живем ли мы на самом деле в своей собственной версии антиутопии? <…> Описывают ли эти книги нашу собственную будущую борьбу за спасение? Имитируя нашу внутреннюю битву за то, чтобы быть самими собой и в то же время вписываться в общество?" — задается вопросом он.
Писатель сам отвечает на него утвердительно. По его мнению, антиутопии спасают от ощущения, будто человек теряет контроль над собственной судьбой. Они заставляют читателя почувствовать, будто он ввязывается в бой, из которого выходит чуть более свободным.
Читайте также
Как в кино: семь книг, достойных экранизации
О помощи антиутопий в понимании самих себя сказали и некоторые актеры "Дивергента". В этом фильме представлено общество, разделенное на пять фракций, каждая из которых объединяет в себе представителей определенного типа. По достижении 16 лет жители проходят тест, чтобы определить, к какой фракции они принадлежат. Главная героиня обнаружила, что ей подходят сразу все — таких людей называют дивергентами.
"Я думаю, что в более широком смысле это история о том, как по-настоящему стать самим собой. На самом деле мы все дивергенты. Идея о том, что мы замкнуты в одном типе личности, — это то, что касается каждого и с чем мы боремся на протяжении всей нашей жизни. Мы проходим через различные моменты кризиса идентичности, пытаясь понять: "Как мне стать тем, кто я есть?" — сказал Time Тони Голдуин.
Как антиутопии влияют на нас
Антиутопическая литература заставляет людей более охотно оправдывать политическое насилие. К такому выводу пришли доцент кафедры государственного управления и политики в Университете Мэриленда в Колледж-Парке Калверт У. Джонс и менеджер программ и курсов в Центре гражданского лидерства Коро в Питтсбурге Селия Пэрис в ходе исследования, результаты которого были опубликованы в 2019 году в The Washington Post. Для этого в 2014 году они впервые провели восемь личных фокус-групп со старшеклассниками и студентами колледжей, чтобы узнать, почему сегодня молодых людей так тянет к антиутопиям и какие уроки они извлекают из них. В течение следующих нескольких лет они провели три эксперимента, в которых приняли участие 272 взрослых и более 700 студентов. В каждом исследовании их случайным образом распределяли в одну из трех групп, включая по крайней мере одну, где испытуемых знакомили с антиутопической историей.
В первом эксперименте им было предложено прочитать отрывок из романа-антиутопии, а затем посмотреть сцены из фильма, основанного на нем. Несмотря на то что в антиутопической литературе представлены выдуманные истории, оказалось, что люди, которые читают ее, с большей готовностью оправдывают радикальные — и особенно насильственные — формы политических действий против несправедливости со стороны политических элит.
В рамках второго эксперимента одна из групп смотрела сцены насилия из серии фильмов "Форсаж", в которых не была представлена антиутопическая реальность. Эти люди не продемонстрировали какого-либо значительного увеличения поддержки насильственных действий. Зато те, кто смотрел фильм-антиутопию, были более склонны утверждать, что насильственное восстание — это оправданный ответ на несправедливость и что иногда насилие необходимо.
Читайте также
Климатический протест в ФРГ радикализируется: кто такие и чего требуют Letzte Generation
В третьем эксперименте испытуемые потребляли информацию о реальных антиправительственных протестах в Таиланде в 2013 и 2014 годах. Им давали читать новости и показывали видео, на которых правительственные силы применяют против граждан слезоточивый газ и водометы, у некоторых были ранения, полицейские при этом были вооружены и у них было защитное снаряжение. Но эти видео мало повлияли на отношение испытуемых к ситуации, в отличие от вымышленных антиутопических сюжетов.
Оказалось, что те, кто ознакомился с такими произведениями, продемонстрировали значительное увеличение своей готовности оправдать насильственный бунт, а также выражали уверенность, что насилие может быть необходимым, в отличие от тех, кто читал и смотрел новости, отражающие реальные недовольства граждан. Как и в предыдущих экспериментах, масштаб изменения этих установок находился в диапазоне 7–8 процентных пунктов.
"Это убедило нас в том, что антиутопические повествования имеют значение сами по себе, помимо изображенных в них насилия и коллективного протеста. Судя по всему, основной нарратив этих историй делает людей более открытыми для радикализма и бунта. <…> Распространение мрачных, антиутопических повествований в обществе может подготовить людей к более крайним формам конфронтации", — говорится в публикации.
Символы антиутопий в реальной жизни
В случае с протестами в Таиланде примечательно, что сами протестующие были вдохновлены антиутопическими сюжетами: символом их сопротивления стало трехпалое приветствие Китнисс Эвердин — главной героини "Голодных игр". В фильме оно представляет собой смелый акт молчаливого бунта, символ единства в борьбе против тоталитарной власти, заставляющей молодых людей убивать друг друга под прицелами видеокамер. Тайские власти даже предупреждали, что любой, кто сделает этот жест публично, может быть арестован.
Этот символ использовали протестующие не только в Таиланде. Он также встречался на демонстрациях в Мьянме и в целом стал символом сопротивления и солидарности демократических движений по всей Юго-Восточной Азии.
Об этом жесте вспомнили и во время кампаний по вакцинации населения от коронавируса: в США его взяли на вооружение антиваксеры. В 2021 году в TikTok начали распространяться ролики, на которых противники вакцин поднимают три пальца вверх под мелодию Сойки-пересмешницы. Эти видео обычно сопровождались разного рода обращениями к другим непривитым американцам.
Еще один знаменитый символ антиутопии, проникший в реальную жизнь, — маска Гая Фокса из комикса "V — значит вендетта". В нем главный герой ведет борьбу с диктаторским режимом, установившимся в Англии будущего. Именно он и носит маску Фокса. После выхода фильма ее начали использовать участники уличных протестов по всему миру.
"Маска Гая Фокса стала теперь расхожим брендом, своего рода удобной вывеской, которую можно использовать для протеста против тирании, и я рад, что люди ею пользуются", — цитировала BBC соавтора комикса Дэвида Ллойда.
Лидия Мисник