Все новости

Хроники пикирующей матери: Шарлиз Терон набрала вес ради откровенного фильма "Талли"

БЕЛИКОВ Егор 
Редактор раздела культуры ТАСС
Голливудская актриса решилась на радикальные перемены

В прокат выходит небанальная американская трагикомедия "Талли" о сорокалетней матери от режиссера Джейсона Райтмана ("Мне бы в небо") и сценаристки Диабло Коуди ("Джуно"). Егор Беликов — о том, как смириться с тем, что у тебя дома живет еще один человек, и это, о ужас, твой ребенок.

Многодетная мать по имени Марло работает бухгалтером, живет с мужем-геймером, рожает третьего ребенка, дочку, которая, как и предыдущие, с нею — одно лицо, но радости в лице героини не видно, у нее послеродовая депрессия в неклинической форме. Чтобы не сойти с ума от ухода за новорожденной, Марло нанимает ночную няню Талли (Маккензи Дэвис), которая внезапно начинает исправлять понемногу всю ее жизнь.

В центре всего здесь — Шарлиз Терон, идеальная нордическая женщина, здесь свой сокрушительный образ она полностью деконструирует: она набрала 20 килограмм ради роли. Жеманная и гламурная Терон, как выяснилось, вновь после "Монстра" готова ради роли на все. Вообще материнский быт настолько шокирующе натуралистичен, что даже бездушным невнимательным мужчинам в зале больно на это смотреть. В душераздирающей сцене пробежки в лесу, когда Терон изо всех сил пытается обогнать красотку в лосинах, но в итоге чуть не падает в кусты, красотка с ужасом показывает на пятна на ее груди и спрашивает: "С вами все в порядке?", на что героиня-мать почти с гордостью отвечает: "Это молоко. Я его произвожу".

' YouTube/iVideos'

Режиссер Джейсон Райтман хоть и известен по фильму "Джуно", но главной фигурой в "Талли", очевидно, не является. Предыдущая его работа до "Талли" — это издевательски нравоучительный и сентиментальный фильм "Мужчины, женщины и дети", в котором все время кто-нибудь плакал и плакал, читал и читал нотации о духе времени, и этому не было конца. Почему так? Потому что над этим фильмом не работала сценаристка Диабло Коуди, которая написала "Талли".

© Парадиз

Сейчас уже, может, никто не помнит этого, но во времена "Джуно" это знали все: Диабло Коди прославилась как блогер и попала из-за своего блога в чарующий мир кино задолго до, например, инстаграм-звезды Ирины Горбачевой. А ведь ее история была похардкорней, чем у актрисы из мастерской Петра Фоменко: Диабло (это, конечно, псевдоним) работала на тот момент в стриптизе и в "сексе по телефону", докладывала о своей странной жизни на потребу толпе еще в досоцсетевую эпоху, а потом написала сценарий "Джуно" и получила "Оскар", после чего все немедленно стали ее очень любить, в первую очередь — за отчаянную, сокрушительную искренность и самоиронию.

Прошли годы, Коди тоже вышла замуж, родила троих и явно по этому поводу задепрессовала (об этом она рассказывает и в интервью: написание "Талли" для нее было попыткой справиться со своеобразным кризисом среднего возраста). Из мира лихой алкогольной жизни ее вечная героиня, во многом автобиографичная, переехала в тенистый двухэтажный домик в субурбии, где впервые встретилась даже не со своей семьей, а просто с собой, потерянной и побитой жизнью женщиной, которая сама не знает, чего хочет. А кто ж знает-то?

Был, кстати, у Райтмана другой примечательный фильм под названием "Бедная богатая девочка". Там Терон, вся на понтах, обеспеченная разведенная писательница-алкоголичка, ехала в родной город и пыталась там нелепо кадрить бывшего парня, который давно женился и родил ребенка. Красивая и злая женщина приходит к нему домой и с ужасом смотрит на его жену, которая пьет легкий эль, а потом говорит, что ребенку алкогольного молока не даст, а сцедит и выпьет сама.

Сейчас очевидно, что таким образом Терон вместе с режиссером Райтманом и сценаристкой Коуди приезжали в гости в мир "Талли". В "Бедной богатой девочке" под быстрый монтаж демонстрировали подготовку главной героини (макияж, педикюр и так далее) к судьбоносному, как ей казалось, свиданию.

В "Талли" она же проживает первые пыточные месяцы материнства: чудовищный недосып, смешивающий день с ночью до неразличимости; сцеживание, которое напоминает автоматизированную дойку на молокозаводе; ночные истошные крики в радионяне, как сирена в концлагере
' YouTube/iVideos'

Тем временем спасением из этого ада, на который мать сама себе обрекает, оказываются воспоминания о той бездетной жизни, в которой, кажется, невозможно было не быть одиноким (это следует из сцены, близкой к финалу, где Марло едет с Талли выпивать в местах своей молодости). Теперь одиночество в доме, полном орущих (или уже не орущих, но тогда уже подросших и еще более проблемных) детей, ощутить невозможно, но эта семейственность абсолютно мучительна. Это рефлексия неких гипотетических миллениалов, которые протусили молодость, а также их родителей, и, наверное, даже родителей их родителей.

Впрочем, сопливость Райтмана все же прорывается сквозь суровую правду жизни Коуди. Кто смотрел любой его фильм, тот знает, что у режиссера есть навязчивая любовь к медленной романтичной гитарной музыке: во "Мне бы в небо" она звучала непрерывно, казалось, начиная с середины фильма. В конце Райтман умудряется включить гитарную музыку сначала в наушниках героини, а потом еще и фоном, то есть сразу две одновременно.

С другой стороны, это же отчасти и стариковское кино тоже: жизнь пройдя до середины, и Райтман, и Коуди грустно обдумывают, что же они сделали и для себя, и для своей семьи, и для кино. Вот очевидно, что гитарная музыка — это то, что примиряет постановщика с жестокой реальностью. Что же примирит Марло с собой и со своей молодой, классной и красивой няней, которая была бы лучше мамой ее детям, чем она сама?

Тут есть один сюжетный поворот ближе к концу, мы его не выдадим, но намекнем, что ключ к разгадке — откровенно символичные сцены с русалками (да, с полуженщинами-полурыбами), которые мы видим чуть раньше. После этого поворота выясняется: да, сейчас уже ничего не переиграть обратно. Но Талли/Марло понимают — да и не надо ничего переигрывать. Героиня успела об этом подзабыть, но это и есть счастье, которое она искала, уж простите за банальность вывода. А что любимый ребенок орет — так поорет, вырастет в тинейджера, и станет еще хуже, ха-ха.

(Интересно, что тот же немудрящий, но все равно неожиданный сюжетный ход использовал Бальтасар Кормакур в совершенно другом фильме "Во власти стихии", который вышел в российские кинотеатры ровно неделю назад. Совпадение? Думаю, да.)

В прокате с 12 июля.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Цитирование разрешено со ссылкой на tass.ru