Все новости

Первый зампред правления ВТБ: на российском рынке потребкредитования нет кризиса

Дмитрий Олюнин Пресс-служба ВТБ
Описание
Дмитрий Олюнин
© Пресс-служба ВТБ

Несмотря на меры регулятора по охлаждению сегмента потребительского кредитования, выступающего важным драйвером роста банковского бизнеса, ВТБ ожидает, что прибыль банковского сектора в 2019 году превысит показатели прошлого года. Сам банк, заработавший в 2018 году 178 млрд рублей, сохраняет цель на текущий год в размере 200 млрд рублей чистой прибыли. О том, за счет чего будет расти банковский бизнес и почему рынок потребкредитования на самом деле не перегрет, в интервью ТАСС рассказал первый заместитель президента — председателя правления ВТБ Дмитрий Олюнин. 

— Дмитрий Юрьевич, в апреле была утверждена новая стратегия ВТБ. Как выполняются стратегические цели, поставленные на 2019 год? Возможны какие-либо отклонения от планируемых показателей?

— С момента утверждения стратегии группы прошло немногим более двух месяцев, и говорить о каких-либо отклонениях еще рано. Уже с начала года мы направляем свои усилия на реализацию тех ключевых положений, которые в нее вошли. Пока мы с удовлетворением смотрим на пройденный путь. Естественно, надо делать больше и мы задаемся вопросом, как повысить скорость необходимых изменений, придать дополнительный импульс росту клиентской базы, ключевых транзакционных доходов.

— Видите ли вы предпосылки для корректировки прогноза по прибыли банка на текущий год? Какие ожидания от полугодия? Каков прогноз по основным показателям банка на текущий год (кредитный портфель, депозиты, активы)?

— Мы пока сохраняем прогнозы на текущий год. Из ключевых моментов ориентировали наших аналитиков, внешнюю среду, наших акционеров на примерно 200 млрд рублей прибыли. Мы подтверждаем этот прогноз. С другой стороны, по марже мы несколько снизили прогноз с начала года, с 3,8%. Сейчас мы считаем, что будет скорее 3,5%, учитывая, что репрайсинг (оценка стоимости) пассивов произошел более существенный, чем мы ожидали. Что касается динамики кредитов юрлицам и физическим лицам, то мы ожидаем по юрлицам рост на уровне рынка — 5%. По физлицам мы ожидаем, что рынок будет 15−17%, а мы будем выше рынка, несмотря на планируемое введение дополнительных ограничений на потребительское кредитование. Наш темп здесь будет близок к 20%, что повторит динамику роста прошлого года.

Мы с удовлетворением видим, что стоимость риска у нас скорее меньше, чем мы ожидали, но еще только середина года, поэтому посмотрим, как закончится год. Тем не менее розничный бизнес идет в соответствии с планом, корпоративный — как средний, так и крупный — показывает хороший результат с точки зрения риска, и мы надеемся, что это продлится. По расходам и доходам мы ожидали cost to income ratio (соотношение административных расходов и операционной прибыли) на уровне 40%, он тоже будет в соответствии с этой величиной. Такие у нас были ориентиры. Мы идем по бизнес-плану и ожидаем, что год мы закроем в рамках тех обещаний, которые мы давали акционерам.

— Может ли ВТБ вернуться к обсуждению промежуточных дивидендов?

— Дополнительные дивиденды помогают изъять избыточный капитал в виде дивидендов, сформировать дополнительную дивидендную доходность, но, как любое изъятие капитала, для этого необходимы источники, то есть должен быть избыточный капитал, который не нужен для развития бизнеса. Поэтому, действительно, обсуждая дивиденды в этом году, мы договорились, что вернемся к этому вопросу в конце года, еще раз посмотрим на достаточность капитала, и наверное, исходя из того, какая будет позиция акционеров, банк примет решение.

Что касается достаточности капитала, мы ожидаем на конец года уровень 11,2%. Сейчас мы видим две противоречивые тенденции: с одной стороны, курс доллара лучше, поэтому снижение курса доллара уменьшает давление на капитал, но с другой стороны, мы ожидаем введения ограничения ЦБ, так называемых надбавок исходя из предельной долговой нагрузки (ПДН) с 1 октября. Это, со своей стороны, давление увеличивает. По подсчетам ЦБ, создание запасов капитала на покрытие рисков розничных кредитов будет стоить банкам около $10 млрд к октябрю 2020 года.

— Если говорить о банковском секторе в целом, в этом году есть предпосылки для нового рекорда по его прибыльности?

— Посмотрим, как быстро будет снижаться ключевая ставка. Если быстро, то да, прибыль может быть больше прошлогоднего уровня 1,3 трлн рублей. У ВТБ будет больше, в прошлом году мы заработали 178 млрд, в этом году на 200 млрд целимся.

— ЦБ продолжает охлаждать рынок потребительского кредитования и с осени введет показатель долговой нагрузки, как это изменит рынок и насколько он близок к кризису?

— Мы не ожидаем, что это как-то кардинально изменит наш бизнес. Наверно, это замедлит рост потребительского кредитования, но в первую очередь это ударит по рентабельности бизнеса. При этом основной эффект придется, конечно, на следующий год.

Я не думаю, что сейчас на рынке потребительского кредитования сложилась кризисная ситуация по трем объективным причинам. Во-первых, соотношение потребительских кредитов к ВВП в России, даже с учетом текущих трендов 2019 года, менее 10%, это среднее значение сопоставимых развивающихся стран, то есть нет перегрева по объему потребительского кредита в секторе.

Во-вторых, среднее соотношение PTI-платежа к доходу заемщика по всему портфелю потребительских кредитов в РФ составляет около 34%. Мировая практика критичного порога этого значения — 40−50%.

В-третьих, примерно с 2016 года в РФ наблюдается низкая вариация риска по потребительским кредитам между различными клиентскими сегментами с различным уровнем долговой нагрузки. Такая ситуация характерна для периодов с благоприятным макроэкономическим фоном. Действительно, клиенты с высоким PTI менее устойчивы к ухудшению макроэкономической ситуации, но сейчас, при умеренном экономическом росте и снижающихся процентных ставках, мы не прогнозируем ухудшения качества розничного портфеля потребительских кредитов.

— Есть ли предпосылки для того, чтобы регулятор ввел дополнительные меры для охлаждения сегмента сверх уже объявленных?

— Идут оживленные дискуссии на тему того, является ли потребительский кредит сегодня причиной давления на реальные доходы населения и полезен или вреден его рост для экономики.

На наш взгляд, надо разделять проблему излишней закредитованности уязвимых слоев населения, которая действительно существует в некоторых случаях, и проблему макроэкономического состояния кредитного потребительского рынка. В первой части мы приветствуем усилия по ограничению кредитования, но с оговорками, что часть доходов населения не видна официальной статистике. Также нужно уделять большее внимание повышению финансовой грамотности населения. Кроме того, банки начиная с этого года самостоятельно начали ограничивать клиентов с высокой долговой нагрузкой.

На мой взгляд, большая часть проблем сосредоточена не в банковском секторе, а в практике кредитования микрофинансовых организаций. Во второй части мы видим достаточно много положительных эффектов от роста потребительского кредитования, в первую очередь для поддержания покупательной способности населения.

Наконец, если говорить о том, что охлаждение розничного кредитования даст импульс корпоративному, которое считается более полезным для развития экономики, — хотя это тоже весьма дискуссионный вопрос — то, на мой взгляд, необходимо также вводить положительные стимулы для наименее рискованных корпоративных кредитов и проектов. Одним из таких стимулов, и мы уже давно говорим об этом, мог бы стать переход на оценку риска на основе национальной шкалы рейтингов. Такой подход применяется во многих странах, и это более эффективно, чем вводить точечные ограничения и наблюдать, потечет ли капитал в желаемом направлении. Если намерение регулятора было не только контрциклическое, но и структурное, то нужно помнить не только о кнуте, но и прянике: такое впечатление, что ЦБ РФ пока очень медленно двигается от парадигмы "нейтрального" регулирования к "стимулирующему".

— Регулятор также обратил внимание на то, что стали удлиняться сроки потребительского кредитования, несет ли это риски и какие могут быть приняты меры?

— Сроки действительно постепенно удлиняются: сначала были трехлетние, потом пятилетние, сейчас есть семилетние. Тут риски для банков могут быть выше, для заемщиков — наоборот: чем дольше кредит, тем меньше долговая нагрузка. Инфляционные компоненты все равно есть. Кредит, выданный на семь лет, обесценится больше инфляционно, чем кредит на пять лет. Для населения это лучше.

— Ожидаете ли вы роста числа отказов по потребкредитам после введения мер ЦБ с 1 октября?

— Мы несколько ужесточили свою кредитную политику в этом году и отказываем сейчас больше, чем раньше, но при этом общий спрос на кредиты остается высоким.

— На фоне действий регулятора куда будет двигаться банковский бизнес?

— Все большую важность приобретает транзакционность, выход за пределы банка, интеграция банковских систем. Также продолжается тенденция постепенного роста розницы и малого бизнеса, начавшаяся в 2013 году. У нас сейчас 65% капитала занимает корпоративный бизнес, мы ожидаем, что этот показатель на горизонте реализации стратегии банка снизится до 55%. Относительный рост малого бизнеса и физических лиц будет быстрее.

— 14 июня Банк России снизил ключевую ставку и пообещал еще одно снижение на ближайших заседаниях, планирует ли ВТБ на фоне этого пересматривать ставки по своим продуктам?

— Мы ожидаем, что ставки на рынке будут снижаться. Банк также планирует это сделать. Мы постоянно корректируем ставки в зависимости от рынка.

При сегодняшних ставках бизнес ВТБ рентабелен, но, если мы видим, что ключевая ставка снизилась, то будем снижать доходность по кредитам и опережающим этапом снижаем ставки по депозитам с учетом ожидания дальнейшего снижения ключевой ставки.

— Какова динамика размера валютных пассивов и активов в ВТБ?

— У нас нет кардинальных изменений ни в структуре пассивов, ни активов. В доле пассивов валюта несколько подросла, но в целом население достаточно активно сейчас использует рубль. Сбережения в валюте в массовом сегменте практически вымылись уже. В ней в основном остались состоятельные клиенты. Что касается юридических лиц, то они занимают в валюте для своих экспортных целей. Мы сейчас очень внимательно смотрим на способность заемщика иметь валюту, тем более Банк России выдвинул капитальные требования, поэтому выдача валютных кредитов носит селективный характер.

— Вызывает ли какие-то опасения текущая долговая нагрузка крупнейших корпоративных заемщиков, которую Банк России опять же рекомендовал банкам пристально мониторить и не исключил дальнейшего введения мер?

— Мы не считаем, что у этой истории есть большая перспектива. Здесь нужно заниматься управлением отдельных компаний. Большинство крупных компаний государственные, и если повышение качества финансового управления госкомпаниями достигается путем установления Центробанком каких-либо ограничений, значит, есть какая-то проблема с точки зрения менеджмента и ограничивать только банковские займы странно. В то же время компании могут заимствовать на уровне холдинговой структуры, акционеры могут давать займы, возможно размещение облигаций, зарубежные займы. И если будет ограничение только на уровне банков, то компания все равно получит деньги, и кого мы тогда спасаем? Поэтому надо заниматься темой повышения качества финансового управления компаний.

Беседовала Рита Шпилевская

Теги